Спасенный Хорек

      Это чувство особенное. Словно ты погружаешься во что-то мягкое и приятное, но никак не можешь достигнуть дна, чтобы окончательно раствориться, а продолжаешь погружаться — твое тело расслабляется, а мозг ждёт продолжения этой эйфории.       Стоял солнечный день, теплый ветер приятно щекотал кожу, и воздух был наполнен запахом теплого асфальта. Гарри и Рон стояли на перроне вокзала Кингс-Кросс и молча наблюдали за учениками — некоторые были им уже знакомы, а кто-то в первый раз отправлялся в Хогвартс. — Гарри, не стой как истукан, — Гермиона недовольно дернула парня за рукав, — Хватить таращиться. Ты вроде бы должен проверить поезд, а не ностальгировать в самый ответственный момент.       Гарри пробубнил что-то под нос и все еще с дурацкой улыбкой на лице пошел по вагонам. Рон посмотрел по сторонам и наклонился к Грейнджер: — Обязательно пиши нам. Не знаю, как мы справимся без тебя. — Если бы вы тоже решили продолжить свое обучение, то не ломали бы голову.       Рон закатил глаза и выдохнул: — О, Мерлин! Это никогда не закончится.       Гермиона села в купе с Джинни и Невиллом. Всю поездку друзья делились новостями, а хорек метался по купе. Невилл увлеченно рассказывал о растениях, Джинни говорила про квиддич, а Гермиона рассказывала про возвращение родителей.

***

      Вдохнув обжигающе холодный воздух в легкие, Грейнджер вышла из поезда. Она и Джинни сели в последнюю карету, запряженную двумя фестралами. Удивительно, как одно чувство приближения к Хогвартсу способно вызвать бурю эмоций. Грейнджер улыбалась, вглядываясь в огоньки замка, а Джинни наклонила голову и смотрела на спящего хорька, который постоянно дергал лапами. — Он такой милый, когда спит. Надеюсь, что он больше никого не укусит, — улыбнулась Уизли.

***

      В начале октября после ужина Гермиона отправилась в спальню и еще долго перечитывала свежий номер «Пророка» — короткая статья про чудесное выздоровление Люциуса Малфоя, несколько статей про осужденных Пожирателей, заметка о новой метле и раздел пропавших людей, среди которых была колдография Драко Малфоя.       Грейнджер закрыла глаза и погрузилась в размышления. «Если он погиб, то это ужасно. Сама мысль об этом ужасна. А если жив? Почему он сбежал? От кого? Если он никогда больше не появится? А если его найдут, то что с ним будет? Его осудят? Он действительно пытал заложников? Или это только предположение?».       По щеке Гермионы потекла слеза. Какая разница что с ним, что от этого изменится? Он и раньше ее не замечал, что изменится теперь? И смогла бы она перебороть чувство правильности? Девушка со злостью ударила подушку и притихла.       Драко был в бешенстве. Он в гостиной Гриффиндора и худшего придумать уже невозможно — камин слишком громко трещит, свечи слишком ярко горят, красный цвет вызывает головокружение, хихиканье девушек раздражает, обсуждение войны бесит. Поэтому, когда Грейнджер отнесла его в спальню, он облегченно выдохнул. Теперь уж точно он не услышит и слова о войне. А когда гриффиндорки уйдут на учебу, то можно будет спокойно прочитать последние новости.       И утром такая возможность представилась, но удача слишком переменчива, и хорек вновь был пойман с поличным за таким не свойственным хорькам занятием.       Гермиона вернулась за забытым учебником и застала хорька, который так упорно пытался перелистнуть страницу, сидящим на ее кровати. Грейнджер сузила глаза и тихо подошла к зверьку. Хорек перевернул страницу и поднес мордочку к колдографии Драко, затем лизнул ее и медленно повернулся к гриффиндорке. Так вот в чем дело! Ему нравятся движущиеся картинки! Гермиона наклонилась и погладила белоснежную спину хорька: — Нравится? Мне тоже нравится эта колдография, — после этих слов зверек упал на живот, — здесь он такой… серьезный.       Гриффиндорка откинула газету на тумбочку и, бросив взгляд на хорька, вышла из спальни.

