The Great Styles

Lana del Rey — Young and Beautiful (DH Orchestral Version)       Мы с Луи поговорили ещё немного, а потом настала тишина. Не скажу, что она была неловкой, нет. Скорее… отчаянной? Луи был слишком стеснителен своего положения и своих чувств, он все ещё боялся осуждения с моей стороны. Я бы не стал его осуждать, даже если бы пытался найти этому причины. Я и представить не мог, какого было ему — бороться со всем в полном одиночестве, с ребёнком под сердцем. Никто не мог представить, честно говоря. Ни у кого не было права осуждать Луи. Даже у него самого.       Скрип входной двери отдался гулом по дому среди кромешной тишины. Гарри зашёл, слегка улыбаясь нам. Прижавшись к его груди, спала Пэмми. Они с Луи переглянулись. Я увидел во взгляде Гарри что-то похожее на бесконечное обожание, привязанность, верность. Я был восхищён его силой духа и мужеством, не знаю почему. Возможно, у людей было множество поводов недолюбливать Стайлса, но я не верил тому, что он мог быть отвратительным человеком. Даже если это было правдой. — Утомилась за день, — вполголоса сказал он, кладя девочку на диван рядом с Луи.       Стайлс размял затёкшие спину и плечи, а после размеренным шагом вышел на мою небольшую террасу. Луи поднялся вслед за ним и встал рядом. Он издал восхищенный вздох. — Это же мой дом! На том берегу залива! — он удивленно посмотрел на Гарри, ожидая его реакции. Он хмыкнул и обнял кузена сзади. — С моего дома открывается такой же вид.       «Гарри специально построил свой дом там, выкупив все соседние участки. Он устраивает вечеринки каждые выходные, в надежде, что Луи когда-нибудь придёт», — эти слова эхом отдались в моей голове и только сейчас я действительно понял их значимость. — Ты теперь живешь рядом? — спросил Луи. — Мой дом находится по соседству. Мы можем заглянуть туда, если ты хочешь? — Конечно хочу! — радостно улыбнулся кузен. — Лиам? — он повернулся ко мне лицом, — Вы идёте? — Вы уверены, что я вам нужен? — с опаской спросил я. — Безусловно, старина. Безусловно, — он посмотрел на меня, как на дурака. Но я знал, что таковым он меня не считал. На самом деле, его слова грели мне душу. Потому что теперь я понял, что не был просто частью его плана. Я действительно стал ему другом за такой короткий промежуток времени. Было приятно осознавать, что ты кому-то нужен. — А как же Пэмми? — Я понесу ее. У меня много спален, мы положим ее в одной из них. — Замечательно, — Луи хлопнул в ладони и пошёл впереди нас.       Идти до особняка Стайлса нам пришлось недолго. Меньше, чем через десять минут дворецкие открыли нам ворота, и мы вошли на территорию. Гарри тут же отдал Пэмми на руки одному из своих проверенных помощников, чтобы тот занес ее в дом. Меня это слегка насторожило, но я тут же успокоился, понимая, что Стайлс не берет на работу кого попало. От моих мыслей меня отвлёк восторженный возглас Луи, бегавшего от одной клумбы с цветами к следующей. — Господи, Гарри, эти лютики просто бесподобны! Я никогда в жизни не видел таких красивых цветов! — он широко улыбнулся, после того, как получил бесконечно нежную улыбку в ответ. — Мне их привезли из Европейской России, — он повернулся ко мне, и, будто объясняя, невзначай бросил, — Я был знаком с одним очень влиятельным человеком, обитавшим в тех краях. Помог ему с… — он не договорил, осознавая, что сболтнул лишнего, — Луи, а знаешь ли ты, что латинское название лютика — Ранункулюс? — он перевёл тему, обращаясь к предмету воздыхания. — Правда? — неподдельно удивился кузен, — А я и знать не знал. А вот ты, Лиам, знал?       Я замешкался с ответом. Не потому, что я действительно был осведомлён этим Ранункулюсом. Мои мысли витали где-то совсем далеко, за пределами всего Лонг-Айленда и Нью-Йорка. Я даже сказать не могу, о чем я тогда думал. — Н-нет. Нет, к сожалению, не знал. — Ну и ладно, — повёл плечами шатен, а после развернулся к нам спиной, находя окружающий его сад более интересной компанией.       