Чемодан

      — Вау! Она действительно прекрасна! — Чимин захлопал от удивления в ладоши. Похоже, это действие реально заразно. — Согласен, но это копия. — Закинув руку на плечо Пака, Тэхен начал с умным видом рассуждать. — У Пикассо своеобразный стиль письма, и не каждому удастся его повторить. Здесь мазки не очень легкие, будто бы замазывали какую-то грубую ошибку. Да и вообще, она не передаёт весь смысл, что ярко выражен в оригинале. М-да… — Ким был очень строг, ведь дело идет об одном из его любимых художников, а такой копией он точно не достоин. В свои 15 лет, Тэхен и представить не мог, что полюбит живопись! Когда бабушка сводила его в первый раз на выставку картин, Тэхена чуть ли не стошнило от этой муторной экскурсии по многочисленным коридорам. Но спустя маленький промежуток времени, коридоры и картины стали одними из самых любимых вещей в жизни. Когда ты кого-то теряешь, тебе хочется восстановить все воспоминания связанные с ним, конечно, если этот человек тебе дорог. Тэхен старался и заплыл в удивительный мир живописи, абстракции, кубизма и сюрреализма, что так любила его бабушка. — О! Откуда ты это знаешь? — Парень шокировано начал присматриваться к картине. — Я ничего такого не вижу… — Да ты оригинал-то видел? — Нет… — Вот именно! Мне удостоился недавно такой шанс, и… — Тэхен резко замолчал. Он просто не хотел говорить правду. — Может быть, завтракать пойдем? А то уже, как минут двадцать, стоим и рассматриваем картину. — Давайте! — Чимин ушел от объятий Тэхена и направился к двери напротив. Проскакав несколько шагов, его остановил затуманенный вид, молчавшего всё это время, парня. — Хоби, что с тобой? «Я ему нравлюсь?» — Сквозь стеклянную рамку Хосок разговаривал с картиной. Он надеялся увидеть ответ, но связь была плохой. Всё-таки, как-никак стекло. — «Я не могу ему нравится. Я же никто…» — Шедевр Пикассо молчал, заставляя Чона начать волноваться. — …Ты меня слышишь? Хосока? — С беспокойством проговорил Тэхен над ухом. — Хоби, ты чего? — Парни окружили его с громкими щелчками пальцев возле лица. «Могу ли я позволить себе большего, если даже, всё это, Тэхену показалось?» — Пикассо молчал. Чон думал, что через эти мазки он передаст ему свои мысли, но тот вспомнил, что это была лишь копия, нарисованная совершенно другим человеком. «Копия?.. Копия тебя?.. Может быть, у Чимина тоже найдется копия для меня, менее известней?» — Боже Хосок, что ты там видишь?! — Ким уже не выдержал и начал трясти его за плечи. «Хах. Тряска, как в самолёте… — Чон пытался раскрыть душу, но картина продолжала молчать. — Но я даже не летал на нём! — Мысли заставили встрепенуться. — Откуда эти ощущения?!.. Чемодан?..» — Пожалуйста, перестань залипать на нее! Мне становится страшно… — Блондин зачесал свои волосы назад, и взял в свои ладошки лицо Хосока. Как Чимин и предполагал: челюсть у него очень острая, будто Пак водит, своими пальчиками, по лезвию самурайского ножа. Чимин старательно пытался не подавать ввиду, что не хочет залипать на эти обветрившие, от ночной свежести, губы, но ему повезло: глаза Хосока были сфокусированы только на картине. — Страх? Мне так знакомы эти чувства… — Два зрачка резко расширились и посмотрели прямо перед собой. Хосок завораживал своим взглядом, и теперь Чимин в открытую залипал на него. — Что у тебя? Какой у тебя страх? Может быть, ты боишься своих чувств? — Выпалил Чон то, что он и сам боялся. На мгновение Чимин задохнулся и хотел уже накричать на него, но злости совершенно не оказалось в душе. Чимин просто задохнулся в этих словах, при этом обладая ярким зрительным контактом с глазами напротив. Будто что-то поменялось. Будто что-то заменили. Будто бы злость ушла в небытие и за место неё, в сердце, разлились другие чувства, иные, противоположные ей. — Какой же страх у тебя? — Почти шёпотом, почти близко, почти рядом с губами, выдохнул Хосок. Но так было только в голове Чимина. Хосок был, на самом деле, дальше. Внезапно, Тэхен, который стоял рядом и еле дышал не хуже Пака, положил руки на плечи своих товарищей, заставляя