***

      Драко уже прочитал статью про отца и теперь его интересовали другие новости. Он попытался лапами перевернуть страницу, но такая тонкая бумага не поддавалась неуклюжим лапам с когтями. Малфои не привыкли так быстро сдаваться и, помогая себе зубами, зверек перевернул страницу. В самом низу листа на него смотрел он сам — губы сжаты в полуулыбке, глаза блестят и взгляд направлен вперед.       Так вот какой он! Он не хорек, не домашнее животное! Он чистокровный волшебник из богатого знатного рода. За эти месяцы он почти забыл как выглядит на самом деле, какой он или каким должен быть. На фотографии Драко принадлежит весь мир, а в реальности наследник рода сейчас игрушка грязнокровки, зазнайки и просто отвратительной девчонки. Неужели в образе животного он забыл свое я, забыл о своих целях и планах.       Стоит ли напоминать самому себе, что он жил бок о бок с Поттером и Уизли, и даже не пытался прикончить их? Пусть они и не знали кто был рядом с ними, но Драко знал. Знал, но почему-то забыл. И позволил себе стать их маленьким развлечением, носить фантики во рту и смешно фыркать, когда его гладят. Нет, это всё не он, это инстинкты хорька. А Драко здесь, на колдографии. Зверек наклонился и лизнул свое изображение, словно ожидая проснуться от этого ужасного сна. — Нравится? — за спиной прозвучал голос Грейнджер, — мне тоже нравится эта колдография. Здесь он такой серьезный.       От услышанного подкосились лапы и хорек упал на живот. Чтобы добить его, гриффиндорка погладила его спину и поглядела в глаза. Затем, весело улыбаясь, вышла из спальни.       Ну и что это было? Она восхищалась его колдографией? Она сказала, что он ей нравится? Он или колдография? А если человек не нравится, то может ли понравится его изображение? Почему она так улыбалась, когда говорила всё это?       Драко дополз по края кровати и спрыгнул на пол.       Частицы давно забытой информации начали всплывать в мозгу. Грейнджер рыдала, когда прочитала про Малфоев не из-за Люциуса, а из-за исчезновения Драко. Она разругалась с Уизли, когда он грубо говорил о Драко, и плакала в ванной. Она не читала газету, а смотрела на колдографию Драко вчера вечером. Она влюблена в него! Картинка в голове так быстро сложилась, что хорек боялся пошевелиться, чтобы пазл не рассыпался.       Шутка судьбы — влюбиться в врага, спасти его и не знать, что он рядом. Только тупица могла влюбиться в него после всего того, что он сделал. Но Гермиона не дура, следует это признать, тогда что заставило ее влюбиться в человека, который всем своим видом и поступками показывал как он сильно ее ненавидит.       Хорек улегся на спину и растянулся что есть силы. Осознание, что тебя любят, так льстит, так согревает. А особенно когда тебя любит тот, кто никогда не должен был почувствовать к тебе и капельку симпатии. Но разве можно так полюбить? Совсем не зная человека и видя его каждодневную ненависть к себе?       Стоп! Драко сам придумал эти чувства, еще ничего не известно. С ней постоянно были Поттер и Уизли, уж они бы точно узнали о ее влюбленности. Она такая открытая и искренняя, что не смогла бы не признаться обо всем своим дружкам. Да и во время битвы Грейнджер была с Уизли, хотя в доме у Поттера Малфой не заметил между ними огонька.       В любом случае необходимо убедиться в правоте своих умозаключений.       И Драко Малфой стал придумывать план как раскрыть чувства Гермионы. «Это от скуки! Мне плевать на нее» подумал хорек.

