В омут

      Прекрасные голубые глаза, в оформлении светлых подрагивающих ресниц; глаза, полные всепоглощающей любви, — именно их увидел Драко, только пробудившись ото сна.       Его мама мечтательно улыбалась, будто бы смотря куда-то сквозь время и не замечая ничего вокруг.       — Драко, сынок, — улыбнулась фея, словно очнувшись от лёгкой дрёмы. Нежные пальчики коснулись его лба.       — Доброе утро, — сонно отозвался Драко. — Всё в порядке?       — Всё замечательно, милый. Просто я никак не могу привыкнуть к тому, что ты теперь с нами. Извини, что зашла без предупреждения, Драко. Я подожду тебя в гостиной, пока ты собираешься.       Её одежды всколыхнулись, по спальне поплыл сладкий аромат с терпкими нотками.       Остановившись в дверях, леди Малфой почти робко попросила:       — Если ты не против, милый… Я бы хотела тебя расчесать. Как когда-то…       — Конечно, мама… Я не помню этого, но, думаю, мне это нравилось.       Её лицо разгладилось и посветлело.       — Спасибо, милый.       Драко очень не хотелось задерживать настолько любящую женщину, что он спешно собирался, на скорую руку выбрав одежду. В последний момент он решил отказаться от галстука, ведь навряд ли нужны все эти формальности на обычном семейном завтраке. Взяв с туалетного столика расчёску, Драко вышел в малую гостиную, где на большом диване Нарцисса рассеянно листала журнал.       — Можно? — спросила она, с трепетом беря расчёску из его рук.       Драко кивнул, присаживаясь чуть боком, чтобы матери было удобнее.       Он знал, что она улыбалась.       Её прикосновения были лёгкими, тягучими, уверенными.       Она действительно делала это раньше.       Драко было очень жаль, что он ничего этого не помнит.       Проклятая Эва!       Уже смотрясь в зеркало, он чуть морщился, стараясь не обращать внимание на шрамы. Но рука Нарциссы ласково прикоснулась к уродливым следам, а на лице её не было ни капли отвращения. Будто бы она ничего этого не видела.       Он вспомнил, что у Пэнси всегда был точно такой же взгляд. Она, как и мать, словно не замечала его уродства. Словно видела его самым красивым.       — Спасибо, — слабо улыбнулся Драко, не зная, за что благодарит — то ли за причёску, то ли за любовь. Наверное, он благодарил за всё.       Спускаясь к завтраку, они прошли мимо портретной галереи. Возле последнего портрета Драко остановился.       — Кто это?       Мальчик, виденный им раньше, как раз перед побегом из мэнора, обиженно надул губки и отвернулся.       — Это… — Нарцисса вздохнула. — Альтаир Лестрейндж. Твой кузен. Белла заказала его портрет незадолго до того, как она… Как её осудили. Она попросила оставить портрет у нас.       — А как же…       — После гибели… После… Разгрома оппозиции… После этого начались проверки. Все волновались за своё благополучие, на детей тогда почти не обращали внимание… И произошла серия похищений. Альтаира так и не нашли. Никто даже не знает, как он умер…       Драко взял мать за руку.       — Мне очень жаль.       — Это было давно, — тихо проговорила Нарцисса. — Почти все уже и забыли.       Это было уже второе отличие. Никто и не думал, что у Беллатрикс до тюрьмы были дети.       В тяжёлом молчании они дошли до обеденной залы. Боясь ещё больше расстроить мать, Драко предпочёл не задавать ей вопросы, хоть их и было много. Благо, что оказавшись в столовой, Нарцисса почти сразу отошла от своего печального состояния.       Лорд Малфой уже ждал их. Пододвинув стул супруге, он распорядился, чтобы еду подавали.       Завтрак прошёл спокойно. Но в этот раз тишина не казалась ни тяжёлой, ни бесконечно тянущейся. Лорд и леди Малфой изредка обменивались ничего не значащими фразами. Нарцисса один раз поправила ожерелье. Люциус один раз улыбнулся. Вот и всё. Но и то, и другое было необычно.       