Чемодан

      Ночные фонари освещали не самую ровную дорогу. Она была и извилиста и с маленькими ямами, особенно по краям. Хосок быстро щеголял, перепрыгивая все эти дыры. Скоро он приблизился к мощенной дороги, которая как ни странно была лучше шоссейной. В голове крутился ураган мыслей, почти такой же, как и на улице, если выйти на открытую местность, да и вообще погода ночью стала ещё холодней и ветреней. Днём было теплее. Каждый шаг был словно полёт. Хосок почти не касался земли лишь немного, чтобы отталкиваться и опять взлететь. Ветер раздувал грязные волосы и немного пачкал бежевое пальто дорожной пылью. Мощённая дорога неожиданно закончилась и опять начался асфальт, на этот раз ровный асфальт. Сколько Хосоку идти он и сам не знает, лишь только видит за каким-то тёмным высоким деревом чёрную от ночи крышу. На улице было немноголюдно, хотя обычно в такое время ещё многие группы друзей, а так же влюбленные пары гуляют, но чего-то не сегодня. Вряд ли в сеульских новостях гражданам говорили, что сегодня айдолы воруют деньги, поэтому причина была плохая погода — людям неприятно гулять, когда ветер в лицо швыряет камни. Погода была отвратительной, как и настроение Хосока. Сказать, что Чимин в этом не виноват — это как съесть ложку соли и сказать что сладко. Сердцу опять больно и Хосок ненавидит Чимина, но всё ещё любит. Просто очень больно, даже непонятно. Непонятно, что или кто такой этот Пак Чимин. Может, настроение было самым злым за всю жизнь, но в этой злости горела доля тревоги. Когда Хосок понял, что эта чёрная крыша того самого завода, чьи координаты дал Чадон, тревога больше половины погасила злость. Всё-таки Хосок по натуре был ещё тем трусом, нежели чем злым человеком. Но в голове всё равно не укладывается: он идёт прямой дорогой к человеку, который испортил ему не только детство, но теперь похоже и всю жизнь, да и чуть вообще не убил его. Также в этом здании Чани, милый Чани, который всегда был прилежным мальчиком, но каким-то необычным образом за место лежака на побережье Японского моря, он сидит на стуле, весь перевязанный проводами, и смотрит на лампочку накаливания, которая вблизи греет не хуже солнца. Хосок не мог представить эту картину, поэтому сразу же влетел в здание, не подумав даже о том: а стоит ли? Вдруг ситуация с Чани была всего лишь приманка… — Ты, однако, быстро. На каких ветрах прилетел? — На Северо-Западных. Хосок не знал, откуда у него появилась уверенность ответить Чадону. Голос прозвучал так ровно и почти не дрожал, тем временем глаза смотрели на этого широкоплечего мужчину. — Но ты опоздал… Чимин только что ушёл… — Где Чани?! — Этот вопрос волновал сейчас намного больше. — Ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал? — Как ни в чём не бывало, Чадон сменил тему, а Хосок поддался, потому что становилось страшно. Вот сердце начинает быстро стучать, вот дыхание участилось, и появилась отдышка, вот головной мозг начал показывать эпизод из прошлого, тот момент, когда Чадон отшвырнул Хосока в сторону. И сейчас Хосок боится этого. Боится, потому что по комплектации Чадон может снова куда-нибудь, об чего-нибудь ударить Хосока, да так, что прямо насмерть. — Я-я не могу догадаться. — Хм, понятно. — Чадон неожиданно повернулся к нему спиной и прошёл во что-то наподобие комнаты, где стояли два кресла, а между ними стеклянный журнальный столик с пепельницей на краю. Хосок даже не мог представить, откуда на этом заводе такое тихое место и такая свежая мебель. — Проходи и садись. — Хосок немного оторопел от таких слов, ведь он думал, что ему сейчас морду набьют или просто убьют. Увидев, как его ожидают, Хосок всё-таки зашёл следом. Сев напротив друг друга, Чадон постарался улыбнуться, потому что видел этот страх Хосока даже