***

      Гермиона вошла в спальню и замерла — ее книги валяются на полу, куски свитера лежат на кровати, а довольный хорек спит. Вошедшая вслед за подругой Джинни подняла кусок ткани: — Это моя мантия? Да? — Я всё исправлю, — виновато сказала Гермиона.       Хорек открыл глаза и, дождавшись когда всё уберут, схватил газету в зубы. — Хватит! — крикнула Грейнджер. — Пусть лучше рвет газету, чем наши вещи. Может он голодный? Ты оставила ему корм утром? — Джинни недовольно покосилась на хорька. — Да, у меня нет привычки морить голодом животных. — Не злись. Просто этот хорек действительно странный. Пойдем в гостиную к ребятам? — Сходи без меня, я сегодня хочу лечь пораньше спать.       Джинни удивленно пожала плечами и, схватив несколько книг, умчалась из комнаты. Хорек довольно посмотрел на закрытую дверь и начал осуществлять свой план. Он тихо подполз к Гермионе и опустил газету перед ее лицом так, чтобы она видела его колдографию. Оценив результат, зверек с силой ударил когтями свое изображение так, чтобы бумага порвалась. И вновь ничего, Грейнджер смотрела на всё это представление только слегка удивленно, но не более того. «Пора действовать кардинально!» подумал Драко и начал рвать газету, начиная именно со своей фотографии. И опять никакого результата! От этого хорьку стало грустно и он лениво выпустил из пасти клочки порванной газеты и улегся на подушку. — Ну уж нет! Спать ты будешь на своем месте! — Гермиона схватила хорька и положила его на лежанку.       Драко стало обидно то ли от неоправдавшихся результатов плана, то ли от необходимости спать на жесткой лежанке. Непонятное чувство задевало что-то внутри. И он попытался вспомнить что-то светлое в его жизни. Но все эти воспоминания заглушались другим чувством, которое было странным и непривычным. Оно заставляло гореть все внутренности, но при этом не было больно. После этого вечера день за днем Драко пытался улизнуть подальше из гостиной Гриффиндора, спасаясь от непривычных ощущений, но все попытки были тщетны.

***

— Мы до сих пор продолжаем находить заколдованные вещи, которые приносят вред как волшебникам, так и маглам. Откуда их столько? — Рон выглядел озадаченным. — В последнее время сигналы появляются раз в неделю. Это уже что-то. Вспомни, как ещё летом мы находили несколько за день. — Но все эти вещи не могут появляться из неоткуда. Вспомни про дышащие огнем холодильники в магазине или про книги, которые плевались краской. Это делает кто-то, но кому это нужно? — Все Пожиратели пойманы. А все эти случаи больше похожи на детские шутки. — Шутки, которые могут убить. Гарри стоял возле стула на своей кухне и вертел в руках палочку: — Рон, я тоже думаю об этом. Но пока никто не знает, что с этим делать. Все эти события так хаотичны, что их невозможно отследить. — А если не все Пожиратели пойманы? — Тогда они бы не стали размениваться на плюющиеся книги и прыгающие тостеры. — Может они боятся? — Тогда они бы исчезли, а не напоминали о себе так долго. — Может ты и прав, но всё это подозрительно. А ты не думал, что это всё делает якобы исчезнувший Малфой? — Сомневаюсь. Его отец был болен и теперь не в лучшей форме. Не смотря на их взгляды, они все-таки семья и будь он жив, то был бы рядом с ними. — Но они Малфои. — Ты забыл, что Драко не сдал меня Пожирателям, когда нас привели в их поместье? Или как скрыла Нарцисса факт, что я жив? — Она сделала это, чтобы попасть в Хогвартс и найти своего сына, а не по доброте душевной. А младший Малфой просто боялся ошибиться и разгневать Темного Лорда. — Я не оправдываю их, — Гарри потер лоб, — Но если Драко мертв, то для них это самое худшее наказание. Я был на слушанье Люциуса и знаю, что всё не так просто.

***

Порывистый ледяной ветер ударил в маленькое окошко камеры в Азкабане. Черноволосый волшебник вздрогнул и прислушался к завыванию ветра. Если после первого падения Волан-де-Морта его последователям пришлось ждать столько лет, то он не готов на это. Каждый день дементоры высасывают из него жизнь. Теперь он слабый и измученный. Но есть выбор. В углу камеры лежит острый камень, он идеально подойдет. Волшебник закрыл глаза и представил солнце. Да, лучше увидеть еще раз рассвет и сделать задуманное. Но как понять когда рассвет, если кругом всегда мрак и холод?