Гарри молчал, а меня все ещё не покидала та самая космическая мысль. Почему Луи так легко забыл о всех его обязанностях? Он выходит замуж в конце лета, а сейчас, все, что он делает — это прогуливается с другими мужчинами по чужим особнякам. Неужели, ему действительно так просто пускаться во все тяжкие, не задумываясь о результатах и последствиях? И почему Найл не бьет тревогу, будучи прекрасно осведомленным об отсутствии Луи и дочери? Уже, как выяснилось, не его дочери… Эти помыслы делали меня отчуждённым и удрученным своим безвыходным положением.       Смех Луи раздавался с каждым разом все отчетливей и отчетливей, и меня, наконец-то, отпустило на землю. Он бежал по дорожке, которая вела его к главному входу. Каштановые волосы развивал легкий бриз, в прядях, то и дело, можно было увидеть проблески солнца. Васильковые глаза сверкали тысячами звёзд, готовых взорваться самыми яркими праздничными фейерверками. А его улыбка… Его улыбка могла спасти этот мир от всех бед, предотвратить все катаклизмы и невзгоды. Это была та единственная и неповторимая улыбка, которую невозможно было описать словами. Но люди, не видавшие ее, могут только догадываться о том, насколько красива она была. Она была невероятна. Блеск капель играл в воздухе, над фонтаном образовалась радуга. Я не смог сдержать тяжёлый, восхищенный вздох, неосознанно засевший у меня в горле. — Видите, как преломляются на фасаде лучи света, старина? — Гарри поднял свою трость и указал на дом. Он понял, что я занят другим зрелищем, и перевёл свой взгляд на Луи, — Все в его присутствии становится невероятным.       У него на лице появилась такая искренняя и любящая улыбка. В ней было смешано все — от нежности, до возбуждения. Казалось, словно он до сих пор не мог поверить, что Луи принадлежал только ему и никому больше. Хоть это было и не совсем так. — Пойдёмте, я хочу посмотреть все изнутри! — отвлёк нас кузен и мы поспешили за ним по лестнице.

***

      Большая часть нашего времяпровождения была занята осмотром дома и всех мировых новшеств, которые были собраны в доме Стайлса. Я был впечатлён, но не удивлён, конечно же. Что мы только не видели: и многофункциональную машину для чистки овощей, и своеобразную «соковыжималку» для апельсинов (если ее таковой можно назвать), и коллекцию машин Гарри, начиная от самых мелких фордов, заканчивая немецкими иномарками. Мы даже пытались помочь повару с приготовлением яблочной меренги. Но, в конечном счете, наш выбор остановился на плавании на пляже Стайлса.       Я стоял на берегу, в то время, как Луи и Гарри плескались в воде, изрядно хохоча. Самый маленький купальник пришёлся кузену в пору, хоть и слегка падал с его хрупких плеч. Гарри же, как самый настоящий альфа, выглядел очень мужественно и хорошо в слитном купальнике, напоминая мне участника олимпийских игр. А я, как человек со слабым иммунитетом, и, будучи довольно сильным мерзляком, решил постоять и подождать их на суше. — Зря вы не пошли, Лиам, очень зря! — периодически приговаривал Стайлс, — Вода тут просто отличная — парное молоко! — Верю вам на слово, — застенчиво ответил я, посмеиваясь. — А мне кажется, что Лиам просто боится воды, — сощурил глаза шатен и засмеялся. — А может это ты боишься воды, мм? — Гарри подхватил Луи на руки и бросил в воду, вызывая у омеги жалобный крик.       Луи выплыл из воды и откинул челку назад, морща нос от воды, попавшей в него. Он тут же запрыгнул на Стайлса, обвивая свои ноги вокруг его бёдер. — Очень нехорошо поступать так с отцом своего ребёнка, Мистер Стайлс, — их губы находились на расстоянии миллиметра друг от друга, а руки Гарри все сильнее сжимали упругие бока шатена, явно показывая своё возбуждение от данной фразы.       Альфа жадно припал к губам юноши, тяжело дыша от хватки шатена на его шее. Луи потерся об него бёдрами, вызывая стон мужчины. — Если бы не Лиам, то ты знаешь, что бы произошло, малыш, — низко сказал Стайлс, отстранившись. — У нас впереди целая вечность, я могу и подождать, — улыбнулся кузен, заправив прядь кудрявых волос за ухо.       