В омут

      — Наверное, лучше начать не с этого. А с моих воспоминаний. Я многое уже плохо помню… Точнее, не так… Мои воспоминания… Точнее, воспоминания Эвы… Они будто стираются. С каждым днём, с каждым новым волшебным событием в этой жизни я забываю что-то о том мире… Порой мне кажется, что... то был сон… Или игра моего воображения… Или даже сумасшествие…       — Драко, милый, — Нарцисса обеспокоенно посмотрела на сына. Её изящные черты лица, казалось, совсем истончились. — Ты положительно не сошёл с ума. Люциус, дорогой, — она с надеждой посмотрела на мужа, — мы можем как-то помочь Драко?       — Да, пожалуй. — Лорд Малфой ленивым жестом подозвал домового эльфа. Бросив презрительный взгляд на магическое существо, он холодно произнёс: — Мерси, подготовь в моём кабинете омут памяти.       Нарцисса стиснула руки. Бокал, так и нетронутый, стоял возле неё.       — А это не будет для него опасно? Травматические воспоминания вряд ли помогут выздоровлению нашего сына…       Люциус поднялся. В его взгляде проскользнуло что-то такое, что сложно было прочитать.       — Ты слишком много волнуешься, дорогая. То зелье, что я тебе привёз, ещё не закончилось? Мерси! — он пригвоздил взглядом появившуюся домовуху. — Немедленно позови сюда Морин, пусть она проводит леди Малфой до её комнат и приготовит ей успокоительное. Живее! Или ты забыла, на что способна моя трость?       — Люциус, — щёки Нарциссы заалели. — Я сама могу справиться…       — Я так не думаю.       Лорд Малфой подошёл к супруге и, подав ей руку, почтительно довёл её до дверей, где уже стояла раскрасневшаяся Морин.       — Милорд! Миледи…       — Отведи леди Малфой до её покоев, — приказал Люциус, сверху вниз смотря на горничную, которая не смела поднять глаз. — И не забудь про её зелье.       — Да… Конечно… Милорд, — робко отозвалась девушка.       — Доброй ночи, дорогой, — обернулась Нарцисса, опираясь на локоть Морин. — Доброй ночи, Драко.       Когда за женщинами закрылись двери, Драко передёрнул плечами.       — Не нравится мне Морин.       Люциус одарил сына холодным взглядом.       — Вот как? И что же с ней не так?       — Она так смотрит на мои… мои шрамы… — Рука невольно скользнула по изуродованной щеке. — Как будто страшнее меня нет на свете никого.       — Интересно, какое есть дело моему сыну до мнения какой-то горничной? — усмехнулся лорд Малфой.       Драко вздохнул. Как бы не хотелось отречься от той, другой жизни, другой личности, она, тем не менее, продолжала сидеть глубоко внутри, помогая принимать будто бы не свои собственные решения и слушать не свои собственные мысли.       — Во мне слишком много от Эвы. В том числе и беспокойство о своей внешности.       — Скорее, это низкая самооценка, — криво улыбнулся Люциус. — Нет ничего зазорного в том, чтобы выглядеть неотразимо. Раз судьба сложилась таким образом… Тебе следует больше следить за собой. Пожалуй, зайдём к Марио Лопез. Он решит, что можно с тобой сделать.       — Настоящий мужской салон? — удивился Драко.       — По-твоему, только женщины должны быть красивыми? — поднял бровь Люциус. — Какое маггловское убеждение! Посмотри вокруг — если мантия волшебника измята или испачкана, если его волосы пребывают в беспорядке, а ногти грязны и неухожены — что можно о нём сказать? Он не чистокровный маг, однозначно. Это грязный плебей, рвущийся в высшее общество, но не желающий соблюдать правила хорошего тона. Внешность — идеальное отображение внутреннего мира.       — Но… — Эва всегда считала по-другому. Драко нахмурился. — Это не так. Обычно, наоборот, хорошие люди уделяют больше внимания своему внутреннему миру, а не внешнему.       — И кого же ты считаешь хорошими людьми?       — По книжке, Гарри — хороший парень… — в памяти всплыло воспоминание о злом, полном презрения и чувства собственной правоты взгляде. — Но в жизни он оказался совсем другим.       — Ну вот видишь, — самодовольно улыбнулся лорд Малфой. — Что ещё ожидать от мальчишки, который считает нормальным в приличном обществе снимать с себя грязные носки.       Драко едва спрятал усмешку. Этот эпизод Эва помнила хорошо. Люциус не совсем точно передал информацию о той истории, но знающим лицам догадаться было легко. И тут вспомнился ещё один момент, который совсем был упущен Эвой из памяти.       — Интересно, почему Добби всё ещё на службе у нас… Разве Гарри в той истории с носком не освободил его?       — Того эльфа звали по-другому, — лорд Малфой изменился в лице. — И мне весьма интересно, откуда ты знаешь такие подробности?       Вот оно. Первое видимое отличие. Или, может, Эва что-то перепутала? Просто не так поняла, забыла…       — Это всё из той книги… Но воспоминания становятся совсем мутными. Я больше не могу чувствовать в них уверенность.       — Весьма интересно, — протянул Люциус, отставляя стакан с виски. Как заметил Драко, отец пил с утра, но по нему нельзя было сказать, что он пьян. — Тогда пройдём в мой кабинет.       В кабинете лорда Малфоя царила обычная чопорная тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. Девушки с пасторали за креслом тихо шептались, но тут же замолкли, стоило мужчинам перешагнуть порог. Вспомнив об обстоятельствах последнего посещения этого места, Драко вздрогнул. А потом увидел её. На письменном столе находилась неглубокая широкая серебряная чаша, с вырезанными по ободку рунами и инкрустированная драгоценными камнями. От неё так и веяло чем-то древним и могущественным.       — Садись, — Люциус указал на своё кресло, придвинутое к столу.       — Что… — голос почти сел. — Что мне надо делать?       Осознание, что сейчас рядом будет вершиться серьёзная магия, совсем отличная от того, что было в школе, — пугало, бросало в дрожь. И погружало в сладкое томление.       Лорд Малфой присел на стол. Расстегнул высокий воротник. А потом чуть повернулся навстречу. Холодные пальцы коснулись висков Драко. Ледяные перстни холодили разгорячённую волнением кожу.       — Закрой глаза, — тягучий голос успокаивал. — Расслабься. Попытайся всё вспомнить.       Драко послушно выполнил распоряжение. Лёгкая усталость приятно расползалась по телу, непрекращающийся с первой же минуты в этом мире страх отступал, опьянение после выпитого накатывало горячими волнами — одна за другой, одна за другой.       Или это уже были волны чего-то другого?       — Легилименс.       Бархатистый голос проникал в сознание, подобно лёгким волнам утреннего прилива. Прохладные волны успокаивали разгорячённое тело, осыпали солёными брызгами пушистые крылья, намочили прямую платиновую чёлку. Пляшущее в воде отражение криво усмехнулось, почти сразу же сменяясь элегантным образом лорда Малфоя. Секунда — и оно вновь изменилось.       Стало холодно.       Голова закружилась.       Воспоминания разномастными всполохами подхватили спокойствие и умиротворённость, разбивая их об острые прибрежные скалы.       Будто стальные когти проникли в голову, перебирая один клочок прошлого за другим, всматриваясь в каждое из лиц, что мелькали в пёстром вихре воспоминаний.       Когти вцепились в зеркало.       Серые злые глаза.       Иссиня-чёрные локоны.       Злая усмешка.       Медальон.       Резкий смех наполнил всё существо, причиняя невероятную боль. Боль, что была равна по силе боли от когтей и клюва гиппогрифа. Боль, что была почти такой же явной, что и боль от ощеренной пасти, от зубов…       — Драко!       Огонь разгорался, пожирая лицо, шею, плечи…       — Сын! Очнись же!       Качнувшись, Драко распахнул глаза.       — Слава Моргане.       Прохладные ладони задержались ещё секунду. Расширившиеся зрачки встретились с точно такими же чёрными зрачками, заслонившими собой почти всю серую радужку. Лорд Малфой отвернулся.       — Я бы мог научить тебя пользоваться Омутом памяти, но сейчас мне нужны все твои воспоминания. Гораздо проще достать их было именно таким способом.       Он словно оправдывался.       «Но разве способен к оправданиям такой величественный и властный человек?» — невольно подумалось Драко.       Руки ходили ходуном.       Драко смотрел на свои изящные дрожащие кисти настоящего потомственного аристократа. В ушах всё ещё звучал тот смех. Ставший слишком знакомым.       — Надеюсь, вы достали всё, что нужно, отец.       Лорд Малфой обернулся.       Пытавшие поглотить весь свет зрачки уже вернулись к прежним размерам.       — Я видел её.       Дрожь вновь пронзила всё тело Драко.       — И что же нам делать?       Люциус наклонился над столом, разглядывая серебристые и голубые вспышки света, бурлящие в магической чаше. Его длинные платиновые волосы почти доставали до странной субстанции, что была похожа то ли на газ, то ли на жидкость.       — Можешь идти, Драко. Я разберусь с этим.