Когда подали чай, лорд Малфой обратил внимание на сына.       — Завтра тебе нужно вернуться в школу, Драко. Если ты, конечно, хочешь туда возвращаться.       Драко вздрогнул.       — Я… Я не знаю… Там мои друзья…       — У тебя есть время подумать. Вечером ответишь. Я приму любое твоё решение.       И он перевёл взгляд на супругу. Которая, опустив ресницы, второй раз дотронулась до ожерелья.       Вернувшись в свои комнаты, Драко достал из нижнего ящика письменного стола альбом. Перелистывая страницы, он всматривался в лица однокурсников. Не хотелось видеть ни Поттера, ни его рыжего дружка с Грейнджер. Перед глазами постоянно всплывали сцены, где предупреждённый Поттер чуть ли не смеётся ему в лицо, называя сумасшедшим, вечные оскорбления от Рона, недоумённый взгляд Гермионы. Там, в книге, они были положительными персонажами, но в реальности всё оказалось сложнее, здесь они были по разные стороны и им не дано было понять друг друга.       А ещё была Астория. Видеть её было, что смотреться в зеркало. Наблюдать собственную реакцию на обезображенное лицо, шею, ключицу, руку. Чёртова Астория.       Но куда больше всех вместе взятых недоразумений с Поттером и его компанией, и даже обмороков Астории, Драко до дрожи в коленях пугали остальные слизеринцы. Все шрамы разом начинали болеть, стоило только вспомнить ту злосчастную ночь. Нет, он не сможет больше вытерпеть, если события тогдашней ночи повторятся. А какая вероятность, что всё пойдёт по кругу?       — Мне страшно, — тихо сказал Драко, склонив голову перед отцом. — Я очень боюсь.       Люциус скрестил руки.       — Если ты сомневаешься в том, возвращаться или нет, то вот мой совет. Для начала завоюй расположение сокурсников. Поставь границы. Как с тобой можно обходиться, как нельзя. И что за это будет. И если границы всё же будут нарушены, то делай что хочешь, но выполняй свои обещания.       — У меня получится?..       — Конечно, Драко, — по губам Люциуса пробежала полуулыбка. — Ведь ты мой сын.       — Но уже столько всего произошло… Такой позор… Такое унижение…       Люциус откинулся в кресле.       — Всё всегда можно исправить. Главное этого хотеть. Хочешь ли ты, Драко?       «И как после этого его разочаровать?» — с горечью подумал Драко, стараясь отогнать страх куда подальше.       — Да, конечно, — вслух ответил он. — Я не подведу тебя, отец.       Оставался ещё один вопрос, который тревожил Драко почти так же сильно, как и вопрос с сокурсниками. Сириус Блэк. Почему отец, применивший заклятие считывания мыслей, ничего не сказал ему по этому поводу, отпуская единственного ребёнка в замок, по которому бегал преступник и террорист?       В любом случае, Драко не жаждал ни с кем обсуждать Сириуса, ведь тот не собирался никому причинять вред. И какого чёрта Поттер его не послушал? Удалось бы избежать множество неприятностей…       А ещё что-то надо делать с крестражами.       — Отец?       Люциус отложил документ, который просматривал, и вновь обратил внимание на сына.       — А что с крестражами?       Лорд Малфой поджал губы.       — Ты не должен в это вмешиваться, Драко. Это опасно даже для сильных волшебников.       — Но…       — Я решу эту проблему. И оставим этот разговор. Доброй ночи.       Вернувшись в покои, Драко рассеянно перебирал вещи, которые стоило бы взять в Хогвартс. Наверное, отец был прав. Незачем лезть в такую страшную магию.       За окном покатилась яркая звезда, прорезав ночной горизонт золотой вспышкой.       Закрыв глаза, Драко от души пожелал, чтобы Люциус Малфой поскорее решил проблему с Волан-де-Мортом. За полтора года можно успеть.       Драко в это отчаянно верил.