закрытыми глазами, но его улыбка вышла очень плохой. — Хосок, я хотел с тобой поговорить. Я хотел тебе открыть глаза. — Да, но они и так открыты. Я вижу реальность такую, какая она есть. — Но это не так. Ты не видишь эту реальность. Ты не видишь то, что на самом деле чувствуют к тебе другие люди. — Вот как? Тогда, что на самом деле испытывают другие люди ко мне? — Отец не смог тебе этого сказать, а я не хочу, чтобы его слова оставались на дне. Хосок, они чувствуют жалость к тебе. — Жалость?.. — Такого ответа парень не хотел услышать. У Хосока всегда были опасения по поводу того, что все люди приближённые к нему испытывают жалость к его жизни, к его прошлому, к нему самому. Это пугало, и Хосок иногда думал о том, что все люди, особенно Рози, Тэхён, Чимин, испытывают к нему только жалость и никакого интереса. Хосок старается отгонять такие мысли, но иногда так не только думается, но и видится. Он видит, как кто-нибудь из них пытается помочь, но только пока Чонгук догадался, как протиснуть ему деньги без возврата. Эти мысли ужасают, поэтому от Чадона это слышать крайне странно. — Твой отец, совершенно недавно говорил, что не может смотреть на тебя и Рози, ведь та с тобой только из-за жалости. — Да что он знает! — Хосок всегда старался держать в голове мысль о том, что когда-то говорил ему Чимин, что Рози любит Хосока всем сердцем и готова поддержать его в любую минуту, ведь по непонятно каким причинам Рози и Чимин хорошо знают друг друга. В этом признался сам Чимин, когда Хосока в очередной раз околдовал страх о том, что все люди вокруг него только из-за жалости. Чимин умел успокоить, Чимин умел поддержать так, как это делала Рози, поэтому сердце всегда быстрее бьётся, когда этот парень кинет на Хосока свой взгляд или улыбнётся. Поэтому Хосок бездумно верил каждому слову Чимина и не зря, ведь Рози была одним из самых лучших людей у Чона в жизни. — Но твой отец всегда говорил, что она ведёт с тобой по-другому, нежели чем с другими людьми… — Мой отец не знает, что такое дружба, тем более у него лучшим другом был ты. — Хах, похвально. — Мужчина ярко улыбнулся, что даже сердце Хосока защемило. Он никогда не видел такого Чадона, да и не знал такого Чадона и по рассказам отца. Мужчина всегда был строг и редко добродушно смеялся, но сейчас он откинул голову на спинку кресла и залился ярким смехом. Это поражало. Чадон заметил, с каким недопониманием смотрел на него Хосок, на его искреннюю улыбку. — Хосок, я изменился. — Осведомил он парнишку. — Не верю. Рози говорила, что вы пришли в аэропорт не в самом лучшем состоянии. — Изменится — это не всегда бросить пить. Я изменился внутри. — Но если вы в тот день угрожали моим друзьям, то вы ни на каплю не изменились. — Хосок помнил, как зло мужчина обращался с Рози и Рэем хоть сам и находился в чемодане. Такое не забыть. — Я им не угрожал, а просто хотел найти тебя, ну и был немного пьян. В тот день твой отец бросил меня, как и моя очередная пассия. — Чадон закусил верхнюю губу. Отец когда-то рассказывал, что Чадон был в интересе у многих девушек, только те постоянно его бросали, когда Чадон намекал им на свадьбу. Видимо и в этот раз всё пошло не по плану. — Почему?.. Почему вы вызываете у меня совершенно другие эмоции. Я не боюсь вас… — А ты боялся? Хотя странный вопрос… Я сожалею, что раньше так поступал со своим лучшим другом: воровал у него деньги. Теперь он у меня украл, значит, мы в расчёте. — Чадон снова улыбнулся и Хосок уже привык к этой странной для него улыбке. — Я до сих пор жалею, что поступил так с тобой… В тот день я испортил тебе жизнь, и я по сей день вспоминаю этот случай, ненавидя себя за тот удар. Но тогда я ненавидел тебя, всем сердцем. Сейчас, когда я всматриваюсь в твои тёплые карие глаза, я и представить