Сердце альфы

Слэш, AU, Hurt/comfort, Ангст, Даркфик, Омегаверс, Первый раз, OOC, Каннибализм, Мужская беременность, Насилие, Нехронологическое повествование, Смерть основного персонажа.       Во многих стаях были слишком жестокие обычаи: альфы съедали мозг, глаза поверженного противника, чтобы получить его силу и ум, слишком хилых сородичей отправляли на верную смерть в лес, изгоняя из клана.Особенно сурово поступали с чужаками.       Сердце альфы жило еще несколько минут после того, как его вырежут, так же как и мозг, оставшийся без сердца.              Лухан чуть шевельнул руками, которые были туго стянуты жесткой веревкой и привязаны к столбу высоко над головой. Это, конечно, ни к чему не привело, кроме очередной порции боли, которая ощущалась уже чересчур тупо и отдаленно, словно все это делали не с ним. После нескольких дней, проведенных в темном тесном подвале без еды и воды, он уже мало что чувствовал.Тело не слушалось, а руки и ноги были совсем деревянными.              Хань был совсем молодым, даже юным, альфой. Светло-серый, стройный, красивый волк. Он не отличался огромными размерами тела и лап, но был удачлив на охоте благодаря своей сообразительности, ловкости и быстроте. Многие омеги заглядывались на него, когда он немного уставшей, но грациозной походкой возвращался с охоты, всегда принося с собой хоть какую-то добычу.              Под ногами была небольшая ступенька, и даже одеревеневшими пальцами Лу чувствовал, что она ужасно скользкая. Не нужно было смотреть вниз, чтобы знать – она покрыта кровью, и Хань думал только о том, сколько альф до него так же стояли здесь, прощаясь с жизнью?              Однажды, погнавшись за мелкой добычей, Лухан отстал от своих друзей. Налетев на кусты, он неожиданно обнаружил там испуганные светящиеся глаза, принадлежавшие омеге, едва достигшей возраста первой течки. Лу толкнул волчонка лапой, заставив перевернуться на спину. Он был темно-серым, маленьким и явно голодным, причем уже давно. Выглядел волчонок, честно говоря, ужасно, но когда Хань наклонился, ему в нос ударил сумасшедший запах, от которого он едва не потерял голову тут же. Хитрый малыш прятался так, чтобы ветер не доносил его запах до внезапно обнаружившихся рядом охотящихся альф.              Его тело было разрисовано красной краской, в некоторых местах она ссохлась настолько, что это тоже приносило боль, и даже неприятное душистое масло, которым его покрыли сверху, не помогало.              Бэкхён был изгнанником, от которого отвернулась его стая, все родные и друзья забыли про него тут же, как шаман объявил, что держать в стае такую доходную омегу они больше не будут. Лухан полюбил его сразу, как только увидел, и привел в свою стаю. У них не сохранилось диких обычаев об убийстве чужаков, но многие омеги недовольно косились на Бэка и втайне только и ждали случая, чтобы сделать ему подлость и отомстить за то, что выбрали не их.Поэтому темно-серый волчонок почти все время сидел дома, помогая старшим омегам семьи приглядывать за малышами - братьями и племянниками Лухана. Он понемногу поправлялся, глаза становились яркими, а шерсть – блестящей, так же как улыбка, которой он каждый раз встречал Лу на пороге.              Вся стая собралась посмотреть на ритуал. Они стояли полукругом и выли, их глаза сверкали от предвкушения, они требовали немедленной смерти чужака, посмевшего нарушить их законы. Шаман схватил Ханя за волосы и насильно влил ему в рот несколько глотков вонючей вязкой жижи из чашки, от которой его едва не вырвало.              За несколько дней учуяв будущую течку, Лу отвел Бэка в пещеру подальше от своей деревни. Там было сухо, тепло и очень тихо. Омега спокойно наблюдал за ним и слегка вздрогнул, ощутив ласковое прикосновение к щеке.       - Ты меня любишь?       Омега кивнул, прижавшись к его руке и снова засияв своей неповторимой улыбкой.       - Ты – самый лучший альфа на свете. С тех пор, как я тебя увидел, я даже не знаю, существуют ли другие.              На расстоянии нескольких шагов от него стоял Бэкхён. Он смотрел только в сторону и ни разу не поднял взгляд на Ханя, последним желанием которого было хотя бы увидеть его глаза. Животик Бэкки все еще выглядел плоским, но альфа даже на расстоянии чуял своего волчонка внутри.              С тех пор, как внутри Бэкхёна зародилась новая жизнь, все стало намного хуже. Лухан со всей страстью, присущей молодости, настаивал на том, чтобы все признали их официальной парой, но стая не хотела этого делать. Теперь даже многие альфы стали настаивать на том, чтобы изгнать Бэка из деревни. Лу не смог этого вынести и ушел вместе со своим омегой, поселившись на первое время в той самой пещере, где Бэкки признал его своим альфой. Охотиться в одиночку было намного сложнее, но он справлялся ради своей, пока маленькой, семьи. Омега помогал, как мог, собирая в лесу разные съедобные травы и плоды, создавая в их скромном жилище уют и счастье.              Бэкки был одет только в простую белую рубашку и бледен практически как эта белая ткань. Жесткая веревка обвивала его ноги. Лухан знал, что после возвращения, хоть и насильного, «ненужного» омеги в стаю, его пощадят только в одном случае... Он должен искупить свою вину перед древними законами.              В один ненастный день Лухану не повезло на охоте, и он очень сильно ударился о камни, пропоров себе бок. Дорога до дома прошла сквозь пелену слез, боли и темноты. Скуля, волк заполз в пещеру, где к нему тут же кинулся омега, обхватывая тонкими пальчиками косматую голову и заглядывая в глаза. Большие черно-серые уши Лу поникли.       - Хань? Что случилось?!       Без слов увидев бурые пятна крови на светлой шерсти, Бэкки вскочил.       - Подожди минутку, милый, потерпи! Я сбегаю за помощью!       Лухан закрыл ненадолго глаза, чуя быстро удаляющийся запах омеги, но вскоре его уши резко поднялись, а шерсть зашевелилась от громкого воя, полного боли и отчаяния. Это был вой Бэкхёна. Поднявшись, из последних сил Хань сделал шаг, потом еще и еще... Он потерял счет времени, пока шел по следу своего омеги, постоянно теряя сознание и оказываясь в темноте, перед глазами все плыло, но он все равно понял, куда пришел. Это была родная деревня Бэка.              Шаман занес руку с острым кривым ножом, украшенным церемониальными рисунками, надписями и драгоценными камнями, и спустя секунду Лухан почувствовал острую, невыносимую боль. Он уже не мог кричать, его последнее слово было произнесено еле слышным шепотом.              Во многих стаях были слишком жестокие обычаи: альфы съедали мозг, глаза поверженного противника, чтобы получить его силу и ум, слишком хилых сородичей отправляли на верную смерть в лес, изгоняя из клана.Особенно сурово поступали с чужаками.       Именно поэтому шаман, вынув сердце из груди Лухана, под воодушевленный визг стаи положил его в ладони Бэкхёна.       Сердце альфы жило еще несколько минут после того, как его вырежут, так же как и мозг, оставшийся без сердца.       Поэтому последним, что увидел альфа постепенно угасающим взглядом, было то, как его омега с удовольствием съедает его еще бьющееся сердце, пульсирующая кровь из которого пачкает его тонкие бледные пальцы и белую рубашку...              «Бэкки...»