The Great Styles

      Весь вчерашний день Гарри не разговаривал с шатеном. Когда Луи что-то спрашивал, он то говорил ему не мешать заниматься своими делами, то и вовсе игнорировал, читая свою излюбленную газетенку. Казалось бы, он должен быть опечален, ведь умер его не родившийся сын, но ему, кажется, было все равно. Он отлично проводил время, не испытывая ни капли грусти. По крайней мере, его лицо не отражало ничего, кроме надменности и гордости. Но зачем ему это нужно? Перед кем он хотел показать себя? Это для Луи тоже оставалось секретом.       Вечером того же дня он ушёл из дома, не сказав ни слова. Луи не чувствовал своей вины в этой ситуации. Какая вина? Он ведь абсолютно не причастен к смерти его ребёнка. Или причастен? Навязчивые мысли стали окутывать Луи с ног до головы, утомив шатена. Уснул он быстро, но сон его был неспокойным.       Утром, Томлинсон встал и посмотрел в окно. На улице только начинало светать, но спать шатен уже не мог. Когда он нервничал и волновался, то просто не мог иметь полноценный сон. Это то, что передалось ему от матери, чьи нервы были и без того шаткими. Он встал, спустился в столовую, позавтракал и решил направиться в библиотеку, чтобы поискать что-то стоящее для обогащения знаний.       Было очень страшно читать что-то значимое и большое, боясь, что ты этого не поймёшь. Тогда для чего же нужен риск? Для чего нужна отвага и стремление? Все это подталкивает нас к нашей заветной цели, до которой, казалось бы, можно достать руками, протянув мы их чуть дальше. Но каков риск, что мы удержим равновесие и не упадём в бездну? Кто же знал, что психология такая трудная?       Луи был уверен, что, скорее всего, Гарри не захочет с ним больше возиться. Да и зачем ему это, если он держит на Томлинсона злость и обиду? Только непонятно из-за чего.       Стук каблуков по коридору оторвал Луи от чтения очередной книги по психологии. Абсолютная тишина прервалась, когда Стайлс остановился в проёме и взглянул на шатена. Выглядел он также безупречно: синяя рубашка, темно-синие брюки, на бок уложенные волосы, что заметно отрасли с их первой встречи. — Почему ты сидишь здесь? Я ждал тебя в зале, — вопросил мужчина, смотря на Луи, сидящего в кресле. — Я думал, что вы не хотите больше со мной заниматься, — скептически поднял бровь мальчик. — Я говорил это? — стоял на своём Стайлс. — Нет. — Тогда пошли, если ты все ещё хочешь поступить в Йель, — он подошёл к Луи и подал ему руку, чтобы помочь встать. Шатен принял этот жест и пошёл вслед за Гарри.       Это было крайне странно — наблюдать такого Стайлса. Он, как ни в чем не бывало, начал общаться с Луи, спрашивая, что он уже успел прочитать и выучить. И шатен не выдержал. — Мистер Стайлс, что происходит? — выжидающе посмотрел на него омега. — Я не понимаю, о чем ты, — протянул Гарри, ища какую-то информацию, листая страницы большой книги. Шатен захлопнул ее с громким звуком, заставив мужчину обратить на себя внимание. — Ваше поведение меняется со скоростью света, а она, к слову, довольно-таки большая! — возмутился юноша, — То вы ведёте себя, как надменный король Швеции, а теперь вы снова предстаёте передо мной в вашей обычной манере поведения.        Да, возможно это было нагло со стороны юноши упрекать мужчину в его же грусти и страданиях, но Луи, будучи довольно капризной и ранимой душой, не осиливал негласного бойкота. — Луи, — мужчина понял, что игнорировать шатена не удастся, поэтому всё-таки начал, — Извини. Я… Не знаю, что на меня нашло, честно. Будет ли это нахальством, если я попрошу тебя забыть вчерашний день и мое бестактное поведение? — Нет, все нормально, — снисходительно улыбнулся шатен. Он ещё некоторое время внимательно смотрел на реакцию мужчины, а после решил сменить тему, — Знаете, утро, проведённое в библиотеке, бывает очень продуктивным. Я тут нашёл книгу Адольфа Дистервега, мне показалась она очень полезной. Не поможете разобрать её вместе со мной? — Конечно, — кивнул Стайлс и придвинул к себе большой учебник.       Прочитав несколько глав о психологии чувств, Луи кажется понял одну вещь. Гарри не хочет ему открываться, потому что в нём бушуют сильные чувства: ненависть, злость, грусть, обида. Чем сильнее чувства, тем сильнее «кокон» человека. Он просто боится что-то выражать, потому что, иначе, он окажется истощён и пуст, а это — последнее, что ему нужно. Кому нужны пустые люди? Не имеющие ни души, ни сердца. Люди, которые подверглись чему-то, что травмировало их. Поэтому, шатен стал внимательно слушать мужчину и пытался понять, что же творится в его взбалмошной голове.        Гарри извинился перед Луи. Но за что? Его поведение было вполне оправдано смертью сына. Может быть, это — предупреждение?