не могу человека, который бы тебя ненавидел. Ты очень изменился. — Конечно изменился, столько лет прошло… — Хосок почему-то не хотел воротить прошлое, поэтому он быстро прикусил язык, который хотел высказать всё, что думает по этому поводу. — Но твоя доверчивость не изменилась. Ты, как и твой отец, долго ищешь человека, которому хочешь довериться. — Не всегда. — В голове всплыло лицо Тэхёна, которому Чон открылся за минут пять. — Но всё-таки. Странно, что твой отец так переживал за тебя, ведь он знает, что ты закрытая личность. — Он ничего обо мне не знает. Он считает меня маленьким ребёнком, который не умеет выбирать людей. — А ты умеешь выбирать людей. В аэропорту, та девушка, Рози, так защищала тебя, чуть ли меня за борт самолёта не столкнула. — Она может. — Хосок кивнул головой, и они рассмеялись. Может ли страх стать другом? Может, но человек должен иметь такую силу воли, чтобы не только перебороть его, но и подружиться с ним. Это в очередной раз доказывает насколько Хосок сильный человек, несмотря на то, что он этого не считает. Он всегда считал себя трусом, хоть и со многими страхами он уже подружился. — Послушай, я с тобой по телефону был не слишком вежлив, я просто хотел, чтобы ты быстрее пришёл ко мне, и может быть, слегка всё преувеличил. — Моментально лицо Чадона приняло серьёзный вид. — Но зачем я вам? Вы мне хотели рассказать только про отцовские переживания о том, что я доверяю Рози? — Не совсем… — Тогда что? — Хосок был немного встревожен. — Приглядись к Чимину. Ты уверен, что ты можешь ему доверять? Хосок так и знал, что дальнейший разговор пойдёт о Чимине. — Я не могу ответить точно на этот вопрос. — Ах да, не отвечай. — Чадон немного сконфузился. — Ты не обязан мне говорить это. «А он действительно изменился.» — подумал Хосок. — Я просто вижу, что он тебе довольно близкий человек, и я немного волнуюсь за тебя, чтобы ты не наступил на те же грабли, что и я. — Чадон вспомнил красивую брюнетку, которая имела нереально добрый и искренний характер. Любовь к ней поменяла Чадона, но девушка бросила его, и он до сих пор не может понять по какой причине. Вдруг она не настолько волшебная и добрая? Вдруг Чимин такой же, как она? — Но он мне… — Хосок неуверенно опустил голову. — Парень? Я это понял. Поэтому и переживаю за тебя. — Но почему вы отреагировали так нормально? — Что? — Чадон удивленно поднял бровь. — Обычно люди, особенно мужчины вашего возраста, реагируют на геев слишком отрицательно. — Ты про это… — Чадон нежно улыбнулся. — Мне твой отец говорил, что ты необычный парень, поэтому чему мне удивляться? Тем более в любое время, в любом веке, в общем, всегда были такие люди. Для меня в этом нет ничего такого. Хосок начал краснеть. Ещё несколько секунд и Хосок провалиться под землю, если мужчина не перестанет на него так смотреть. — Поговори с ним. Просто поговори насчёт того, что он украл у тебя эти деньги. — Не волнуйтесь, эта тема разговора не утонет. — Я рад. Мужчина неожиданно встал с кресла. Следом поднялся и Хосок. Они вышли из этой комнатушки и медленно направились к выходу. — Странно, что вы так про моего отца говорили, хотя сами украли деньги у его сына. — Хосок немного усмехнулся. — Мне они сейчас сильно нужны, на операцию. — У вас что-то случилось? — Не у меня, а у моей бывшей. — Чадон опустил голову. Хосок не ожидал такого. Любовь по-настоящему меняет людей. И Чадон, похоже, до сих пор любит. — Вы бы могли бы просто попросить у меня денег, без всякого Чимина… — Ты уверен, что ты, минут тридцать назад, дал бы мне денег? — Ну-у-у, вы могли бы мне позвонить и рассказать всё как есть, прямо как сейчас. Не было бы никакого Чимина… — Придёшь домой и узнаешь всё, как есть на самом деле. — Вы думаете, он сидит и ждёт меня? — Обязан.

