Чемодан

      Хорошее настроение дарит солнце, что так ярко сияет из чистого окна. Хосок еле смог открыть глаза — в последние дни он чувствует себя, как разбитое корыто, в котором стирали свою одежду более тысячи бабушек. Аккуратно почесав кулаками глаза, он увидел рядом Тэхёна, что так мило сопит под ухом. Этот дружок так сильно втрескался в Хосоково доверие, что Чон решил переночевать у него. Тэхён был хорошим парнем. В глазах Хосока он был именно таким. Солнышко вдруг, медленно вылезло из облаков, светя прямо в глаза Хосоку. Тот, причмокивая от светлых мыслей в голове, сел на край кровати. Он мило болтал ножками в разные стороны, застёгивая последние пуговки на своей рубашке, пока Тэхён ещё спал. Ким не видел его «украшений» во всё тело, потому что тот вчера лёг на кровать и, пробубнив себе под нос: "Хосок ложись рядом, мне будет так спокойней..." моментально уснул. Но а для Хосока это была манна с небес: не хочет Чон показывать эти шрамы Тэхёну. Потому что, когда Хосок только начал рассказывать об этом, Кима уже скрутило от страха. Подойдя к своей, замотанной жизнью, обуви, он надел их на голые ноги. Затем Чон нашёл взглядом зеркало и направился к нему. Пока он укладывал волосы, в голове складывались уравнения. Почему Чонгук не пришёл спать в номер? Неужели он так сильно обиделся на Тэхёна?… Хотя если тебе скажут: «Я тебя не люблю, а это всё - было лишь соблазнение», вряд ли, ты будешь рад видеть этого человека. Но Тэхён, ведь, не хотел никого соблазнять. Чонгук просто не дослушал его, заткнув Кима своими шагами направляющихся в сторону лифта. Да и если бы Тэхён захотел соблазнить, то он бы давно того уложил в койку. — Глупый Чонгук. — Тихо шепнул Хосок. Очень глупый Чонгук с не менее глупым Тэхёном. Через пару минут, закончив со своим внешним видом, а особенно со своими грязными волосами, Чон развернулся лицом к Тэхёну и ещё раз посмотрел на него: «Милый, добрый, открытый, но с золотым сердцем.» Пора прощаться. Тэхен не заслуживает такой обузы, как Хосок. Хоть Ким и хотел стать его лучшим другом, но Чону был прекрасен вчерашний день проведённый с ним и этого достаточно. Нельзя Тэхёна заставлять страдать из-за Хосока, когда у того в жизни полный кишмиш. Быстро подбежав к нему, Чон погладил того по щеке и чмокнул рядом со скулой. Прощание — это самое ужасное взаимодействие людей на Земле, особенно если оно навечно. — Я буду молиться, чтобы наши судьбы не пересеклись… — Такой горький комок встал поперёк горла. — Я не хочу испортить тебе жизнь… — Мыслей много, но так хочется их закинуть куда-нибудь подальше... ...Аккуратно, ещё раз погладив Тэхёна по щеке, глаза наполнились морем, которое разливалось от одного уголка глаз до другого. Оно было очень солёным и глубоким. Хосок думал: лишь только бы оно не превратилось в водопад… Вдруг Тэхён резко дёрнулся, а Чон испугался и моментально побежал к двери. Приоткрыв её он растворился в коридоре забвений. Слеза всё же ускользнула из глаза и направилась прямо на мягкий, зелёный ковёр. Это последнее, что может оставить здесь Хосок — баночку след и грустные воспоминания. Надо же было так проникнуться к человеку? Хосок последний раз посмотрел на дверь и собирался ступить на дорогу своей судьбы. Он готов. Почти готов… Не успев сделать и один шаг, как Чона кто-то хватает за правую руку. Хосок хочет заорать на весь отель, но вспоминает про рамки приличия, шесть утра всё-таки. Он только собирается поднять свой полный ужаса взгляд, как мягкая ладонь, неожиданно куда-то потащила со всей силой. Спотыкаясь обо все возможные препятствия, Чон бежал со всех ног, ведь человек, который схватил его за руку, резко побежал в сторону лифта. Звук открывающих створок и Хосок, не по своей воле, протискивается туда. Створки уже закрылись. Чон слышит чьё-то тяжелое дыхание и нервное шмяканье по табло с этажами. — Можешь глаза уже открывать. — Голос, с неожиданной хрипотцой, заставил Хосока исполнить желаемого. Чимин стоял