обещая себе чуму

я, ни на что не решаема, вдруг решаюсь на изменение — ревность побила жалость; свет от неоновой вывески — камуфляж. дай же побыть мне смелой хотя бы раз, дай мне босыми ногами ступить по дну — буду идти до полога, не сверну. ты приструнила мастерски свои бедствия, я — умираю от наших несоответствий. ты, ко всему свободная, льёшься риском, мёдом, оловом, хохотом и батистом, как бывает только в абсолютистских песнях., но ты здесь. ты — правда. ты интересней. и внутри меня разгромлены все кумирни, благовоний даже не уловить во смирне, никакого призрака, демона, отголоска не улеглось в ладони последней горсткой. я привыкла ждать обобщения, а не случая… видишь тень? — мою, не мою, зыбучую: я в ней вязну вся, дополна наливаюсь алым, я пускаю кровь себе самодельным жалом, я наказываю себя за то, что тебе не ровня. хоть сильна любовь, ненависть — голословней. ты сама ощутишь давление этой тени, когда я положу тебе голову на колени. я лелею — так упоительно — свою стигму, у тебя на глазах, обнимая её, погибну. ты вся соткана из любви, ты вся вьёшься ею, я годами училась ей — всё ещё не умею, не могу совсем никак совместиться с миром, что тебе дарован, тобой отстиран, простлан флагом красным через границы. не могу, но так хочу в него облачиться…