The Great Styles

      День спустя, Луи и Гарри вернулись в дом Стайлса. С самого утра мужчина был замкнут и неразговорчив, поэтому, зайдя в дом, тут же скрылся в своих покоях. Луи был растерян, он не знал куда себя деть. Казалось бы, Томлинсон был незваным гостем и ему следовало бы уйти домой. Но мальчик не хотел этого. Шатен так прикипел к этому мужчине, что был не в силах оставить его, если он сам этого не попросит.       Луи прошёл в комнату, которая предположительно временно принадлежала ему. Интерьер всего дома был прекрасен, но именно эта комната больше всего цепляла юношу. Помещение было светлым и чистым, наполненным тёплыми солнечными лучами, проникающими из большого окна в стене. Кровать из тёмного дерева была большой и занимала почти всю комнату. Несмотря на то, что его покои в родительском доме были богаче по интерьеру, эти ему нравились гораздо больше. В очередной раз оглядев комнату, и не находя ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом, он вышел в коридор.       Луи решил пройтись по дому и найти библиотеку. По крайней мере, шатен надеялся на наличие таковой у Стайлса. Добравшись до желаемой комнаты, мальчик огляделся. Библиотека была достаточно большой. Там была и другая дверь, которая, по всей видимости, вела в кабинет. Луи решил, что осмотрит и его позже. Он подошёл к первому книжному шкафу и выудил какую-то книгу на французском, больше похожую на толковый словарь. Томлинсон во французском никогда не был силён, но все же изучил книгу со всех сторон. — Прекрасный выбор! — воскликнул кто-то в углу комнаты, от чего мальчик испугался и уронил пыльную книгу на пол, — ох, простите! Я напугал вас? — мужчина был в возрасте лет пятидесяти, возможно чуть старше. У него были густые седые усы. Хоть волосы на голове и были седыми, в них проглядывался цвет тёмных корней, — мое имя — Джексон. Я смотрю за библиотекой и книгами. — Смотрите за библиотекой? — вопросил Луи, приходя в недоумение. Он ещё не встречал людей с такой работой. — Да, сэр, — добродушно улыбнулся мужчина, — меня наняли недавно. Тут сыро, книги могут испортиться. — Хм… Хорошо, — отстранённо пробормотал мальчик, стараясь абстрагироваться от надоедливого мужчины. — Хотели почитать? — Да, если позволите, — мужчина засмеялся. — Откуда такой вежливый юноша приехал к нам? — отшутился он. — Луисвилл, — ответил Томлинсон, но мужчина пропустил это мимо ушей. — Читайте, сколько вам заблагорассудится. Посоветовать вам что-нибудь? — Откуда тут столько книг на французском? — задал вопрос Луи, оглядывая высокие полки с книгами. — Мистер Стайлс любит путешествовать. — И он бывал во Франции? — улыбнулся юноша, поворачиваясь лицом к Джексону. — Безусловно. — А в Испании? — Ещё как. — Друзья? — Война разнесла всех по разным уголкам планеты. Приходится поддерживать связь только подобным образом. Не все благоустроены так, как Мистер Стайлс. — И чем же он занимается? Должно быть, что-то связанное с политикой? — Извините, но я не могу сказать вам этого. — Не можете? Почему? — Это конфиденциально, сэр. — Что ж… Хорошо, — Луи приподнял подбородок, — как давно Мистер Стайлс переехал сюда? — Извините, сэр, но я не осведомлён таким. Я тут недавно. — Ах, точно. Извините, — засмеялся шатен, — Совсем забыл. А где живет его семья? — Вы очень любопытный, спешу заметить, — криво ухмыльнулся мужчина, — я не знаю. — А его жена? — У Мистера Стайлса нет жены. — Сколько ему лет? — Двадцать два. — А когда, — Луи прервал себя, когда его резко осенило, — почему вы мне говорите все это? Вы хоть знаете кто я? — Конечно, сэр. Мы все знаем, кто вы. — Вы даже моего имени не знаете, — нахмурился он, — Может я являюсь его врагом? — У Мистера Стайлса нет врагов. — Не видал человека, у которого их нет. Особенно, если он является важной фигурой в Нью-Йоркском обществе. Это ведь так? — Да, сэр, это действительно так. Но не думаю, что я смогу рассказать больше, чем вы самолично узнаете, — он ободряюще улыбнулся, а затем скрылся в коридоре дома. И Луи вновь остался один.       