***

      Небо начало светать, незаметно, конечно, но Хосок чувствует, что через часик-другой и станет довольно светло. Парень уже устал идти и хочет сильно спать, правда, был один внушительный момент, который убивал сонливость напрочь, это Пак Чимин. Это будет момент длинною в жизнь, если Хосок ничего не узнает, как Чимин встретил Чадона, зачем он украл деньги, и многое другое, ведь момент Пак Чимин всегда актуален. Зайдя в объятый холодным воздухом подъезд, Хосок взобрался по не длинным лестницам. Вот он подошёл к своей двери, вот он вставляет ключ в лучину, вот дверь открывается и… Тишина. Хосок аккуратно зашёл в квартиру и был удивлён — никого нет. Тишина лишь это подтверждала. Сердце заплакало, снова Хосок почувствовал эту боль, когда Чимина нет рядом. Полностью раздевшись до старой огромной футболки, и милых красных спортивных штанов с лампасами, которые, кстати, он купил ради Чимина, ведь эти штаны идеально подчёркивали худые накаченные ноги, а Паку нравятся такие вещи; Хосок прошёл вглубь коридора. Вдруг, словно гром среди ясного неба, парень услышал знакомое сопение, которое привело в некий шок. Побежав на кухню, Хосок увидел этот сонный мешок, который был хоть и младше на несколько лет, но Чон знал, что только он так сопит. Чани, чьи руки были скрещены на груди, громко посвистывал, заглатывая ртом чьи-то длинные волосы. Эти волосы принадлежали Чимину. Голова Чани лежала на плече Пака, а голова Чимина лежала на его голове, тем самым эти двоя, напоминали двух попугаев-неразлучников. Хосок огромными глазами смотрел на это всё. Спустя минуты такого наблюдения, Хосок очнулся и быстро подошёл к Чимину. Схватив его за ворот футболки, он резко дёрнул его на себя. Чимин сразу же проснулся, но не до конца успел справиться с равновесием, поэтому чуть ли не упал на Хосока. — Что происходит? — Пак протёр свои заспанные глаза и услышал громкий крик. Чани, которому вообще не повезло в данной ситуации, шлёпнулся головой прямо на сиденье стула, на котором недавно сидел Чимин. — Чимин, какого чёрта? — Парень поднял голову и увидел, как Пак просунул холодные руки под футболку его старшего брата и начал медленно поглаживать спину. Чани быстро встал со стула и хотел уже что-то сказать, но Хосок отдёрнул от себя эти руки, которые уже медленно скользили по шеи. «Что ты творишь?» — Подумал Чимин, но в голове Хосока тоже был этот вопрос. — Привет Хосоки-хён… — Голос Чани будто сломал стену Хосока и Чимина с внешним миром. Рыжий парень медленно сел на стул, на котором недавно сидел Чимин. В его голове взрывались вулканы, он был очень зол, но пока не хотел этого показывать. Чани, который волшебным образом находился в Сеуле и смотрел на Хосока сквозь густую чёлку, чувствовал как его брат зол. — Чани, — начал старший, — Ты не мог бы выйти из кухни? Мне просто надо с кое-кем поговорить. — С кое-кем… — Чимин, который облокотился всем телом на серый холодильник и принял недовольную позу, скрестив руки на груди, передразнил Хосока. — Хорошо, мне как раз надо в ванную… Чани специально захлопнул за собой дверь, чтобы их разборки соседям были не слышны. Завернув за угол коридора, парень направился в ванную с мыслями о том, что сейчас будет много криков, да ещё и ему самому попадёт. Хосок встал из-за стола и тихо подошёл к Чимину. Между их телами оставались лишь два сантиметра, а Пак томно вздохнул, потому что не любит такую близость, зная, что на него сейчас наорут. Но Хосок взял его холодные руки и поднял их над головой, крепко держа каждую за запястье. — Зачем… Зачем