Честно говоря, я пытался отвлечься на что-нибудь кроме стонов в воде, но ничего не мог с собой поделать, отчаянно скрывая свои румяные щеки. Я прокашлялся и спросил: — Вы ещё долго будете плавать? — Мы уже закончили, — крикнул мне Стайлс, — Покатаемся на яхте? Погода замечательная, можем поиграть в гольф прямо там. — В гольф на яхте? Гарри, да ты просто затейник! — шутливо ударил его в плечо кузен.       Стайлс улыбнулся и закусил губу, а после позвал своего помощника, который, как оказалось, все это время стоял неподалёку. Ему, видимо, было не в новинку наблюдать за всякой деятельностью своего босса (даже за самой непристойной). — Джонатан, будьте добры, принесите нам чистые вещи и попросите подготовить яхту. — Хорошо, сэр.        Гарри кивнул и повернулся к Луи, укутанном в полотенце. — Тебе холодно? — Стайлс обнял кузена за плечи и прижал к себе. Луи посмотрел на меня и неловко закусил губу. — Немного, — скромно ответил он.       Вещи принесли достаточно быстро и Гарри с Луи переоделись в новые, в то время, как я стоял спиной к ним. Мы направились к яхте, что была пришвартована у причала. Она не была большой, с прочным металлическим корпусом и белоснежным парусом. Мне показалось, что она напомнила мне катамаран. Но, честно признаюсь, Стайлс продолжал удивлять и впечатлять меня. Я знал, что он несметно богат, но не задавался вопросом о том, что включало в себя это богатство. — Это от Bénéteau. Есть ещё парочка от наших отечественных производителей, но эта — моя любимая, — сказал Стайлс, поднимаясь на борт. — А как ты ее назвал? — поинтересовался Луи, с естественным ему прищуром, что придавало ему привычный хитрый вид.        Стайлс опустил взгляд вниз и, слегка ностальгически, улыбнулся. — Людвиг, — ответил он. — Ты знал, что если перевести мое имя на немецкий, получится Людвиг? — кузен присел на скамью и внимательно взглянул на Гарри. — Безусловно, — Стайлс сел напротив и посмотрел на Луи каким-то измученным и усталым взглядом, но затем ласково улыбнулся, заправив прядь каштановых волос за ухо.        Я знал, что явно был тут лишним.

***

      Спальня Стайлса оказалась большой. Но самой огромной комнатой, которую я когда-либо видел, была его гардеробная. Сотни полок с различными тканями из самых разных стран. Все распределено по цветам и материалам, я ещё никогда не видел такого порядка. Луи присел на кровать, оглядываясь вокруг. А мое внимание привлекла коллекция фотографий, висевших в углу комнаты. — Не могу поверить, что ты живёшь тут совсем один! — восторженно сказал Луи. — У меня бывает много гостей, так что мне некогда скучать. Когда можешь позволить себе поездки в разные страны, незачем сидеть дома, — улыбнулся альфа, поднимаясь на второй этаж гардеробной. — Специальный человек покупает мне одежду в Англии, — он взял шляпу с верхней полки и кинул ее вниз Луи, на что тот засмеялся, — Он едет туда к началу нового сезона. У меня тут представлены все ткани, какие только захочешь. Вот, смотри, — он взял малиновую рубашку и бросил не глядя, словно она и не значила для него что-то, — Это шёлк, а вот это — фланель, — ещё одна стопка отправилась следом вниз. — Гарри, хватит! — смеялся Луи, неуклюже пытаясь поймать одежду. Эта ситуация тоже вызывала у меня улыбку. — Индийский хлопок! Лён! — Гарри, прекрати, ты же их испортишь! — кузен держался за живот, не в силах совладать с очередной волной смеха, — Лиам, скажи ему, он сумасшедший! — Тут я бессилен, прости, — усмехнулся я. — Еще фланель! А вот и оксфордский хлопок! Деним! Жаккард!       Рубашки тяжелым грузом летели прямо на Луи, пестрыми вспышками проносясь мимо его глаз. Миллионы долларов летели по комнате, как ненужные бумажки. — Гарри! — он упал на кровать и больше не смеялся.       