Война разлучила нас...

      Ночь мы провели в доме Мишель и Пегги, а на следующее утро мы уже вчетвером обсуждали план новой атаки на врагов. Однако пришлось прибегать к новой стратегии, ибо из-за вчерашнего случая мятежники стали намного осторожнее, и подобраться к ним близко было не так уж и легко. Но это нас не останавливало. Мы рисковали каждый день. Каждый день наши жизни висели на волоске, но всё равно бились за свободу города и ради мести, за которой я и пришла сюда. Хоть я всё равно и боюсь…       Страх сковывал меня каждый раз, когда мы приближались к вражеской территории. Я безумно волновалась, что в любой момент может что-то случиться, что-то пойти не так… И лишь моя цель и лица тех, чью кровь я лично хочу пролить на этой войне, мгновенно придавали мне уверенность и силу. Я рискую каждый день, чтобы отомстить за Сульфуса и чтобы так же лишить жизни тех, кто забрал его у меня. Чтобы убить тех, кто поставил огромный крест на нашей любви и уничтожил две жизни. Его и мою…       Как-то оставшись наедине перед нападением, мы с Мишель немного поговорили о нём, ибо однажды они виделись перед сражением. Слушая её, я невольно ловила себя на мысли, как жутко ревновала её, когда она прилетела в Золотую Школу по приказу Темптель, чтобы держать моего Дьявола подальше от меня. Красивая, дерзкая и настоящий Дьявол-Искуситель. Наверное, последний пункт и есть то, из-за чего я переживала больше всего, из-за чего нам всегда было запрещено быть вместе. Каждый раз, когда я видела их вместе, я боялась, что он влюбится в неё и забудет про меня и про чувства, отблески которых я видела в его глазах. Это так же разочаровывало, как и раздражало, когда их укусил паук Рейны и они с Гейбом стали нас преследовать со взявшейся из неоткуда влюблённостью. Чары спали, лишь когда мы поцеловались. Долге время я боялась, что и наши чувства — яд паука, но стоило его губам впервые соприкоснуться с моими, и все мои страхи вместе с мыслями растворились в эйфории. Страсть, чувства, нежность… Тая в объятьях Сульфуса, я поняла, что яд тут не причем. Его сердце принадлежит мне, а моё — только ему…       Рассказывая о нём, Мишель пошутила, что подозревала, что однажды мы накосячим из-за их с Гейбом очень странного поведения, а отвечать за несовершеннолетних «подопечных» придётся им. Когда они покидали зал заседаний школы, я не думала, что когда-нибудь ещё встречу её. Про ситуацию на войне я вообще молчу. Так странно сейчас быть союзницами, когда раньше друг друга терпеть не могли.       До этого она и Пегги подробно объяснили нам тактику, разработанную тайной организацией, что и стояла во главе ополчения. Враги могут попытаться тайно проникнуть в хранилище и украсть наши боеприпасы, избежав охраны и патруля, поэтому Райдену и мне надо было добраться туда раньше и предотвратить кражу, желательно убив и врагов.       Мы и ещё пара-тройка Дьяволов-ополченцев прятались за стеной хранилища, ожидая, когда воры попадутся в ловушку, как мыши в мышеловку. Девушки предупредили нас, что их может быть несколько, поэтому мы взяли с собой подкрепление. И они были правы… К хранилищу, которое к тому времени умышленно осталось без охраны, подобралось пятеро неизвестных в капюшонах и с личным оружием. Самый высокий из них скомандовал быть на чеку и повел остальных внутрь. Стоило им пройти вглубь, и благодаря магии одного из ополченцев мы прошли через стену и, заблокировав дверь, окружили мятежников. — Убить! — скомандовал тот же тип, и в хранилище, в прямом смысле этого слова, началась резня. Отбросив оружие, которое без анти-магических патронов было абсолютно бесполезным, чужаки напали.       