Томлинсон посмотрел на книгу, что он держал в руках. «Candide, ou l’Optimisme» гласило название. Шатен отложил пыльную книгу на стол, оглядываясь на дверь кабинета. Возможно, ему было запрещено входить туда. А возможно и нет… Никто не сможет узнать, если он уйдёт оттуда раньше, чем придёт хозяин. Дверь со скрипом отворилась и Луи восторженно вздохнул, завороженно оглядывая помещение. — Боже, — прошептал он.       Кабинет был прекрасным. Он был отделан красным деревом и элементами с вставкой мрамора. В середине стоял деревянный стол, на котором неаккуратными стопками лежали различные бумаги и документы. Эта комната была самой тёмной из всего дома, но это придавало ей величие и роскошь. Дизайнер этого дома не соблюдал определённую цветовую гамму в этой комнате, но это и делало ее столь необычной. Но, самая отличительная его черта была в том, что по всему периметру комнаты были расставлены диковины: статуэтки, вазы, скульптуры, картины. Мальчик догадался, что они были привезены из разных стран. Это все выглядело неописуемо красиво. По середине вытянулась мраморная (как показалось Луи) колонна, на стене висел «Гранд-канал и церковь делла Салюте» Каналетто. Томлинсон почему-то не сомневался в подлинности картины. Но все это было не сравнимо с глобусом, стоявшим в углу. Большой глобус был выполнен из красного дерева, орнаментирован и покрыт блестящим лаком. — Это от моего друга Теодора, — раздался низкий, хриплый голос позади мальчика, от чего он подпрыгнул на месте и резко развернулся, — добрый вечер, Луи. — У-уже в-вечер? — заикаясь ответил шатен, отходя в сторону, оценивая Стайлса. Он был все также прекрасен, одетый в синие брюки и темно-бежевый свитер. — Верно, — ухмыльнулся мужчина, — уже вечер, — Луи поистине восхищался его мимикой, его движениями, походкой, голосом, цветом волос. Всем. Стайлс был непревзойдённо красив и шикарен во всех обличиях. — Простите, я не хотел заходить… — Ничего страшного, я не держу тут секретных материалов, — он заглянул юноше в глаза и постучал пальцем у виска, — они в голове. — Я тут… встретил вашего библиотекаря. — Джексон? Ох, он не библиотекарь. — Нет? — удивился Луи. — Нет, — засмеялся мужчина, — он садовник. Обожает нюхать марихуану, которая растёт в моем саду, поэтому частенько так шутит. У меня нет библиотекаря. — У вас растёт марихуана?! — шокировано уставился на него мальчик. — Я полностью доверил сад Джексону. Не уверен, что только она там растёт. — От-откуда у вас наркотики? — Стайлс пожал плечами и хитро улыбнулся, — марихуана… — в неверии прошептал шатен, на что Стайлс звонко засмеялся. — Боже, Луи, не удивляйтесь вы так. У каждого второго в Нью-Йорке есть сад с марихуаной. — У моего кузена нет, — нахмурился мальчик. — К тому же, — он открыл тот самый глобус и выудил бутылку шотландского виски и бокал. Стайлс откупорил бутылку и налил алкоголь себе в стакан, — у нашего 16-го президента, Авраама Линкольна, были целые плантации марихуаны, — он ухмыльнулся и сделал глоток виски. Луи наблюдал за тем, как плавно передвигался его кадык, — вам понравился мой глобус? — Я… Да, он превосходен, — отвёл взгляд юноша, боясь быть пойманным. — Он сделан в Испании. Теодор — искусный мастер. Иногда, я загружен делами, дабы отдохнуть от работы, я кручу глобус и резко останавливаю его. Там, где останется палец, будет страна, в которую я поеду в скором времени. — Это… здорово, — как-то отстранённо проговорил шатен, наблюдая за руками альфы. — Хотите попробовать? Я свободен, поэтому мы можем поехать, если вы захотите. Возьмём Зейна и Перри, — Стайлс приподнял бровь, вопросительно смотря на Луи. Мальчик неуверенно кивнул, сомневаясь в правдивости слов мужчины.       Он встал рядом со Стайлсом и покрутил глобус, ожидая его остановки. Когда шар начал крутиться медленнее, мужчина обхватил руку Луи и поднёс к глобусу, останавливая свой и его палец на точке. Париж. — Прекрасный выбор, Louìs. Вы ведь не против, если мы перейдём на французский? Есть такая интересная мысль, которую подкинул мне мой старый товарищ. Если ты едешь в какую-то страну, то говори с акцентом жителей этой страны. К примеру, если мы едем во Францию, то будем говорить, как французы. По-моему, это замечательно! — Да… да, хорошо. — Ну что же, — Стайлс вскинул руки вверх, едва не расплёскивая алкоголь в бокале, — rendez-vous à Paris!