***

      Была середина дня, когда у Луи и Гарри всё-таки появились разногласия. Это не было чём-то серьёзным, они просто спорили на мелочные темы, которые превращались в длительные рассуждения о бытие в мире. — Нет, вы не правы. — Было бы легче, если бы все люди были одинаковыми. Ни к кому не нужно искать свой определённый подход. Все всем довольны, всем всё нравится. Вкусы одни и те же, поэтому не будет никаких разделений общества, никаких измен жёнам и мужьям, потому что и они тоже будут одинаковые. Мир был бы честнее и добрее, — аргументировал свою точку зрения Стайлс. — Вы думаете, что если вы погрязнете в тоске, рутине, то это вас спасёт? Если все были бы одинаковыми, не было бы стремления к лучшему, все бы гасли, как спички, потому что однообразие убивает. — Ты противоречишь сам себе Луи, — засмеялся Гарри, — минуту назад ты доказывал мне, что верность — это главное в отношениях. Так, разве жена не может быть однообразной, также, как и муж? — Это — другое, — пробормотал шатен. — Почему же? Это касается нашей темы. Муж разлюбил жену, изменяет ей, значит, его жизнь полна разнообразия. — Нельзя разлюбить, не полюбив другого, — просто говорит шатен и Стайлс молчит. Потому что это правда. — Да… Наверное, ты прав, — замялся он, а после прокашлялся и сказал, — Давай-ка лучше выйдем на улицу, тут слишком душно, — он открыл двери, тем самым пропуская горячий воздух, развивающий прозрачный тюль, — Надо попросить Люси проветрить дом, — сказал, скорее сам себе, Стайлс, а после вышел в сад. Луи встал вместе с ним. Погода на этот раз была пасмурная, словно сейчас вовсе и не лето, а осень. Серые облака сгущались настолько низко, что у Луи было ощущение, что он мог достать до них, встав на носочки.       Бабочки не летали, а цветы больше не играли пестрыми красками на фоне зеленого газона. Всё будто начало блекнуть. В воздухе чувствовалась осень, но был июль и должно было быть жарко. — Кажется, идёт дождь, — мужчина посмотрел на свою руку, на которой образовалась маленькая капля. — Это не дождь, а снег, — теперь была очередь Луи смотреть на мокрый след на своей коже — Это не может быть снег. Снега в июле не бывает. — Когда капли мочат лицо, значит это дождь. А снег… он как будто гладит тебя по щеке. Очень нежно и приятно. Это определённо снег, — стоял на своём шатен. — Тогда, отлично, — засмеялся Стайлс, — Снег в июле… Мистика какая-то! Природа явно решила подшутить над нами, — он сел на траву, вслед за ним присел омега. — Поверить не могу, что скоро август, — задумчиво сказал Луи, — Интересно, как там Лиам? Не пишет, не вспоминает… — Уверен, что у него просто много работы, — заверил его Стайлс. — Согласен, — они снова замолчали и оба смотрели куда-то вдаль, каждый думая о чём-то своём, — А ведь я так и не нашёл свой дом. — Может оно и к лучшему? — Скорее всего, я бы заблудился где-то в лесу, и меня опять покусал бы ваш пес, — засмеялся шатен, — Кстати, где он? — Я отдал его в хорошие руки. Мне жаль его, он не получал достойного внимания и воспитания от меня, поэтому так было лучше для него. — Вам не было больно его отдавать? — Не думаю, он был щенком, я не сильно к нему привязался. — Я никогда в жизни бы не отдал собаку кому-то. Она становится членом семьи, ты не представляешь жизни без неё, она — твой друг. Моя бабушка как-то сказала мне, что если бы собака научилась говорить, то у человека не было бы друга. И это правда, — мужчина помолчал недолгое время, а после добавил тихое: — Наверно…       Шатен взглянул на Гарри. Казалось бы, абсолютно обыкновенный, ничем не примечательный человек, живущий в своё удовольствие. И внезапно, Луи понял, что ничего о нём не знает. По сути, он живет с человеком, который является ему незнакомцем. У Стайлса много секретов, которые разом не раскроешь. Нужна упорная борьба, благодаря которой Луи бы выиграл эту войну. Но он всё ещё где-то внизу… — Вы верите в любовь с первого взгляда, Мистер Стайлс? — Я не знаю, — пожал плечами мужчина, — Не думаю. Разве, только по внешнему виду. — А я верю. Вот скажите, вы бы влюбились в меня с первого взгляда? — Может быть, кто знает, — уклончиво ответил мужчина. — А я думаю, что влюбились бы, — нагло ответил шатен, — Ещё бы вы в меня не влюбились! — Тебе говорили, что ты крайне самовлюбленный? — засмеялся Стайлс. — Нет, а вот вы шуток не понимаете. — Я? Я понимаю шутки! Мало того, мои анекдоты всегда смешные. — Думайте так дальше, — Гарри шокировано посмотрел на шатена, а после положил его на лопатки и сел на его колени. — Если бы они не были смешными, со мной бы никто не разговаривал в свете. — Так вы в свет не выходите, поэтому ваши анекдоты никто и не оценивает, — засмеялся Луи. — Ты — очень некультурный и прямолинейный! — возмутился мужчина и наклонился к Томлинсону максимально близко, — а ещё ты очень упёртый. — Конечно, это же я, — тихо прошептал юноша, переводя взгляд на губы мужчины, которые нечаянно дотронулись губ юноши во время разговора Гарри.        Мужчина встал с газона, отряхнул колени от травы и насмешливо посмотрел на распластанного на траве шатена. — Мне нужно идти, — осведомил он мальчика, — увидимся, Луи, — Стайлс улыбнулся ему напоследок и, засунув руки в карманы, побрел в сторону дома, оставляя шатена одного лежать на траве и предвкушать что-то таинственное и, возможно, романтическое?

