В омут

      Тёплые лучи утреннего осеннего солнца освещали комнату, даруя радость и спокойствие. Открыв глаза, Эва не сразу поняла, что происходит. Над головой синий балдахин и высокие потолки, воздух пропитан свежестью — это была совсем не та обстановка, к которой привыкла девушка. И боль от ран почти прошла, что несказанно радовало. Но сейчас Эва больше переживала по другому поводу: она — парень. Быть представителем мужской половины населения планеты она никогда даже не мечтала, а теперь её несколько пугали некоторые особенности своего нового тела.       Стараясь не обращать внимания на дискомфорт, Эва поднялась и прошлась по комнате. Первым делом она взяла в руки волшебную палочку и, нежно поглаживая древко, вспомнила события прошедшей ночи, которые уже казались ей волшебным сном. После чего подошла к столу и рассеянно пролистала лежащие на нём журналы мод, которые она ранее попросила у Добби. С верхней обложки на неё глядел темноволосый юноша с гордо задранным подбородком. Он прошагивался по странице, со всех сторон демонстрируя свой наряд — строгие чёрные штаны и белую рубашку, которые, при всей своей показной скромности, стоили наверняка немало. Посмотрев прямо в глаза Эве, юноша неожиданно дерзко подмигнул ей и вновь отвернулся.       Эва провела рукой по обложке, не понимая, как возможно такое чудо. Это было так красиво и волшебно, что просто не находилось слов. Кажется, этот мир был поистине удивительным.       В дверь тихонько постучались, и в комнату проскользнула девушка лет восемнадцати, одетая в униформу горничной. Незнакомка была с рыжими волосами и с веснушками, рассыпанными по щекам и маленькому вздёрнутому носику, что Эва невольно залюбовалась.       — Прошу прощения, мистер Малфой, — голос у неё оказался тихим, что совсем не вязалось с огненной внешностью. — Леди Малфой просила помочь Вам одеться к завтраку. — Неловко помолчав, девушка добавила, словно не зная, следует ли это говорить или нет: — Меня зовут Морин, и меня наняли вчера.       «Моя мама — леди! — подумала Эви, вспоминая прекрасную Нарциссу. — Ей это очень идёт…»       Не дождавшись ответа, Морин подошла к шкафу и открыла его. Смутившись, она закрыла створки и направилась к соседнему.       — Извините, мистер Малфой, я ещё не была в ваших комнатах, — взяв что-то в руки, она обернулась. — Что желаете надеть?       Эва неопределённо пожала плечами, продолжая наблюдать за девушкой. Та помялась, но потом что-то выбрала и неуверенно подошла к ней. Эва подумала, что, пожалуй, она сама так же странно выглядит, если не страннее, когда расхаживает по собственному дому, почти ничего о нём не помня. И тут она поймала себя на мысли, что, вполне вероятно, она и есть этот самый Драко, просто потерявший память и сошедший с ума.       Когда ловкие руки стащили с неё пижаму, Морин на какое-то время неловко замялась. Эва вспомнила про жуткие шрамы на спине Драко и мучительно покраснела за свой внешний вид.       — Извините, — опять пролепетала Морин, поспешно принимаясь одевать хозяина.       Эва попыталась улыбнуться, но Морин отвела глаза, и у неё заметно задрожали руки. Переведя взгляд в зеркало, Эва закусила губу: Драко, весь бледный, с уродливым шрамом на щеке, скалился ей в ответ.       — Дальше я сам, — грубо заявил тот Драко, отталкивая служанку, и Эва, наблюдающая за этой картиной через зеркало, ничего не могла сделать. Застёгивая на ходу рубашку, она спешно вылетела в коридор.       В обеденном зале была только Нарцисса. Завидев сына, она улыбнулась и потрепала его по руке.       — Доброе утро, Драко. Как ты себя чувствуешь?       — Доброе утро, мама. Спасибо, мне уже лучше. — Эва поколебалась, а потом сделала то, что хотела сделать ещё вчера — поцеловала мать в щёчку.       Нарцисса удивлённо взглянула на сына, дотронувшись пальцами до щеки.       — Последний раз ты так делал очень давно, ещё до того, как первый раз уехал в школу, — прошептала она. Затем, справившись с чувствами, указала на место напротив себя. — Садись. Сейчас принесут завтрак.       — Я люблю тебя, мама, — твёрдо произнесла Эва, занимая место Драко. — Знаешь, то, что со мной случилось… Это открыло мне глаза на многие вещи. И, если тебе это нравится, я буду всегда так тебя целовать.       — Тебе точно лучше? — тихо спросила Нарцисса.       — Точно.       Нарцисса облегчённо улыбнулась, и некоторое время они завтракали в тишине, которая, впрочем, не казалась угнетающей, а, наоборот, была какой-то странно уютной и комфортной.       — А где отец?       — Как всегда, в Министерстве, — отозвалась леди Малфой. — Но он придёт на обед, обещал явиться до прибытия Гринграссов, чтобы мы достойно их встретили. Надеюсь, ты помнишь об этом?       — Конечно. Только что мне надо делать?       — Просто будь мил с Асторией, и всё будет хорошо. И, пожалуйста, не дерзи мистеру Гринграссу, я понимаю, он тебе не нравится, но он твой будущий тесть, — Нарцисса говорила спокойно, но Эва слышала в её тоне неуверенность, будто женщина сомневалась в своих словах. — По крайней мере, я на это надеюсь…       — Всё пройдёт хорошо, — Эва взяла мать за руку. — Я сделаю всё так, как ты говоришь.       — Спасибо, — улыбнулась Нарцисса. — У меня чудесный сын.