Я встретился взглядом со Стайлсом, чья веселая улыбка тут же сменилась озадаченностью и непониманием. Он осторожно начал: The xx — Beautiful Shirts (cut) —Луи, что случилось? — в ответ ему последовал жалобный всхлип, от чего он тут же рванул вниз. Томлинсон сидел в окружении цветастых рубашек и тонкие струйки блестели у него на щеках, — Луи… Луи, милый, что не так? — Гарри взял в руки лицо кузена и увидел застывшие слезы в его лазурных глазах. — М-Мне так грустно… — он снова всхлипнул и его алые губы слегка вздрогнули. — Почему? — тихо спросил мужчина. — Потому что… — он поднял взгляд и посмотрел на меня. Стайлс сделал то же самое.       Я так и не понял, что значил этот взгляд, но тут же отвернулся. Может быть, он не хотел, чтобы я слышал этот разговор. А возможно, Луи знал, что я понял причину его внезапной грусти. Ежемесячные поездки за границу, самые дорогие вещи, невероятной роскоши дом, любящий муж, прекрасный ребёнок… Пять потерянных лет горели у Луи на губах, но он прошептал лишь: — Я никогда не видел таких красивых рубашек, — он взглянул на Гарри и натянуто улыбнулся, после чего снова всхлипнул.       Стайлс внимательно посмотрел на него, и лишь уголки его губ дрогнули в ответной полуулыбке. Он взял голову Луи и поцеловал его в лоб, на что кузен тяжело вздохнул. Гарри, скорее всего, предполагал, что рано или поздно потерянные года дадут о себе знать. Луи прилёг к нему на колени, а рука мужчины расположилась на его пояснице. Шатен переплел свои пальцы с пальцами Стайлса, но второй, кажется, и не заметил столь интимный и нежный жест. — Если бы не туман, то был бы виден зелёный огонёк, — сказал он. Кузен приподнялся и переспросил: — Огонёк? — Да. Тот, что горит у вас на причале каждую ночь.       И, вероятно в ту минуту, колоссальный смысл зеленого огонька исчез для Стайлса навсегда. Раньше он был для него путеводной звездой, освещавшей пути и дороги, которыми ходил Луи; раньше он смотрел на него и думал, что, возможно, в эту самую минуту и Луи тоже смотрел на его дом, не теряя надежду. А сейчас… Сейчас он превратился в обычную зеленую лампу на причале и список магических предметов уменьшился на один. — Кто это? — решил разрядить обстановку я, указывая на портрет Гарри и ещё одного мужчины. Луи и Стайлс поднялись с кровати и подошли ко мне, — Ваш отец? — Это Дэн Коуди, старина. Некогда мой первый друг. — Надо же — «Помпадур»*! Так ты ещё и ходил по яхте, — улыбнулся кузен, рассматривая фотографию. — Я тут ещё совсем молод, — кивнул альфа, — Пойдёмте, я хочу вам кое-что показать.       Мы подошли к шкафу со множеством книг и альбомов, стоявших в алфавитном порядке. Он взял одну из ряда и подошёл к нам. — Смотри, это все — о тебе, — он приобнял Луи и перевернул страницу. Это был альбом. На каждой странице была фотография кузена и ещё множество предметов. Цветы, которые, скорее всего, напоминали ему об определённых местах и приключившихся там событиях. Несколько конвертов с письмами, вырезки из газет и дополнительные надписи, которые Стайлс делал сам. — Не могу поверить, что ты все-таки читал мои письма, — сказал Луи, проводя пальцами по одному из них.       Мой взгляд упал на вырезку из газеты, которая гласила:«Завидный холостяк, золотой призёр игры в поло — Найл Хоран, объявляет о помолвке с молодым человеком — Луи Томлинсоном!» Мне даже представить трудно, что чувствовал Гарри, вырезая этот заголовок. — А это что такое? — шатен указал на страницу с длинным стихом, написанным от руки, — Ты сам написал это? — спросил он Стайлса. — Вечером, когда только начинал строить свой дом. «Я наверно тебя потерял, Сквозь бессонные ночи кочуя, Вместо губ твоих — воздух целуя, Вижу радужку дымчатых глаз. Ненавистный позор огорчения, Неприступная крепость твоя, Была главным моим вожделением, А сейчас — это просто мечта. И когда вновь приду я к причалу, То увижу я серый туман, Но пытаясь коснуться сей тучи, Понимаю, что все здесь обман. И взгляну я на яркий источник, Протяну плавно руку к Нему. И шептать буду тихо признания Зеленому огоньку.»