***

      Был вечер, когда Луи решил прогуляться по дому. Он провёл весь день в саду, размышляя над чем-то важным и не очень. Гарри он так и не увидел. Было бы ошибочным говорить, что он не ждал чего-то от Стайлса. Может ужин, обыкновенная вылазка в излюбленное казино, да что угодно! Но он всё ещё был один. Ожидание уговаривало его перестать предвкушать, а предвкушение заставляло ожидать ещё дольше. Было непривычно гулять по тёмному дому совсем одному, в нерушимой тишине. В ушах будто пищало, но, в то же время, было абсолютно тихо. Yann Tiersen — Comptine d'un autre été, l'après       Он поднялся на второй этаж, и комната Гарри была единственной комнатой, в которой горел тусклый, приглушенный свет. Может, он ждёт его там? Тогда почему не позвал? Нельзя отрицать, что Луи до конца и полностью отдаёт себя Гарри. Он просто не может функционировать по-другому. Каждая клетка мужчины была естественным совершенством. Каждый сантиметр его кожи призывал прикасаться к ней. Каждый взгляд заставлял испытывать бушующий ураган из эмоций в душе. Каждый поцелуй дарил райское наслаждение, чувство окрыленности. Стайлс был идеален во всех вариациях и смыслах. Он был аксиомой, которую нельзя было оспорить, гибелью для чужих мечт и сердец…       Луи пошёл к его покоям, что находились в конце коридора. Оказалось, что светло было из-за множества свечек, которые дорожкой вели к комнате. Слезы непроизвольно выступили в уголках его глаз. Он был вне себя от радости: ведь, наконец-то, Мистер Стайлс — предмет его обожания, ответит взаимностью на все его чувства. Словно ребёнок, предвкушающий давнюю встречу с близким другом, счастливо улыбаясь, Луи зашёл в комнату. Он начал смеяться, почти задыхаться от того, как благосклонно отнеслась к нему судьба. Гораздо чаще, она была настоящей злодейкой.       Омега прошёл вглубь комнаты, где абсолютно каждый уголок комнаты был уставлен свечами. Улыбка выросла ещё шире, когда он увидел два бокала с красным напитком на столе. Это было просто потрясающе. То, что нельзя выразить словами. Он издал неровный из-за широкой улыбки вздох, но, после, она спала, когда он увидел силуэт девушки. — Здравствуй, а что ты здесь делаешь? — дама в шёлковом халате подошла к нему. Это оказалась Лили. Та миловидная, но до ужаса болтливая девушка, которую они встретили в театре, — Ты, должно быть, Луи? Ты не видел Гарри?       Перед глазами всё плыло из-за слез, стекающих по щекам прозрачными ручейками. Это ощущалось, как настоящее предательство, пусть они и не были связаны ничем. Каждый раз, когда Гарри относится к Луи с нежностью, то после будет удар, а затем ещё один, но только вдвое сильнее. Это как круговорот, только какой-то неправильный и мерзкий.       Лили непонимающе смотрела на мальчика, нахмурив тонкие выщипанные брови. А может оно и к лучшему? Лили будет использована и выброшена, как грязная салфетка, а Луи… Луи останется и будет той самой старой скатертью, которую глубоко прячут в деревянном шкафу. За спиной раздались шаги, шатен обернулся и увидел его. В глазах Стайлса читалась паника и тревога, словно он не хотел, чтобы его секрет раскрыли. Луи посмотрел на него стеклянным, невидящим взглядом. У Гарри по телу прошла дрожь. Омега улыбнулся и усмехнулся, вытирая дорожки от слез на щеках. — Луи, я могу… — Ничего, Мистер Стайлс, главное в жизни — разнообразие, — Луи обошёл его и ушёл в свою комнату прочь.       И всё-таки, нужно было послушать ожидание…