это всё? — Чимин недовольно поднял взгляд на чёрные глаза. — Чтобы ты опять не убежал с моими деньгами. — Это жестоко так говорить, тем более ты ничего не знаешь… — Чимин попытался вырваться из цепких рук, но лишь заставил Хосока сильнее сжать хватку. — Я с тобой ещё не жестоко… Кто ты такой, Пак Чимин? Какого чёрта ты сделал это? — Хосок наклонил голову со странной улыбкой на лице. Он медленно закусил губу, в очередной раз, понимая, что он перед Чимином безоружен, хоть и старается показать свою силу. — Хоби, как мне начать свой разговор? — Чимин продолжал смотреть в глаза, но неожиданно Хосок вздрогнул, когда Пак резко наклонился и провёл влажным языком линию от ключицы до шеи. — Что ты творишь? — Парень случайно ослабил хватку, а Чимин уловил момент и вырвал руки. Одной рукой он прикоснулся к хосоковым губам, а другую завёл за затылок и начал играть с волосами Хосока. — Я не могу тебе что-то рассказывать, кроме о своих чувствах к тебе, когда ты так близко. Словно пропищал сигнал в голове Хосока, и он отошёл от него, садясь на всё тот же стул. — Извини, я хочу знать правду. — Я понял. — Чимин откинул голову назад, ударяясь ею об холодильник. Он забыл, что чуть ли не лежит на нём. — В твоей голове опять совершенно другая картина? — Каждый человек видит картину по-разному, и я не исключение. Поэтому в моей голове всё намного трагичнее: ты украл у меня деньги, чтобы отдать их человеку, который испортил мне всё детство. — Ты только что от него пришёл? — Да. — Он тебе много страшных вещей наговорил? Ты вообще как? — Чимин подлетел к Хосоку и начал осматривать его руки. — Нигде не болит? — Чадон не сделал мне ничего плохого, просто предупредил меня насчёт тебя. — У вас у всех другая картина в голове. — Да, и странно, что мы её видим одинаково. Чимин побледнел. Он хотел сделать всё как лучше, но ничего, похоже, не вышло. — Совершенно недавно, я сидел на нашей с тобой кровати и у тебя зазвонил телефон. Это был Чани. Ты был тогда в ванной, и я не хотел тебя тревожить. Зная, что звонок от брата тебе действительно важен, я решил ответить, и был слегка обескуражен, потому что твой брат представился как Хви Чадон. — Он позвонил с телефона Чани? — Хосок понял, что Чадон всё-таки не врал про Чани, мелкий действительно был у него, но что тот там забыл? — Да. Я не знаю, что телефон и сам Чани у него забыли, но понял, что телефонный разговор принимает серьёзный оборот. — Чимин тихо закашлял. — Чадон сказал мне, что требует от тебя денег и тогда с Чани всё будет хорошо. Он назвал сумму и я сам немного приофигел от таких цифр. — Поэтому, ничего не говоря, ты решил украсть мои деньги и отдать ему? — Почему ты никогда не даёшь мне договорить? — Чимин медленно сжал кулак. — Всё, всё, буду молчать. Хосок прикрыл рот руками и вежливо поклонился. — Сумма была очень большой, больше чем та, которую положил тебе в первый раз Чонгук. — Так в первый раз это был Чонгук! Я так и знал! — Я сейчас уйду отсюда, если ты не перестанешь меня перебивать. Хосок опять в знак извинения поклонился. — Я знал, что у тебя нет таких денег, и положил их тебе на карту со своего счёта. — Но зачем? — Потому что люблю тебя. — Нет, я не об этом. — Хосок смутился, отворачивая голову в сторону. — Зачем ты положил мне деньги на карту, когда ты мог прямо со своей ему отдать. — Не всё так просто, как ты думаешь. — Усмехнулся Чимин. — Он попросил деньги наличкой, да и ещё чек, что это именно твои деньги с твоей карты. «Вот аферист!» — Подумал Хосок улыбаясь. — Он утверждал, что возьмёт только твои