у зеркала, скрестив руки на своей груди. Всё такой же, весь в чёрном, в своей одежде с самолета… …Одежда… — Зачем? — Всего лишь один вопрос хотел задать Хосок этому человеку. — Совесть. — Относительно громко ответил Чимин. Напряжение исходило только от Чона, который, кстати, не любил напрягаться, но парень, стоящий напротив, заставляет это делать. Громкий «Дзыньк!» и створки уже распахнулись, но никто из них не сдвинулся со своего места. Хосок прожигал в Паке дыру, где-то на уровне лба, а Чимин тонул в карамельных глазах. Таких сладких, как карамель, которых осталось две-три штучки на дне портфеля. — Ты так и будешь стоять? — Хосок сорвался первым, когда устал уже задерживать створки лифта. — Пока не удостоверюсь, что ты пойдешь со мной, ко мне в номер. Хосок хотел уже что-то возразить, но Чимин моментально взял его за руку. Придвинувшись чуть ближе к нему, нежно лаская костяшки пальцев, что так были напряжены, он прошептал на ушко: «Пожалуйста, следуй за мной.» Не слушая, что мозг говорит об опасности, сердце пошло в пляс за рукой Чимина. Хосок мечтательной походкой шагал в уже родной номер. Он скучал по нему, хотя все в этом отели номера были почти одинаковые. Вдруг сзади него захлопнулась дверь, и сердце Чона подпрыгнуло к мозгам, будя их. Хосок понял, что зашёл слишком далеко — в прямом смысле. Но Чимин уже, на всякий случай, повернул замок на один оборот. — Добро пожаловать… — мягкий шёпот над ухом, заставляет Хосока опять начать напрягаться. — Зачем всё это? — Ему не хватало ответов на все вопросы, что танцевали вальс вокруг головы. — Совесть. — Кротко и не ясно. Хосок лишь в непонимании склонил голову на бок. Чимин всё так же держал Чона за руку. Заметив это, Пак смутился, отпуская руку, проходя в глубь номера. Кровать так поманила его вчерашними воспоминаниями с Хосоком, что захотелось присесть на неё. — Тебя мучала совесть? — Хосок тщательно рассматривал объект, что не давно отпустил Чимин. На руке остался, еле заметный красный след от сильного сжимания руки. — Я…я...— Чимин не знал, что сказать. Осознавать свои плохие поступки, а особенно, сказанные слова в то хмурое утро, удивительно сложно. — Хосок, прости меня… — Пак собрал все силы в кулак, чтобы выговорить эти три слова. А последние силы улетели моментально, когда он заглянул в эти, распахнутые от удивления, глаза. — Что?.. — Хосок подошёл ближе к Чимину, чтобы поверить в услышанное. — Пожалуйста, извини меня! Вчера я не думал, что говорил… Я думал только о себе. — Пак вскочил с кровати и обнял Хосока, так сильно, насколько позволял разум. — Почему ты просишь у меня прощение? — сердце сжалось, а рука сама обвило талию парня. — Потому что. Хосок был обескуражен. — Мы ведь с тобой и не друзья, и даже не знакомые… — Не говори так! — Лёгкий шлепок по затылку и Хосок немножко сконфузился. — Я чувствовал себя ужасно из-за того, что обидел тебя. — Чимин отодвинул Хосока от себя и посмотрел в его глаза. Разобрать было слишком трудно: они были темно-черные. Чимин знал, что Хосок очень сильно злится, он знал, что он страдал из-за него. Но Чимин вообще не хотел, чтобы вчера такая драма получилась, но видимо не он строит судьбы, хотя сам всё и подвел к такому этапу событий. — Я тебе никто так, как ты выразился Тэхёну. Зачем так говорить будто тебе не плевать на меня? — Хосок обидчиво оттолкнулся от Чимина и направился к выходу. — Плевать? Я так не думаю. — Последние слова заставили развернуться. Чимин увидел, что в глазах Хосока теперь заиграла надежда. — Зачем ты это всё мне говоришь? — Глаза в глаза. — Совесть. — Опять короткий ответ, но Хосоку было этого достаточно… Только совесть и всё… — Тогда, если тебя мучает совесть — отпусти меня! — Подбежав к кедровой двери, Чон начал шевелить ручку в разные стороны. — Открой эту чёртову дверь! — Хосок сорвался на крик — было сложно держать себя в руках. Чимин вопросительно задрал одну бровь вверх. — Зачем мне тебя отпускать? — Сделав три шага, Пак