Чемодан

      Вечер. Облака томно накрыли всё небо, не давая ни одному лучу закатного солнца показаться на люди. Хосок сидел на широком подоконнике и тихо смотрел в окно, тяжело вдыхая женские духи в ярко-оранжевом флаконе. Сейчас ему почему-то плохо. Почему-то опять стало грустно. И наверно это всё из-за Чонгука, что присылает ему деньги. Хосок чувствует себя жалким и беспомощным. Он никогда не думал, что в глазах Чонгука он выглядит именно таким. Самая маленькая часть Хосока радовалась этим деньгам, но остальная огромная часть была почти в депрессии. Хосок должен отдать ему эти деньги — на этот раз сумма была немаленькой и вряд ли Хосок сможет ей распорядиться. Долги дяди Чану он отдал, долги государству он оплатил, за квартиру кстати тоже — и после всего этого деньги ещё остались, но теперь их количество стало ещё больше. Люди, словно муравьи, выходили из своих муравейников — многоэтажных домов. Все они куда-то спешат: кто-то в магазины, кто-то в рестораны, кто-то после работы на вечернюю прогулку. Но только одна девушка в чёрном пуховике вертелась вокруг цветочного магазина. Она всё высматривала пеструю витрину с розами, что были самыми её любимыми цветами. Хосок долго держал на ней свой взгляд и думал: неужели ей никто не может подарить эти цветы? Девушка неожиданно метнулась к дверям цветочного из которых выходил солидный молодой человек. Она начала что-то ему говорить и что-то показывать. Парень одарил её очень злым взглядом, что даже у Хосока всё внутри перевернулось. Она была оттолкнута рукой в сторону. Только сейчас Хосок заметил, что на её груди висела фотография бедных животных, а в руках была маленькая мисочка с небольшим количеством серебряных монет. Эта картина заела в голове Хосока. Почему-то он чувствовал себя именно таким же как и эта девушка: жалким до отвращения. Прохожие давали ей денег, чтобы та к ним не лезла, потому что они прекрасно понимали, что эти деньги идут точно не на животных, а фотографии скачены с интернета, на которых даже не замазаны кредиты. — Хоби, я дома. Иди встречай меня! — Неожиданный хлопок дверью развеял все грустные мысли. — Боже я так скучал! — Чимин моментально снял свои громоздкие ботинки и в одних носках полетел по паркету к Хосоку. — Привет. Я тоже по тебе скучал. — Парень еле успел спрятать флакон духов обратно в деревянный ящик. Чимин быстро запрыгнул на бёдра Хосока и крепко обнял, располагая свою холодную голову на горячей груди. — Я не могу представить как я буду жить в общежитие без тебя… — Пак сомкнул свои губы на затвердевшем соске, облизывая футболку. Чон тихо выдохнул, давая Чимину незаметно улыбнуться. Для себя он внутри отметил некую победу над своим хёном. Пак был невероятно счастлив, что у Хосока идёт голова кругом именно от него, от Чимина, от Пак Чимина. Это невыносимо сильно поднимает самооценку до нужного уровня, ведь такой парень как Хосок — его парень. — Ты ждал меня у окна, я прав? — Чимин задержал свой язык на впалом животе, на котором прояснялся пресс. Ему было уже как-то всё равно, что футболка промокла и неприятно облегало тело Хосока. — Откуда у моего Хоби такой пресс? — Ну я грузчик как бы невзначай. — Я знаю, просто не замечал раньше его. — Ну он как бы есть, но его нет… Просто, зачем мне пресс? Я же не как ты — айдол. Я просто рабочий, чья внешность и телосложение не главное. Поэтому, я свой пресс могу назвать побочным эффектом от работы. — Боже, побочный эффект от работы… — Чимин опустил голову на грудь Хосока, давясь смехом. Неожиданно Пак вздрогнул, когда почувствовал как его обнимают и целуют в светлую макушку. — Хосок, это так странно любить и быть любимым… Всего лишь три года прошло, а я снова влюблён… Это опять кажется чем-то новым. — Чимин опять заглушил свой смех