деньги, поэтому я и украл у тебя карту со своими деньгами. — Но почему ты ничего мне не рассказал? — Хосок встал со стула и остановился возле Чимина, который привычно устроился возле холодильника. — Потому что там был Чани… Я помню, как ты мне рассказывал, что стараешься уберечь его от депрессии, стараешься высылать ему деньги, и совсем ему не говоришь, как ты на самом деле живёшь, уберегая его от лишних переживаний о тебе. Я тоже хотел тебя уберечь. Сделал всё по-тихому, но ты меня застукал и всё неправильно понял. Прости, может быть и стоило всё сразу рассказать… — Спасибо. — Хосок обнял его, а Чимин тем временем нашёл любимые губы. Многое можно было спросить, но Хосок знал, что Чимин делал всё ради блага, пусть хоть и напрасно, ведь Чадон ничего бы не сделал ни с ним, ни с Чани. Чадон изменился, а Хосок узнал, для чего ему нужны были деньги. — Чего-то вы приутихли. — Дверь в кухню резко открылась, и из дверного прохода вылез Чани. Хосок и Чимин резко отпрянули друг от друга, правда, последний опять ударился головой об холодильник. — Так всё-таки он твой парень? — Чани с ухмылкой посмотрел на Чимина. — Да, Хосок мой парень. Доволен, братец? — Парень недовольно оскалился. — Братец?! Почему ты назвал меня братцем?! — Ну, а как мне тебя ещё называть? — Я вижу, вы подружились. — Хосок завёл руку за голову. — Твой братец ещё тот подарок: всю дорогу спрашивал, откуда я, айдол, знаю тебя, и даже не постеснялся ''залезть к нам в постель''! — Вы такие вещи обсуждали? — Щёки залились яркой краской. — Нет, Хосоки-хён, он врёт! — Ну ведь ты же пытался узнать: спим мы или нет. — Чимин скрестил руки на груди, победно улыбаясь. — Так, парни, давайте сменим тему… — Хосок постарался отвлечь их друг от друга. — Чани, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Хосоки-хён, ты уверен? — Парень умоляюще посмотрел на старшего брата, но тот лишь нахмурил брови. — …Я знаю, что ты голодаешь. — Что? Но откуда?! — Не трудно догадаться, когда в твоём холодильнике к моему приезду лежат только те продукты, которые ем я, а ты даже их запах переносить не можешь. — Но я ел их! — Конечно, после меня доедал, чтобы не выбрасывать. — Чани смотрел прямо в глаза и из-за этого Хосок чувствовал напряжение, что исходило от них. — У меня просто был один вопрос, зачем ты это делал, но потом я понял, что ты хочешь заменить мне родителей, которые холили и лелеяли меня. Но ты всё равно не был ими, как бы ты не старался. — Я никогда не смогу заменить тебе родителей. Я просто хотел, чтобы ты вырос прекрасным человеком, не оглядываясь в прошлое, как это делал я. — Я это понял совершенно недавно, поэтому я благодарен тебе. Как бы странно это не звучало, но ты был для меня самым лучшим человеком. Я знал, что ты всегда любишь меня. Я знал, что ты всегда ждёшь меня. Я знал, как ты мучаешься, лишь чтобы помочь мне. И я не выдержал… Я давно знал о деньгах, которые украл отец у Чадона. Мы с Чадоном как-то виделись и решили договориться о том, что я буду работать на него при условиях, что ты ничего не узнаешь ни про деньги, ни про меня. Работа, кстати, была не сложной: привозить товары со склада на завод, так что не переживай. Мои каникулы должны были давно начаться, но их задержали из-за недавнего карантина, из-за которого мы не успевали по программе обучения. В общем, я приехал намного позже, чем был запланирован график моей работы, и я не успел отработать всю норму. Чадону срочно понадобились деньги, но, а дальнейший исход событий вы знаете… — Чани, какого чёрта? — Хосок, что всё это время стоял