***

      Поднявшись к себе, чтобы скоротать время до появления Гринграссов, и толком не понимая, как себя с ними вести, Эва покопалась в письменном столе и нашла среди каких-то исписанных пергаментов альбом с рисунками. На первой странице была изображена спящая Нарцисса — должно быть, Драко улучил момент, когда мама его не видит. Нарисованная леди Малфой улыбалась даже во сне; видимо, ей снился хороший сон, или она знала, чем в данный момент занимается её сын, но не подавала виду.       Перелистнув страницу, Эва увидела наброски темноволосого паренька в очках, которые и дальше периодически встречались, но были то ли незаконченными, то ли нарисованными наспех. Ещё были нарисованы два толстяка, пожирающие пирожные, довольно улыбающаяся, чуть пухленькая девушка с формами и строгая блондинка — на вид ровесница Драко, — и все они были в зелёных галстуках.       На последнем занятом листе находился портрет ещё одной девушки. Даже не полноценный портрет, а скорее набросок, как в случае с пареньком в очках, будто Драко боялся, что его застанут за этим занятием. С большими глазами чуть на выкате, мечтательным взглядом — девушка казалось какой-то необычной и невероятно притягательной.       Поискав в ящике стола, Эва нащупала карандаш и затем открыла пустую страницу. Она любила рисовать, она это точно знала. Или это знал сошедший с ума Драко. К тому времени, когда часы пробили назначенное время, на листе оказался чёрно-белый набросок темноволосой и сероглазой девушки — той, кем помнила себя Эва.

***

      — Добрый день, Николас, — лорд Малфой пожал руку высокому сухопарому мужчине во фраке и шляпе.       Николас Гринграсс сразу не понравился Эве — шатен с серыми страшными глазами жестокого человека, способного на безжалостные поступки.       — Люциус, — Николас улыбнулся уголками тонких губ. — А где же твой сын? Хочу поздравить его с выздоровлением.       Нарцисса тревожно посмотрела на мужа — этот взгляд не укрылся от Эвы, хоть она и находилась аж наверху лестницы, спрятавшись за перилами, и, стоя на коленях, внимательно наблюдала за прибывшими гостями.       — Он скоро подойдёт, Николас. Рад видеть твоих дочерей. Дафна, Астория.       Пока Нарцисса расцеловывала обеих девушек в щёчки, Эва тщетно пыталась понять, кто же из них невеста Драко. Одну девушку она узнала — именно она была изображена в альбоме Драко. Высокая красивая блондинка едва улыбалась краешками губ, и лицо её не проявляло ни капли эмоций.       Вторая же девушка была чуть ниже ростом, миниатюрная, и белые волосы её были тёплого золотистого оттенка. Она оглядывалась по сторонам, рассматривая всё вокруг, и вела себя намного непосредственнее своей сестры. Из приветствий Нарциссы Эва наконец выяснила, что именно эта девушка и есть Астория.       — А где же Глория? — поинтересовалась леди Малфой, вопросительно взглянув на Гринграсса.       — Моя супруга неважно себя чувствует, — отозвался Николас. — Она очень сожалеет, что не смогла присутствовать.       Эва поняла, что пора спускаться. Она как могла оттягивала этот ужасный момент, но отступать уже было некуда. Эва подбодрила себя, что ничего страшного не может случиться, а даже если и случится, то она тут ни при чём, это всё тело Драко, и его судьба. А ей всё равно.       Когда она спустилась, Люциус разговаривал с Николасом, повернувшись к ней спиной. Нарцисса что-то говорила Астории, и только Дафна заметила появление наследника Малфоев. На её бесстрастном лице проступило явственное удивление.       Эва сделала вздох.       — Здравствуйте, мистер Гринграсс.       Все взгляды устремились на Драко. Люциус смотрел изучающе, Нарцисса подбадривающе улыбалась, Гринграсс изумлённо разглядывал лицо будущего зятя.       Кто-то вскрикнул.       Астория Гринграсс, нежная и хрупкая, будто первый лучик солнца, с ужасом пялилась на лицо Драко. Всхлипнув, девушка вдруг смертельно побледнела и, в отчаянии прижав ладони к лицу, начала медленно оседать на пол.       Николас подхватил и взял на руки бесчувственную Асторию, похожую на опавший цветок. Старшая же его дочь, Дафна, невозмутимо стояла рядом, гордо подняв подбородок и с интересом ожидая исхода ситуации.       — Извините, моей дочери нехорошо, — проронил Николас, но от его слов разило леденящим холодом. — Нам необходимо вернуться домой.       Нарцисса хотела что-то возразить, однако Люциус жестом приказал ей молчать.       — Можете воспользоваться камином, — спокойно произнёс лорд Малфой.       — Благодарю, — сказал Гринграсс. После чего Николас, а вслед за ним и Дафна, направились к огромному белому камину посередине залы. Обернувшись, мужчина бросил следующее: — Нам придётся разорвать помолвку, я всё уже решил. Мне жаль, что так получилось.       И вместе с дочерями исчез в зелёном пламени.       На какое-то мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь тихим ходом часов.       — Мне тоже жаль, — холодно проговорил Люциус и, отвернувшись от пустого камина, невозмутимо подал руку супруге. — Предлагаю, наконец, отобедать.       Эва закусила губу.