К нам подоспели Дьяволы, которые караулили хранилище, и бороться с чужаками стало легче, учитывая и тот факт, что один из них уже лежал мёртвый. Однако подоспела подмога и со стороны мятежников. Имея в своём арсенале боевых способностей только колокольные крылья, пламя, мысли и скорость, я отбивалась, как могла, атакуя огнём, запутывая противника с помощью телепатии и нанося ловкие удары с помощью скоростных крыльев. Увы, других способов нападать у меня не было. На нас накидывались мужики — один крепче другого — и порой оставалось только уворачиваться от атаки или спасаться бегством. Разумеется, покидать хранилище и оставлять ценные боеприпасы врагам никто не собирался. Ради защиты и захвата Зольфанелло все, как один, боролись не за жизнь, а на смерть. Потому мне приходилось уворачиваться и иногда даже натравливать громилу на другого Дьявола из нашего ополчения, привлекая внимание кого-то послабее, с кем я смогу справиться.       Так я осталась один-на-один с тем самым главарём их группы, который до этого стоял у входа в хранилище и по сломанной рации пытался вызвать ещё больше мятежников. Он стал драться, лишь когда увидел, как потихоньку его союзники — один за другим — падали в лужи собственной крови. Он напал на меня, активировав крылья лезвий. Не имея возможности увернуться среди многочисленных ящиков, я использовала каменные крылья, пока он безжалостно резал их острыми железными клинками, причиняя мне жуткую боль даже сквозь защиту. Долго я не продержалась: когда я услышала его тяжёлую отдышку, я деактивировала силу и рухнула на пол. Только я поднялась на ноги, приготовившись нападать с помощью огня, кто-то прижал меня к себе со спины и, обвив руку на талии и прижав вторую к моему рту, затащил меня в одно из помещений хранилища. Меня швырнули туда и тихо закрыли дверь, воспользовавшись тем, что и мятежники, и ополченцы были слишком заняты дракой. Вскочив на ноги, я повернулась лицом к гаду и тут же застыла, увидев, чьё лицо скрывалось под капюшоном, и с кем я осталась заперта… Брут… — А вот и ты, «Неуловимая» Ракель! Какая приятная встреча, не находишь? — слащаво протянул он, приближаясь ко мне. Страх снова сковал меня, я не могла взять себя в руки и активировать силу крыльев. — Конечно, мы с тобой виделись и на поле битвы, но мне более приятно вспоминать нашу встречу в прошлом году. Помнишь?       Я ничего не ответила, нахмурив брови и отшагнув от него. Хоть он и говорил спокойным тоном, словно пришёл поболтать со старой подружкой, но я прекрасно понимала, что от него нельзя ожидать ничего хорошего. — Конечно помнишь. Может ли девка-Дьявол легко забыть, как обвела вокруг пальца Дьявола-мотоциклиста на одной из гонок? — усмехнулся он и продолжил приближаться ко мне. Слава Всевышнему, он всё ещё думает, что я демонесса, а моего настоящего имени, видимо не запомнил в тот раз. Но это ничуть не облегчало ситуацию. Помещение заперто, снаружи всё ещё слышны крики, атаки и стоны, а я наедине с Дьяволом, который убил моего Сульфуса и то же самое сделает сейчас со мной. Если не хуже… Он подошёл ещё ближе и коснулся ладонью моей щеки, от чего мурашки табуном пробежались по моей коже и от прикосновения… И от последующих слов… — В чём дело, Ракель? Стесняешься? — «Ничего не скажешь? Стесняешься меня, ангелочек?»       Флешбэк со словами Сульфуса словно ударил мне по голове, заставив прийти в себя и, наконец, здраво оценить ситуацию. Этот урод явно не убить меня пришёл. Меня тут же передёрнуло от одной только мысли, что ко мне прикоснётся кто-нибудь ещё, кроме моего Дьявола. Тем более сукин сын, лишивший его жизни. Когда Брут коснулся моей талии, я пнула его и побежала к двери, но он тут же схватил мою руку и отшвырнул к стене, расставив руки по обе стороны от моего лица. — Пусти, ублюдок! — прорычала я, чувствуя, как в венах кипела кровь от одновременного страха и гнева. — Пока