рядом с Чимином, подошёл к брату. — Почему ты мне ничего не рассказал? — Я по-моему ясно выразился почему. — Потому что он любит тебя. — Чимин неожиданно подошёл к ним двоим и повис на спине Хосока. — Просто твой братец не умеет признаваться в своих чувствах. — Это он в отца пошёл. — Улыбнулся Хосок. Чани обиженно опустил голову, но сразу же поднял её обратно, когда услышал громкий смех своего брата. — Получается, что вы сделали это всё ради меня? Ну вы и придурки! — Почему это сразу придурки? — Пак непонимающе посмотрел на Хосока. — Ты просто не представляешь, как мы с Чани волновались за тебя, лишь бы ты ничего не узнал и не полез в это всё один. Но ты всё-таки влез и ходил к нему. — Чадон изменился. — Изменился? — Чани не сдержал нервный смешок. — За всё время, что я у него работал, он не блистал добродушием. Кормил хотя бы. — Поверьте, он изменился, но старается не показывать это окружающим. Я давно его знаю, поэтому могу подписаться под каждым своим словом. — Но как ты понял, что он изменился? — Чимин задрал бровь. — Раз он скрывает, насколько он поменялся от прохожих, то, как ты-то узнал? — Может быть, из-за того что он понимал насколько виноват передо мной? Потому что, когда я пришёл к нему, Чадон был так со мной искренен, что я увидел, как сильно он изменился. — Понятно. Но зачем ты ходил тогда к нему? — Он просто извинился насчёт денег и также мы просто немного поболтали. Чимин облегчённо вздохнул, но неожиданно стал серьёзным: — Я спокоен, с тобой всё хорошо, но просто, когда мы с ним разговаривали по телефону, Чадон тоже не блистал добродушием, потому что угрожал расправой с Чани. — Правда? — Чани изумлённо уставился на Пака. — Он даже не трогал меня! Видимо я ему сильно надоел, поэтому он хотел, чтобы ты меня быстрее забрал. — Парень рассмеялся. — Признаюсь, я почти рот не закрывал. — Даже я не могу быть добродушным, когда ты задаёшь десять вопросов в секунду. — Хосок неловко улыбнулся, а Чимин закивал головой. Чани надул губы и опять отвернулся от них. Но Чимин тихо подкрался к нему и обхватил его за талию. — Что ты делаешь?.. — Возмущённо спросил он. — Обнимаю тебя, братец. Мы ведь одна семья. — Айщ, не говори так! — Чани попытался вырваться из объятий блондина, но Хосок знал, что у него это не получится, потому что когда обнимает тебя Пак Чимин, только он и сможет прекратить объятия. Так всё и вышло. — Чимин, ну отпусти меня! — Ну что ты, братец? Я тебя так сильно люблю — Чимин чмокнул его в щёчку под звуки громких криков. — Чимин, отпусти его, а то вы так соседей разбудите. — Чон подошёл к ним сзади и дотронулся до плеча Пака. — Разбудите?.. Ты ревнуешь? — Чимин моментально отпустил Чани и начал надвигаться на Хосока, а тот медленно отступал к окну. — Ты думаешь, что я посмотрю на него? Он хоть и твой кровный брат, но такой страшненький. — Я всё слышу. — Чани подал голос. — Чимин ты же ничего не собираешься с ним делать?! — Что именно? Поцеловать? — Пак оглянулся и посмотрел на круглые от удивления глаза мелкого. Мысленно усмехнувшись, Чимин обратно повернулся к Хосоку и поднял его подбородок, открывая вид на шею. Смочив языком обветрившие губы, он нежно прикоснулся к молочной коже. — Ты не представляешь, как мне нравится его доводить. — Шепнул на ухо Пак, слыша, как громко хлопнула, кухонная дверь. Хосок медленно опустил руки на тонкую талию и улыбнулся. — Мне кажется, с ним в дальнейшем будет весело. — И не говори, бойцовый парень. — Чимин уткнулся носом в сладкую шею. — Как думаешь: он полюбит меня? — Я не сомневаюсь в этом.