тех закончить своё обсуждение. Здесь очень многолюдно, тем более Ким являлся лишним, да и в животе уже кто-то играл на скрипке. Молча кивнув на дверь, парень направился вперед, а два блондина поволоклись за ним. Внутри них остался какой-то странный осадок. Произошёл такой короткий диалог, но сердце уже разрывается на две части от недопонимания друг друга. Зайдя в прекрасный зал с блестящими занавесками на окнах, парни уселись за свободный столик, подальше от лишних глаз. — Почему мы сюда пришли? — Хосока, как будто только что, кто-то водой окатил. — Сейчас разве не должны здесь завтракать ваши ребята? — Нет, хен. Они уехали в центр за какими-то подарками близким. Не бери это в голову. — ответил Тэхен и продолжил листать меню. — А вы? — А мы, Хоби, уже всё купили, ещё в первый день. — А, ну ладно. — Хосока посмотрел Чимину в глаза, но тот быстро отвёл взгляд. Не дождавшись ответа на свой зрительный контакт, Чон взял салфетку в руки и начал протирать приборы, что лежали на столе. Обидно. — Официант! — Громко выкрикнул Тэхен. Заказав себе, довольно, царский завтрак, он поблагодарил молодого работника, а тот ушел обратно на кухню. Пока еда готовилась, Тэхен вел дискуссии на разные темы, особенно, интересно было послушать о историях из его жизни. Хосок всё внимательно, с улыбкой на лице, вдумывался в каждый момент, что тот рассказывал, но сам ничего не говорил. Пак ничего о нём не знал, а Чону и не хочется о себе рассказывать. Он просто расспрашивал каждую деталь из их жизни, лишь бы про него дело не дошло. — Вот и ваш заказ! — Официант, спустя пятнадцать минут, принес их поздний завтрак. — Спасибо вам за еду! — Мужчина в ответ низко поклонился и ушел прочь. — Ну что, приятного аппетита? — Приятного!

***

Маленькие тучки заправляли небо своими телами. Ветер гонял их и гонял, пока они не сформировались в один большой черный барашек. Именно из-за этого, на улице резко начало темнеть. — Тебя точно никто не узнает? — Словно какая-то истеричка, Хосок дергал Чимина за руку. — Здесь большая пробка из людей и я, плюс ко всему, еще и в маске, так что это маловероятно. — Пак ускорил темп, потому что на асфальт начало что-то моросить. Еще несколько шагов и они придут на место назначения. — Ты смотри там, не потеряйся… Держи меня крепче. Хосок молча кивнул, но потом всё-таки задал волнующий его вопрос: — Тебе не холодно? На тебе ведь, только одна футболка. — Хм, нет. — Чимин усмехнулся. Сейчас его грело горячая ладонь в руке. — Правда? — Правдивей некуда. Завернув за какое-то большое здания, Пак чуть ли уже не бежал сквозь людей, а дождь лишь сильнее и сильнее крапал под ноги. — Куда мы бежим? — Не умеет Хосок молча держаться за руки. — Скоро узнаешь. — Черство ответил Чим. — А откуда ты знаешь эту местность, если вы здесь в первый раз? — Почему в первый? — Парень на мгновение затормозил. — У нас через несколько дней дебют, но это же не значит, что мы раньше не организовывали здесь концерты. — Да? — Хосок успел восстановить своё дыхание за эту короткую паузу. — Просто, в то время, когда я следил за вами, вы не устраивали концерты в Японии. — Чон, мы раньше и пели-то, в основном, в подвалах. — Как я многого пропустил за эти года… — Парень глубоко вздохнул, но Чимин опять ускорил шаг. Начинается гроза. Небо становится не на шутку темно-серым, а вдалеке мелькают яркие молнии. Грома почти не слышно из-за шума машин на трассе, и этому Чимин благодарен, а то Хосок уже во всю скрючивался от страха при каждой вспышки. — Чимин!.. — В небе мелькнула молния, на что он резко дернулся. Пак заметил это и сильнее сжал ладонь в своих руках. — Мы скоро придем?! — Уже пришли. Чимин отпустил руку и с восхищением посмотрел на вверх. Хосок открыл глаза и увидел высокое старое здание с «обгоревшими» углами (в этот момент над этим чудом вспыхнула молния, такое не только в сказках бывает). Оно было совсем не прекрасным, со всем. Блондин начал с усердием пытаться открыть дверь, на что Хосок еще больше удивился: они туда еще и собираются заходить? Когда Чимин всё-таки смог это сделать, издался очень громкий скрип, и перед глазами Чона появилась старая лестница. Она строго шла вниз, хоть здание и было почти пятиэтажным.  — Мы же не пойдем смотреть, где, и в каких условиях, вы раньше выступали? — Парень нервно сглотнул. — Нет конечно! — Чимин еле смог сдержать смех. — Спустимся, и ты поймёшь куда мы пришли. Толкнув трусишку вперед к лестнице, Пак подождал несколько секунд и заметил, что расстояние между ним и Чоном не увеличивается, а даже наоборот уменьшается. Хосок медленно пятился назад. Чимин громко рассмеялся и поспешил к нему. Схватив его за руку, они поспешили вниз по лестнице, ведь дождь на улице давно превратился в ливень. — Сегодня, во время нашего завтрака, меня всё тревожили твои слова… — Чимин тяжело вздохнул. — Да, меня волнует кое-что. Да, я боюсь чего-то… Но сможешь ли ты узнать мой страх? — Лестница почти закончилась и ее конец остался далеко позади. Сделав несколько шагов, они приблизились к темной двери, которую Хосок совершенно не хотел открывать, но Чимин заставил это сделать. — Ладно, забудь что я сказал… Осторожно толкнув дверь, глаза на автомате закрылись. Яркий свет озарил их до слепоты. — Добро пожаловать! — Женщина низко поклонилась, и на радостях Хосока она говорила на знакомом с рождения языке. — Я покажу вам сегодня картины, недавно привезенные из тура по Европе. Также там есть та картина, которая вас интересует, самого Пабло Пикассо! Так что, следуйте за мной. — Женщина махнула рукой и сама направилась вперёд. Чон замер в огромном изумление. Только не говорите ему, что картины специально для него привезли… — Нет, — Чимин серьёзно посмотрел из-под мокрой челки, — ее привезли не по-моему запросу. Как он мог читать мысли?! — Это совпадение?.. — Хосок удивился с невероятным восторгом в глазах. Он был поражен тем, что Чимин весь промок до ниточки, но привел его сюда… Только для чего? — Спасибо, что ради меня на такое идешь. — Тот яро засмущался и натянул свою черную маску ещё выше. — Не знаю совпадение ли, но Тэхен сказал, что завтра о выставке будет всем известно. Он, оказывается, ходил сюда с Чонгуком и Намджуном вчера, и поэтому так отчаянно спорил со мной сегодня утром. Хосок на мгновение замолчал. Его отвлек декор, что окружал со всех сторон. Затем он начал разглядывать всё помещение. Оно выглядело очень дорого-богато, хотя коридор с лестницей ведущая сюда, довольно мрачные, но тогда была кромешная темнота, нежели чем сейчас. Чон развернулся и увидел, что дверь уже была закрыта, и теперь лестницу он сможет хорошенько рассмотреть только тогда, когда пойдёт назад. На стенах висели разные картины, похожие на модерн (хотя, может это и был модерн, Хосок просто не шарит). А рядом с ними стояли необычные скульптуры, что так и радовали глаза Хосока. — Такое чувство, что мы не в подвал спустились… — восторженный «ах» соскочил с уст. — Ты только ей такое не скажи. — Хмыкнул Пак, кивая головой в сторону женщины. Она же, ускоряя шаг, поворачивала в разные стороны на развилках, заходила в разные комнаты, на что Хосок был в разрыве своих действий: ему смотреть на искусство, или бежать за ней? — Вот! — Они наконец-то зашли в какую-то маленькую комнатку, с не маленьким значением в искусстве. Женщина заметно устала, но всё так же говорила с энтузиазмом в голосе. — Эту картину привезли вчера, но так как я в хороших отношениях с вашими менеджерами, я расскажу вам о ней сегодня, индивидуально для вас. — Она улыбнулась, а Хосок чуть ли не кричал в истерике. Женщина подошла к золотой рамке, в котором был заключен оригинал картины, с чьей копией Хосоку не удалось построить утром диалог. В его глазах уже играли искры. ~ Время растворялось также быстро, как сахар в чашке с чаем. Чон был обескуражен такой внезапной прогулкой за лейкопластырями. Весь вечер он всматривался в каждый мазок разных картин, но особенно в оригинал, чья (теперь уже жалкая) копия висела у них в гостинице. Да, Тэхен верно говорил: Пикассо единственный, кто смог бы так точно изобразить свои мысли. — Спасибо вам огромное за эту