Однострочники

— М-21, подойди сюда, — голос Франкенштейна отчётливо отдавал сталью. — А? Что? — Двадцать Первый отложил в сторону недовытертую сковородку, стянул перчатки и вышел из кухни. В центре гостиной стоял Франкенштейн, у ног которого покоилась большая картонная коробка. В коробке виляли хвостами два крупных, упитанных комка серовато-белой шерсти. Уже сейчас они были явно побольше взрослых декоративных собак, и страшно представить, что из них могло вырасти в дальнейшем. — Объяснись, — холодно произнёс Франкенштейн и указал на коробку. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь, — честно ответил М-21. — Что это за щенки? — Это щенки веровольфов. — Ч-что?! А я думал, что веровольфы рождаются как обычные младенцы... — Нет, они появляются на свет вот в таком виде, примерно через год начинают принимать обращённую форму, и только через три впервые принимают облик, схожий с человеческим. Младенцы слишком слабы, они бы не выжили у матерей такого воинственного вида. Впрочем, это полукровки, если что. Щенки затявкали. М-21 с неким отвращением посмотрел на лохматые меховые шары — детей он недолюбливал в любом виде. — А от меня ты что хочешь? М-21 осёкся. До него медленно начало доходить. — Стой... ты что... ты думаешь, что это мои?! — А у нас в доме ещё есть веровольфы, которым бывшие подружки могут подбрасывать детей в коробках? — Э-эй... — М-21 попятился. — Франкенштейн! Это точно не мои! — А чьи тогда? — Да хрен знает! Франкенштейн, ты ж знаешь, у меня обращение не совсем контролируемое, я ж боюсь, что когда я буду с женщиной — перекинусь и ей наврежу! Так что я это... точно не мог. Не от бумажных салфеток же. Франкенштейн покачал головой, но его взгляд смягчился: — Ладно. Верю. Но генетический анализ всё равно сделаю. ...крыша школы утопала в золотистых лучах заката. — Музакка, — в голосе Райзела чувствовалась укоризна. — Что? — Это твои дети у нас под домом в коробке? — Что?! — Лорд выглядел несколько ошарашенно. — Если ты предполагал, что я стану воспитывать твоих детей... — ?! — Франкенштейн будет против. — Райзел! Это не мои! Точно! Райзел пристально посмотрел на Музакку. Вздохнул. Успокоился. — Хорошо. ...на дне коробки, никем не замеченная, лежала записка: «Франкенштейн, в память о бурной ночи, с любовью, Лунарк».