где-то на уровне живота Хосока. — Тогда я с тобой. — Что со мной? — Мы вместе будем изучать что такое любовь. — Откуда в тебе столько романтики? — Чимин не переставал смеяться. — Правда не знаю. Наверно столько же сколько в тебе похоти. — Давай тогда это узнаем. — Этот вопрос звучал больше как утверждение. — Ой я прекрасно знаю, что в тебе черти вводятся. — Ну всё-таки… — Чимин нежно взял ладонь Хосока, сжимая и рассматривая её. — У тебя очень красивые длинные пальцы, да ты и сам ничего такой. — Мне очень приятно. — Чимин отпустил холодные руки и хотел уже ухватиться за что-нибудь мягкое и тёплое, наверное губы; но Хосок опередил его, облизав пухлые губы, проникая языком сразу же вглубь. — Почему ты постоянно, когда я хочу тебя поцеловать, крадёшь мою идею и целуешь первым? — Пак неловко оттолкнул Хосока — Потому что я старше тебя и мои мысли приходят намного быстрее, чем твои… Тем более, ты должен звать меня хёном! — А тебя это заводит? — Да что ты такое, Пак Чимин? Парень хитро улыбнулся и успел урвать поцелуй первым. Хосок, конечно, немного возмутился, но зная насколько волшебно целуется Пак, хочется сразу заснуть в этих волнах блаженства, что передаются через губы. — От тебя очень вкусно пахнет… — Чимин провёл носом по слегка вспотевшей шеи. — Это женские духи. — Чон нежно коснулся сильного плеча и начал сминать его. — Я знаю и мне они очень нравятся на тебе. — Ты хочешь чтобы я так пах? — Хосок удивленно скинул брови. — Не знаю, но этот запах меня заводит… — Пак придвинулся еще ближе, ощущая ягодицами Хосоково достоинство. — Твой взгляд, твои губы, твои руки — всё заставляет меня ощущать лёгкое возбуждение. — Такими темпами, мы будем голодны: время уже ближе к семи, а ужин еще не приготовлен. — За то будем сыты друг другом. Тебе же нравится моя идея, я чувствую. — Чимин немного поюлил, даря Хосоку море мурашек по всему телу. — Сколько в тебе чертей? — Много. И для каждого есть свои эрогенные зоны. Сделав всё, что они хотят, черти успокаиваются — Пак положил руку на свой левый бок, легко пожимая его. — Черти, которые находятся тут, хотят, чтобы их сминали. — Теперь он взял руку Хосока и положил её туда, заставляя делать то, что сам велел. — Правильно, мне это очень нравится. — Чимин шептал это всё на ушко так сексуально, что по спине опять Хосока побежали мурашки. Его голос был высоким, но когда дело доходило до интимной важности он менялся по щелчку пальцев и становился более властным. — Теперь губы. Сминай их, кусай их, облизывай их — делай всё что хочешь, только целуй меня. Там живёт самый сильный чёрт, поэтому не жалей свой рот чтобы усмирить его. — По-моему, это бесполезно. — Хосок начал медленно расстёгивать пуговки на рубашке Чимина. Своими холодными пальцами он дотрагивался оголённой кожи, получая в ответ глубокие вздохи. — Почему это бесполезно? — Твоих чертей не успокоишь. — Раскусил! Но, может быть, постараемся?.. — Пак смотрел на свой оголённый торс, как по нему скользила чья-то холодная ладонь. — Ну не знаю… — Рука остановилась на красивых мышцах живота. — Ты хочешь сделать это здесь? — Хочу. По-моему здесь прекрасный вид. — Поворачивая голову на улицу, Чимин увидел как она потихоньку меркла на фоне ярких фонарей. — Уже стемнело… — Время быстро бежит, растворяясь в глазах окружающих. Правда не все этого замечают. — Парень накрыл рукой ладонь Чимина. В этот холодный весенний вечер хотелось уюта и тепла. Поэтому Хосок понял почему Чимин положил голову на его грудь, наблюдая за умиравшим солнцем, чьи лучи немного пробивались сквозь занавес серых облаков. — Хоби, я буду счастлив если буду делать так, как хочет моё сердце? — На душе разлилось некое волнение. — Определённо да. Твоё сердце говорит тебе хорошие вещи. — Ты уверен? — Уверен.