экскурсию! До свиданья! — Пак низко поклонился, что следом сделал и Чон. Поднявшись вверх по лестнице, парни вышли из «подвала». На улице было уже темно, но зато дождь прекратился. — Это был прекрасно! — Хосок все также смотрел на Чимина сияющими глазами. — Я далек от живописи, но теперь, благодаря тебе, у меня есть стимул начать интересоваться ею. Спасибо… — Словно по-детски, парень стянул черную маску с лица Пака и прислонился губами к его скуле. Мысли потеряли свой смысл на мгновение, даря легкое звучание испуга в голову Чимина. Неожиданность — страшная штука. Ну прямо, ни с того, ни с сего. Хосок медленно отстранялся от щеки, делая Чимина еще слабее, обдавая горячим дыханием место поцелуя. Равновесие он ели держал, борясь с этой «неожиданностью», которая мурашками пробегала по всему телу. Не думал Пак, что станет настолько зависимым. Хосок еще был так близко, что одно желанное касание в губы и Чимин может испортить всю их жизнь. Хотя… — Извини. — Только Чимин хотел сделать рывок вперёд, как увидел, что Хосок уже стоял за метр от него. — Я случайно… — Это «случайно» могло превратиться, благодаря Чимину, в большую ошибку. …А что если не в ошибку, а в прекрасное удовлетворение своих желаний? Но эти желания превращались уже в боль от не взаимности и непонимания друг друга. Хосок сжался в свой воротник свитера и готов был уничтожить самого себя: хотел проверить правда ли это, что говорил ему Тэхен… Проверил?! Чон не увидел ничего нового: тоже самое удивленное лицо, которое он уже видел однажды. Стыдно, стыдно. Да и как он мог ожидать чего-то большего, хотя бы взаимности? А ведь ожидал… — Что-то стало холодно… Может в гостиницу пойдем? — Сказал Чимин, у которого термометр скоро лопнет. Хосок просто молча кивнул, рассекая свою жизнь на новые «до» и «после». Теперь будет всё по другому.

***

Ночь казалась уже глубокой, но еще даже полночь не наступила. Чим, пока шёл назад, десять раз подумал: зачем они, так далеко, поперлись в грозу? Но сейчас он понял, что ни о чем не жалеет, ведь его щеку грела немыслимая теплота, которая исходила от Хосокова плеча. Женский голос, на котором разговаривал лифт, полностью уморил Пака. Встав у стеночки, он клевал носом в пол, пока не почувствовал чужие руки, что под его голову предлагают свое предплечье. Хоть и не очень удобно лежать на костях, но Чимин мило улыбнулся, когда увидел их с Хосоком отражение в зеркале. Сил у них не оставалась на то, чтобы пойти в номер за деньгами и сразу же вернуться в ресторан на очень поздний ужин. Поэтому, кое-как до пыхтев до номера, они вошли в него и плюхнулись с разбега на кровать. Только это сделал один Хосок, ведь Чимин задержался у двери напротив непонятного. — Чим, выключи свет… — Уже полусонный Хосок кряхтел из-под одеяла. Но на самом деле это был обман. Чон был бодр как никогда, но он боялся этих неловких разговоров с Чимином, поэтому уже вовсю «дремал». — Подожди. — Чимин, который дар речи потерял, взволновано подошёл к непонятному серому мешку, стоящего возле двери ванной. — Это же моя одежда… — Что?! — Чон моментально вскочил с кровати и подбежал к нему. Нырнув с головой в белье, он что-то с трудом вынул. — Здесь записка. — Хосок знал от кого это, но хотел чтобы Чимин сам догадался. Отдав култышек с корявым почерком, он присел на кровать, и заставил сделать это и Чимина. «Привет! Это Тэхен… — Голос немножко дрогнул, но Пак нашел силы продолжить. — Я хотел над тобой пошутить, поэтому спёр всю твою одежду с чемодана. Но почему-то, что-то пошло не так, и тебе пришлось обвинить в этом Хосока. Да, я знаю, что поступил как последний дурак, но не будь там одежды, я бы хрен с Хосоком познакомился! Я прав? Ты ведь никому бы про него не сказал, кроме конечно Юнги… — Чимин громко вздохнул. — Я уже добился прощения Хосока, но твоего я вряд ли добьюсь. Но зато на душе стало спокойней, и спасибо, что читаешь это и у тебя нет никаких мыслей, чтобы убить меня. И не приходи ко мне разбираться! Я тебя не пущу!» — Закончил Пак, сворачивая бумажку. Неожиданность — штука страшная.