не получу, что хочу, ты отсюда не уйдёшь, — пошло улыбнувшись, тем же слащавым тоном произнёс он. — Отпусти меня! — я начала брыкаться, уже окончательно зная, чего он хочет. Он лишь грубо схватил мои запястья и приблизился к моему лицу. — Крошка, не переживай ты так сильно. Я всего лишь хочу… — протянул он, наслаждаясь каждым сопротивлением с моей стороны. — Тебя! Безумно и всегда хотел тебя, с тех пор, как увидел! — тон его голоса становился всё противнее и омерзительнее. — Перестань! Перепихнёмся разочек, и я доволен, а ты живая и удовлетворённая!       Закрыв свой поганый рот, он наклонился за поцелуем. Моё сердце заколотилось, как бешеное, а я могла лишь уворачиваться и едва не плакать от бессилия и унижения. Я не могла себе этого позволить, даже если на кону моя месть и собственная жизнь. Я никогда не давалась никому и уже никогда не дамся. И душой, и сердцем, и телом я принадлежала своему Дьяволу и буду принадлежать, чего бы мне это не стоило… Слабость и страх взяли своё: я не могла даже ударить ублюдка, постоянно дёргая головой и уворачиваясь от его губ. Сознание требовало сопротивляться до последнего. Пусть прикончит к чёртовой матери, но не получит то, что хочет! — Люблю сопротивляющихся тёлочек. Так ты мне нравишься ещё больше. Брось, подумаешь, один раз трахнусь с такой красоткой за спиной у Джессики, но она-то это не узнает. Ты же ей не расскажешь, верно, куколка? — он взял меня за подбородок и пошло прошёлся большим пальцем по моей нижней губе. Глядя прямо в его синие — почти чёрные — и противные глаза, я уже не могла сдерживаться. Слёзы пеленой навернулись на глаза, вынуждая со всей силы вырвать кисти из его кулаков и начать бить его в грудь и в солнечное сплетение. Это единственный способ вырваться!       Прошипев от боли, он вновь поймал меня, буквально прижав меня к стене уже всем телом. — Стой смирно, сука! — рявкнул он. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, МРАЗЬ! НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ МЕНЯ! — из последних сил кричала я, надеясь, что выжившие ополченцы меня услышат. Однако по собственной глупости я только сделала самой себе хуже: Брут уже держал мои кисти одной рукой, а второй вновь закрыл рот. Слёзы горячими ручьями полились из моих глаз. — Ладно, крошка, продолжай грубить. Хочешь жёстко — я буду жёстким. Мне так даже больше нравится… — ухмыльнулся он, мгновенно повернув меня к себе спиной. Возбуждённый урод начал с шеи. Я всхлипнула и тихо заплакала, сдерживая рвущиеся наружу крики от того отвращения и страха, что я чувствовала от каждого его касания и укуса на коже. Я просто не могла поверить, что моя цель привела меня в такой тупик…       Подняв взгляд на свои руки, я заметила серебряный камень на одной из перчаток. Точно! — «Камень будет полезен, в случае серьезной опасности. Потри его или скажи «верни меня назад», и ты тут же окажешься дома.»       Я тут же вспомнила слова моей мамы, когда она давала мне перчатки для избежания нарушения V.E.T.O. Мне достаточно лишь потереть камень, и я окажусь дома, в безопасности. Я не могла позволить Бруту изнасиловать меня. Я просто не пережила бы этого кошмара… Но тогда все эти месяцы и попытки отомстить за Сульфуса будут просто бесполезными. Зачем я сюда летела? Чтобы успокоить его душу и саму себя, чтобы помочь Райдену, Мишель с Пегги и мирным жителям Зольфанелло Сити. Как я могла сдаться? Я не могла бросить свою команду, не могла предать моего Дьявола и маму-Кали. Вернувшись домой, я вряд ли смогу снова попасть в город, а тьма, боль, бесконечные кошмары окончательно сведут меня с ума. Но что ещё мне остаётся делать, когда я нахожусь на краю пропасти, из которой мне потом уже не выбраться?.. «Сульфус… Что бы я ни решила… Умоляю, прости меня!..»