Silentium Amoris

Всё-таки с рядом мыслей Игорь поторопился, решив, что человека так легко и быстро можно изменить. У него был выбор, и он, как небезызвестный Буриданов осёл, ума не прилагал, что с ним делать. Помирать в таких условиях он, конечно же, не собирался, но и выводы делать было уж больно сложно, ибо, заполучив свои драгоценные слова обратно, парень лишь на мгновение задумался о ценности груза, позже с хохотом и громким «пошёл на хуй» проходя мимо знакомых. Удержаться от крепкого слова было чересчур сложно, да и его названные «друзья» сами напросились, тараня его бедную психику своим несмешными шутками на протяжении недели. Игорь бы рад не поддаваться искушению, но не мог спустить им это с рук. Папочка вернулся. Папочка всех дерьмом накормит. Но и без какого-либо влияния на Лаврова эти дни всё же не прошли — пожалуй, именно сейчас он мог прибегнуть к компромиссу. Если это вообще можно так назвать. Наказывая товарищей и одноклассников, он куда более нежно и внимательно вел себя со Стасом, в такие моменты вспоминая его философию. Здесь любое искушение «поговорить» становилось ничтожным. Превращалось в ничто. Здесь властвовала энергия куда более сильная и мощная — ей Лавров покорно поддавался с радостью. Парни договорились заскочить домой, дабы переодеться и скинуть вещи, а позже встретиться и пройтись. Уроки, конечно, выматывали, но так их мозг хотя бы мог немного отдохнуть, а мышцы так и требовали, чтобы их наконец размяли. Шататься по городу в такой холод — гениально же! Этот вторник не был особо холодным по меркам самой зимы, но с непривычки казалось, что на улице градусов двадцать, хотя было около десяти. На небе не было ни облачка, так что свежий снег слепил своим сиянием. Когда они шли вдоль проспекта, то чёрное месиво не вызывало никаких чувств, а уже потом, когда они оказались в парке, им даже пришлось щуриться. Вечно замерзающий Стас натянул на нос шарф, пряча лицо, так что выглядел он презабавно. Игорь даже и не знал, как пошутить, когда увидел это чудо: во всём этом великолепии парень напоминал торчка со стажем, а огромные глаза с нереальными кругами лишь дополняли картину. — Вах, красавица! Игорь качнул головой, широко улыбаясь, пока Стас вникал в суть им же сказанного. Конченков весь зажался, иногда вздрагивая от пробежавшегося по коже холодка. Из ста одежек, в коих скрывался парень, виднелись лишь его глаза, обрамлённые такими длинными ресницами. Раньше Лавров и не замечал, насколько они длинные и насколько глаза Стаса удивительно притягивают внимание. Он хотел было отпустить комментарий в стиле «ты что, глаза накрасил?», но лишь пораженно выдохнул, отмечая объём и длину покруче, чем в рекламах ебаной туши. Из-за горячего дыхания на ресничках выступали крохотные капельки, отчего Конченков иногда часто моргал, смахивая их. — Будешь так часто моргать, улетишь нахер, — всё же не удержался Игорь, — я ж тебя спасать не буду. Стас закатил глаза, поражаясь этому шутнику недоделанному. Он уже жалел, что нацепил этот шарф, ибо оный стал мокрым и неприятно прилипал к носу, а ещё он должен был согревать и прятать его от мороза, а стало совсем наоборот, ведь, опять-таки, он был сырой. Конченков тяжело выдохнул, срывая эту злосчастную тряпку с лица, при этом чувствуя одновременно кайф из-за того, что теперь можно нормально дышать, и неприятное покалывание из-за холода. — Ты как дитя, — решил Игорь, глядя на ныне происходящее. Стас бы с радостью ответил, кто тут ещё ребёнок, но увы и ах. В парке народу было до черта, так что не одни они такие идиоты. Здесь были дети, мамаши и несколько парочек. Но и нелепо парни себя, однако, не чувствовали, как-то клав на всё. Шли они без какого-либо маршрута, просто гуляя. Гулять иногда надо, и уж тем более такому малахольному хлопцу, как Стас. Конченков порой из дома вообще не выходил, посему Игорь решил взяться за него и помочь набраться ума-разума. Стасу был нужен воздух, хоть о свежем воздухе в центре города говорить и грешно, а ещё нужно было солнце. С последним хоть нынче проблем не было. — Ты как себя чувствуешь хоть? — они прошли уже приличное расстояние, но спросить об этом Игорь отчего-то решил лишь сейчас. Стас в ответ чуть заметно пожал плечами, после чего уже более уверенно кивнул. Лавров принял это по-своему, подумав, что это что-то вроде «сойдёт». При таком своеобразном общении Игорю частенько приходилось смотреть на лицо Стаса, но что для него в новинку, так это те самые умопомрачительные ресницы. Ну запали они ему в душу, да так, что теперь Лавров каждый раз цеплялся за них взглядом, смотря на Конченкова. Хороший макияж у девушек Игорь любил, хоть и понимал, что часть из этого является обманом. У этого же парня всё было своё — «натуральный объём», чтоб его. Для дамы это качество, пожалуй, куда важнее и нужнее, чем для парня, но выразительный взгляд определённо цеплял, да крепко. Если ты видишь некую «изюминку» во внешности собеседника, то не смотреть туда довольно непросто, будь то огромная родинка на полщеки, бородавка, срастающиеся брови. Или великолепные ресницы. Игорь даже классных способов не палиться придумал, не имея возможности наконец успокоиться. Страшные круги под карими глазами перестали казаться таковыми, а глаза его внезапно обрели невообразимую выразительность. Стас всё хлопал этими ресницами, а Лавров всё смотрел и смотрел. Стас кидал на него вопросительный взгляд, а Игорь отводил свой чуть дальше, якобы смотря не на Стаса, а за него. Конченков не понимал, что с его лицом, раз на него так таращатся, а Игорь — что с его мыслями.

