В омут

      Эва нервно постукивала кончиками пальцев по костлявой коленке Драко Малфоя, не в силах поверить в реальность происходящего. Но волшебный мир на то и волшебный, чтобы не уставать удивляться каждый новый день. Хотя то, что разворачивалось в данный момент, было на взгляд Эвы больше похоже на всеобщее сумасшествие. Или всё-таки это она сошла с ума, что было бы логичнее в этой абсурдной ситуации?       — Драко, милый, неужели тебе не интересно? — осторожно спросила леди Малфой, сидящая рядом.       Нарцисса отставила маленькую фарфоровую чашечку обратно на низкий столик и повернулась к Эве, нежно дотронувшись до её руки тёплой ладонью.       — Я просто никак не могу понять…       Люциус в кресле напротив вертит в пальцах стакан, будто бы отстранённо рассматривая консистенцию своего напитка. От звука голоса Драко он поднимает голову, окидывая Эву пристальным стальным взглядом.       — Может, это мой безумный сон? — шепчет Эва, опуская глаза.       Диван под ней очень мягкий, расслабляющий, будто бы призывающий отдохнуть и забыться. На столе — очередной изящный сервиз с маленькой прячущейся буковкой «М», небольшая пузатая ваза с благоухающими цветами, отложенная доктором Питерсом газета с пестрящими беспорядочными движениями колдографиями.       — Не волнуйтесь, леди Малфой, — доктор Питерс успокаивающе улыбнулся, снимая с переносицы очки и закрывая журнал, который внимательно пересматривал. — Поведение мистера Малфоя совершенно нормально для его состояния. Конечно, как вы знаете, в моей практике таких случаев перемещения душ ещё не было… Как впрочем и ни в чьей из моих современников… Но согласно медицинскому журналу моего отца, который сталкивался с подобными происшествиями, мистер Малфой благополучно перенёс обратное перемещение, потому что в противном случае он бы сейчас не находился с нами, а пребывал в госпитале для душевнобольных.       Эва поморщилась от последних слов доктора, заметив, как побледнела Нарцисса, и как похолодел взгляд Люциуса.       — Вы сейчас говорите о моём сыне, Питерс.       — Конечно, лорд Малфой. Но, к слову, пациенты моего отца были из не менее знатных семейств, — усмехнулся доктор. — Магия, творящая подобное, уже давно была запрещена и забыта, так что каждое моё действие в этом направлении — это риск. Как и для вас, так и для моей репутации.       — Зачем вы так пугаете! — воскликнула Нарцисса, и Эва почувствовала, как лёгкая изнеженная ручка матери Драко сжимает её руку до боли.       — Не волнуйся, дорогая, — Люциус закинул нога на ногу и отставил стакан. Взгляд из стального стал предупреждающим. — Многоуважаемый доктор знает, как много зависит от его усилий. Питерс, вы же лучший в своей стране, не так ли? Скажите, я не буду сожалеть о своём доверии?       — Конечно, лорд Малфой. — Эва заметила, как доктор незаметно стёр выступившую со лба испарину. И продолжил, как ни в чём ни бывало, одарив всех присутствующих широкой американской улыбкой. — Я действительно лучший. И вы в этом убедитесь.       — Вот видишь, дорогая, переживать не о чем, — снисходительно протянул Люциус.       — Спасибо, доктор Питерс, — на лице Нарциссы появилось облегчение вперемешку с признательностью.       Эва потихоньку вытащила свою руку из железной, но уже ослабевшей хватки леди Малфой, и украдкой протёрла вспотевшие пальцы о шёлковую рубашку Драко, поймав неодобрительный взгляд Малфоя-старшего.       — Я всё равно не понимаю…       — А разве ты внимательно слушал, сын?       — Да вы ещё ничего толком и не сказали! — опять поморщилась Эва. — Можно сначала? Я не осознаю да и не помню себя волшебницей… ну, или волшебником… да и парнем вообще! Наверное, я теперь по сути как магглокровка…       — Замолчи! — лицо Люциуса пошло красными пятнами. — Как ты смеешь говорить такое про свой род?       — Драко! — Нарцисса закрыла лицо руками. — Что ты говоришь?! Как можно!       — Кхм. Прошу прощения, лорд и леди Малфой, но ваш сын частично прав, — доктор Питерс поправил очки. — Конечно, никто не спорит о его происхождении, но его душа весь его сознательный возраст была кем-то другим, осознавала себя… кхм… как я понимаю, девицей… да ещё и обычного маггловского происхождения. Тот, кого вы воспитывали, кого вы помнили как Драко — это не Драко. Это другой. Вы должны смириться с тем, что ваш сын не знает вас, что он не знаком с этим миром, что ваш сын совсем отличается от того, другого юноши, который был с вами до происшествия с гиппогрифом.       Во время этой тирады Эва внимательно смотрела на Люциуса, и готова была поклясться, что ни чёрточка в его лице не дрогнула. Но ей почему-то стало страшно.       — Милый! — Нарцисса обняла Эву, прижимаясь мокрой щекой к её щеке.       — Мама… — она не знала, можно ли ей обращаться к этой прекрасной женщине так, но не смогла сдерживать свои чувства. — Не плачь… Прошу…       — Прости нас, — прошептала Нарцисса, обнимая Эву так отчаянно, так порывисто, будто бы была обычной женщиной, а не холодной леди. — Я больше никогда тебя не оставлю одного, больше никогда! Милый мой сынок… Мой Драко… Мне так бесконечно жаль, что мы обрекли тебя на ту жизнь, что была у тебя без нас! Мне кажется, будто у меня вырвали сердце и вставили его, кровоточащее и умирающее, обратно!       Сильная ладонь опустилась на плечо.       — Я всё исправлю.       Эва подняла лицо, вглядываясь в ставшие жестокими черты лица Люциуса Малфоя.       — Отец? — она замялась. — Я могу?..       Лёгкая улыбка на секунду осветила лицо Люциуса.       — Да, Драко. Сын.       Эва вдохнула, успокаиваясь, и спокойно попросила:       — Прошу прощения, если моя просьба покажется вам глупой, но я очень хочу узнать всю историю с перемещением. Я что-то чувствую, будто бы чужое… Чужие воспоминания, какие-то моменты, лица… Но откуда они, не знаю. Иногда незнакомые вещи мне кажутся просто давно забытыми. Иногда я вспоминаю странные вещи, которые и вовсе ещё не произошли. Я что-то чувствую к вам, лорд и леди Малфой… Будто бы что-то родное, но далёкое… Помогите мне, прошу, разобраться со всем этим.       — Если вы позволите… — доктор Питерс поднялся с места, собирая бумаги.       — Конечно, — милостиво кивнул лорд Малфой. Он отошёл к бару возле окна, наполняя два стакана. Вернувшись к креслу, где он сидел ранее, Люциус позвал домовика и велел ему принести бокал вина для супруги.       Нарцисса нахмурилась.       — Надеюсь, дорогой, ты не собираешься…       — Собираюсь. Разговор предстоит тяжёлый. Для всех нас.       Нарцисса досадливо поджала губы, но бокал приняла.       Эва ухватила подплывший к ней стакан и вцепилась в него, как в спасительную нить, ожидая волнующие её объяснения.       — Когда на уроке на тебя напал гиппогриф, — начал Люциус. — Мы думали, что больше не увидим тебя живым. Как ты уже знаешь, раны, нанесённые магическими существами, практически не поддаются лечению. Магия может многое, но здесь она бессильна. Но нам очень повезло, что птицу удалось практически сразу же успокоить, а один мой знакомый посоветовал хорошую клинику в Штатах, в которой занимаются новыми разработками, соединяя магические методы лечения с маггловскими, — на последнем слове Люциус поморщился. — Доктор Питерс сразу же приступил к твоему лечению, Драко, и в этот же вечер сообщил нам, что обнаружил некоторые странности. Ты оказался жив не только благодаря везению и новым методам Питерса, но и благодаря силе того человека, что переселился в твоё тело.       — Если бы не это происшествие, то мы бы никогда не узнали, что тебя с нами нет! — голос Нарциссы дрожал. — Я чувствовала, что ты начал меняться перед школой… Но я не думала, что это… Это было… Что это уже был не ты…       Люциус молчал.       — А когда… Когда это случилось?       — Это ещё точно неизвестно, — глаза Нарциссы покраснели.       — Но мы это узнаем. — Голос лорда Малфоя был твёрд. — С помощью доктора Питерса мы смогли провести ритуал замещения душ. И вернуть тебя. Но душа, что была в твоём теле — сильна. Мы не знаем, что это за маг, и что ему было нужно.       — Её зовут Эва, — прошептала Эва. — Я видела её во сне… Сначала я думала, что всё, что со мной случилось здесь — это сон, а сон, что мне приснился — это моя настоящая жизнь, которой я жила раньше. В этом сне я видела себя в зеркале, но я была… другой… Это была не я! Она называла меня Драко, и, кажется, была очень зла…       — Значит, Эва… — Люциус откинулся на спинку кресла.       — Но ты — не она! — воскликнула Нарцисса. — Драко, милый, ты должен нас помнить хоть немного. Ты должен себя помнить. Чувствовать! Прислушайся к себе.       Эва прикрыла глаза, пытаясь принять то, что ей говорили весь этот вечер. С того времени, как она оказалась в этом мире, она пыталась казаться Драко, но она так и не стала им.       «Собой, — поправила себя Эва. — Может, дело в том, что я рассматриваю его и себя — как разных людей?»       Вдыхая аромат духов Нарциссы, Эва чувствовала, как успокаивается её сердце и расцветает душа. Чувствуя сильную руку Люциуса на плече, Эва чувствовала радостное предчувствие, подобно маленькому ребёнку, ждущего отца с работы, чтобы поиграть с ним в самые интересные игры, непохожие на времяпрепровождение с мамой, которая рядом всегда.       Она попыталась вспомнить своих настоящих родителей. Тех, что были в её настоящей жизни. Но в памяти остались лишь две тени, которые что-то говорили, куда-то её водили, что-то делали. Которые были ненастоящими. Которые не вызывали таких чувств, которые вызывали в её душе лорд и леди Малфой.       Они стали чужими.       Эва попыталась вспомнить друзей, из той, другой жизни. Но помнила лишь смеющееся лицо Гектора, поклоняющееся другой, настоящей Эве.       И вспомнила лицо Пэнси, хлюпающее носом и склонившееся над ним, когда Драко был совсем один, унижен и почти уничтожен. Улыбку Тео, всегда вежливую, всегда радостную, всегда настоящую. Растерянное, но самоуверенное лицо Поттера, из-за которого Драко попал в ловушку однокурсников. Отстранённую Дафну и презрительную Асторию.       Они были настоящие.       Как и боль от ударов туфель. Как и слёзы Пэнси. Как кровь и синяки на собственном теле. Как плевок Сириуса. Как прикосновения мамы. И молчаливая поддержка отца.       — Я — Драко Малфой, — гордо произнёс Драко Малфой.       Гордость переполняла всё его существо.       Эва — это больше не его часть.       Эву следует забыть навсегда.       — Нам следует поговорить об Эве, — идиллию нарушил лорд Малфой. — Драко, что ты о ней помнишь?       Нарцисса успокаивающе дотронулась до сына.       Драко вздохнул.       — Мне кажется, она из будущего… И, кажется, там есть одна сказка… Про Гарри Поттера…