снова смотрел на Чона с достаточно близкого расстояния. — Совесть уже не мучает? — Отпустив короткий смешок в сторону Пака, Хосок немного остыл. Чимин сплеснул руками: — Причём здесь совесть?! — Ох да, согласен… ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ ОНА?! — Хрустальная люстра дернулась от испуга, когда Чон очень громко выкрикнул последние слова. Чимин высунул глаза наружу. Да, Пак был прав — Хосок очень зол. Немножко постояв и подумав, как ответить на такой, действительно серьёзный вопрос, Пак решил поднять свой взгляд немного выше уровня Хосоковых глаз. Он подметил кое-что интересное под названием челка. Она была ровно прямая, полностью скрывающая лоб. Чимин смело протянул свои пальчики к волосам Хосока и сделал косой пробор. Сегодня Пак ведёт себя уверенно, очень. Что только стоило отправиться к Тэхёну за Хосоком и поговорить с ним. Увидев какими лупешками смотрит Хосок, Чимин скромно улыбнулся: — Тебе больше идёт, когда лоб немножко открыт. — Пару лёгких движений пальцами. — Пожалуйста, ходи так. Чимин продолжил приглаживать чёлку, пока Чон задумчиво смотрел куда-то вдаль. Сначала он хотел послать Пака куда подальше, но не стал. Почему? — Я сам куплю тебе билет… — Неожиданно и довольно спокойно прозвучали эти слова. — Только после дебюта. Хорошо? — Чимин уже запустил всю пятерню и стал, не задумываясь о действиях, играть с хосоковыми волосами. — Не подходи к Тэхёну с этим вопросом. Я сам могу купить его. — Я не хочу валиться на Тэхёна с таким вопросом, да и на тебя тоже. — Чон смотрел в зеркало, которое висело прямо напротив их. Так мило выглядит Чимин! А самого себя он не может разглядеть: Чим полностью загораживал его своими руками. — У? — Чимин вопросительно посмотрел на Хосока. Так близко… — Я не хочу тебе приносить проблемы. — Чон отодвинул от себя парня, который так и тянет ручки к голове. — Ну зачем так всё усложнять? — Пак обиженно загнул нижнюю губу. Хосок усмехнулся: — Совесть. Но Паку было вообще не смешно. Он понимал, что тот хоть и подкалывает его, но слова были от самой души — истинная правда. — Почему ты не хочешь со мной остаться? — Чим хотел придумать серьёзные оправдания, но… — Потому что не хочу этого. — Хосок опять шагнул в сторону двери. Почему-то, когда он с Чимином, то по нескольку раз повторяются некоторые моменты. Может быть, всё из-за того, что они не хотят завершать эти действия, отвлекаясь на разные пустяки, пытаясь забыть их? Но принятие главного решения все равно настигнет, как бы ты не оттягивал момент. — Зачем всё так усложнять, Чон! Зачем?.. — Хочется мне. — Толкнув Чимина в сторону, он отобрал ключ и повернул его два раза в замочной скважине. За эти два оборота, сердце Пака сделало пять оборотов вокруг себя, а потом резко остановилось. — Пожалуйста, не уходи! — Обезоруживший парень, смотрел как тощие пальцы дёрнули ручку. Нельзя медлить, нельзя! Хосок уже открыл дверь, но не успел сделать и шаг: громкий возглас остановил его. — Ты нужен мне! — Слова вырвались наружу так неожиданно, что Пак дотронулся до своих губ. Странно: они дрожат. — Что ты сказал? — Хосок падал и падал в эту пропасть, может быть лжи, а может быть правды. Чимин первый, первый кто крикнул это прямо в глаза. Как же хочется в это верить, что и делает сейчас сердце. — Зачем я тебе нужен?.. Зачем?! Чимин нервно сглотнул. Очень тяжело говорить после вышесказанных слов, очень. — Я-я не могу так поступить с тобой, не могу! Моё сердце разрывается, когда я вижу эти глаза, полные надеждой на счастье, на счастливую жизнь. — Чимин подошёл ближе, вплотную, обдавая горячим дыханием губы. — Я хочу подарить тебе эту надежду. Хочу чтобы ты был счастлив… может быть, даже со мной. — Чимину было тошно от самого себя. Зачем, зачем он в это лезет?! Больно будет потом не только Хосоку… Легкое касание в мокрую и соленую щеку, заставляет Хосока задремать в этих чарах. Кажется, что это сон! Кажется, что он спит! Кажется он нашел своего человека…