***

Они шатались час-полтора, а потом усталость дала о себе знать. Сидеть на скамейке в минус десять опасно, но было как-то всё равно. Игорь со стоном развалился, понимая, что им ещё назад топать. — Блять, на автобусе поеду, — решил он вслух, отчего Стас заметно заулыбался. За всю прогулку они почти не говорили, если не считать пару комментариев Игоря. Лавров никогда бы не подумал, что будет общаться с кем-то подобным образом, ибо привык трещать направо и налево. И если в школе его привычка более-менее сохранилась, то со Стасом было всё иначе. Своеобразное решение игоревой проблемы — никак иначе. Отчего-то их молчание казалось чем-то интимным и секретным — чем-то, что принадлежит лишь им двоим. Делиться этим с посторонними не хотелось совершенно, так что Игорь тепло улыбался, сидя рядом с Конченковым и наслаждаясь чуть слышным щебетанием мамаш в парке. Стас куда-то сосредоточено уставился, на мгновение вылетев из этого мира, а Лавров вновь позволил себе смотреть на его лицо, отмечая про себя, какое нелепое оно приобрело выражение, и на глаза, по-прежнему думая, что они слишком притягательные. Стас словно совершенно не замечал его, глядя себе под ноги, даже не моргая. Игорь следил за его лицом, замечая, как тот резко нахмурился, один раз моргнул, потом Конченков распахнул веки шире, расслабляя лоб, после чего неожиданно замотал головой и часто заморгал, лишь затем переводя взгляд на Игоря. Не рассмеяться Лавров не мог, ибо так среагирует любой, наблюдающий подобное. Стас опять нахмурился, не понимая, отчего он ржет, а сам Игорь лишь догадывался о том, что творилось в голове парня, пока тот медитировал. Он мотнул головой, наткнувшись на взгляд Стаса: — Все нормально, — кинул Игорь. Стас решил не придавать этому особого значения. Зимой темнеет быстро, так что, пока они сидели, постепенно начали загораться фонари. Игорь полез в карман куртки, решив, что ничего не будет, если он немного подпортит и без того загрязнённый воздух сигаретой-другой. Он блаженно прикрыл глаза, сладко затягиваясь, как-то позабыв, что они в людном месте. К нему приёбывались с этим лишь однажды, ибо такому парню вполне можно дать и все двадцать лет. Посему Лавров мог спокойно сидеть и курить, пока время неторопливо шло мимо них. — Надо бы почаще тебя выгуливать, — подумал Игорь, — так авось и до ЕГЭ доживёшь. Стас тихо хмыкнул, чувствуя себя определённо неплохо. Пожалуй, чувствовал он себя даже великолепно — настолько, что он и не заметил, как рука его сама протянулась к сигарете в зубах Игоря. Лавров следил за его движениями с искренним недоумением, однако мешать не стал. Губы Конченкова обхватили фильтр, и парень сделал первую в своей жизни затяжку, тут же начиная кашлять. — Блять, да, нахуй ЕГЭ! — тут же хохотнул Игорь, но, опять-таки, сигарету не забрал. — Не торопись, — Лавров смягчил тон, успокоившись. Стас слабо кивнул, предприняв ещё одну, уже более удачную попытку. — Такими темпами ты и тройки получать начнешь! Стас, услышав его слова, подавился дымом, кашляя и хрипло смеясь одновременно. Пожалуй, можно было сказать, что Игорь способен оказывать разрушительное влияние, но ведь у Стаса по-прежнему была голова на плечах. К тому же, и влияние самого Стаса на Лаврова было не менее сильным. Со второй сигаретой Стас уже не кашлял, а курил куда увереннее. Игорь на это одобрительно хмыкал, будто научил Конченкова чему полезному, вроде езды на велосипеде. Длинные пальцы крепко держали сигарету, и Лавров про себя отметил, насколько они худые. Однако курение Стасу шло, хоть Игорь и был почти уверен, что до серьёзной зависимости он себя не доведёт. Они посидели ещё немного, пока не появилась возможность окончательно отморозить задницу, а потом решили разойтись, ибо утром как-никак в школу. Но их гулянка определённо задалась.

***

Прогулки определённо штука полезная, а так как Стас безвылазно проторчал дома почти неделю, то какой-никакой свежий воздух и приятное общение пошло ему на пользу. Если бы он остался, как обычно, дома, то вновь бы засел за игрушки, а после — за домашку. Сейчас же, прогуляв полдня, тратить время на откровенную херню не хотелось, как и учить хоть что-либо. Пожалуй, да, он немного поддавался влиянию этого засранца. Посему Конченков шёл домой в отличном настроении, предвкушая прекрасное ничегонеделание. Музыка от души долбила в уши, и парень разве что не подпевал, весело шагая. Стас не замечал никого и ничего вокруг, и так бы и дошёл до дома, если бы не чужая рука на плече. Чувство опасности у Стаса всегда было притуплено. Возможно, виной всему тот факт, что в опасности-то он почти никогда и не был. Однако в этот раз ему достался относительно правильный враг: его не ударили со спины, а подождали, когда он повернётся к нему лицом и увидит его.