***

      Гермиона осмотрела спальню для девочек, она была пустой — все ушли в Хогсмид. Отлично, можно спокойно сделать домашнее задание и отправить несколько писем. Грейнджер села за стол и начала писать ответы для родителей, Гарри и Рона. Несколько раз ее отвлекал хорек, который жалобно пищал во сне, но стоило лишь Гермионе набросить на него свой старый шарф и зверек успокоился. И девушка опять вернулась к письмам, она пыталась поподробнее узнать у Гарри про заколдованные вещи, которые ищет всё Министерство, но Поттер упорно писал ей про всё что угодно, только не отвечал на вопросы.       С Роном дела обстояли совсем по-другому. Весь пыл Уизли работать мракоборцем улетучивался с каждым письмом всё больше и больше, и он даже написал, что немного разочарован в выбранной для себя должности. Но всё чаще в его письмах упоминался магазин Джорджа и как Рон помогает ему придумывать очередные вредилки. В такие моменты подчерк Уизли становился мелким, и было очевидно, что он пытался как можно больше написать про их эксперименты с Джорджем.

***

      Всю ночь Драко снились кошмары, и под утро, в очередной раз проснувшись, уверенно решил не засыпать, и чтобы отвлечь себя начал тихо бродить по спальне и наблюдать за спящей Гермионой. Но, когда все разошлись на завтрак, не выспавшийся хорек уснул. Его сон был пропитан темнотой и страхом, а потом что-то изменилось. Стало тепло и уютно, и весь страх стал рассеиваться. И вдруг стало так странно, все кости разом заболели, а голова страшно гудела. Он открыл глаза и посмотрел перед собой.       Рука! Он смотрел на руку, на свою человеческую руку! Приподняв голову, он увидел всё свое тело. Все мышцы затекли и онемели, даже пошевелить пальцем было больно. Послышался тихий шелест. Драко тихо приподнялся и замер, увидев Грейнджер в углу комнаты. Девушка сидела за столом, повернувшись к нему спиной, и что-то писала.       Что делать? Он в спальне Гриффиндора для девочек наедине с Гермионой. Тихо лежать и надеяться, что она его не заметит, а что дальше? А если привлечь ее внимание, то как она отреагирует?       Драко покрутил головой, но не найдя спасительной подсказки, тяжело вздохнул. Грейнджер застыла и неспешно повернула голову, и тут же вскочила, направив палочку на Драко. Ее широко распахнутые глаза так часто моргали, что было понятно — она не верит в происходящее и пытается прогнать свое видение.       Малфой, борясь с тяжестью во всем теле, выпрямился и замер. Что она сделает? — Как ты здесь оказался? — голос гриффиндорки дрожал, — Откуда? Как?       Всё это зрелище заставило Драко улыбнуться. «Как она будет взбешена, когда узнает где и кем я был» с радостью подумал слизеринец. Но теперь главное вовсе не это, а то что она дальше сделает. Малфой присел на кровать и провел по пледу рукой: — Мягкий. — Что, прости? — Прощаю, — злорадно ответил Драко. — Как ты здесь оказался? — казалось, что Грейнджер теряет терпение. — А ты как думаешь? Ну точно не пришел к своим друзьям гриффиндорцам попить чаю и узнать как дела, — Драко перевел взгляд на свои ноги и пошевелил ими, — Ты же умная, так ответь мне как я здесь оказался?       Мозг Гермионы лихорадочно работал. Сейчас все в Хогсмите, в гостиной осталось лишь несколько первокурсников, их нельзя подвергать опасности. А какая может быть опасность в безоружном? Он Пожиратель смерти и неизвестно, что у него на уме. А если он привел своих дружков? Нет, все Пожиратели в Азкабане.       Гермиона сильнее сжала палочку: — Отвечай! — Я бы рад, но боюсь, что ответ тебе не понравится, — с этими словами Драко довольно посмотрел на свои руки, — Лежанка для хорьков отвратительно жесткая. — Что? — Гермиона сделала шаг назад и ударилась о стол, — Ты… ты…       Драко был доволен собой. Гриффиндорка выглядела сбитой с толку, ее рука дрожала, а рот был удивленно приоткрыт. — Да, я был хорьком, — Драко сморщился, — Вопрос в другом. — Какой вопрос? — Что ты будешь делать теперь?