В омут

      Ливия тепло обняла Драко на прощание. Потом лёгким движением зажатой в пальцах палочки ловко отлевитировала его чемодан из крокодиловой кожи мимо последних прощавшихся учеников и их родителей прямо в тамбур, аккуратно поставив его у стенки.       — Буду скучать по тебе, — с лёгкой улыбкой произнесла она, открывая чёрную сумочку из стёганой клетки и на цепочке. Достала простой серебряный портсигар и повертела в руках. — Знаешь, Драко, если не считать детства, то эти праздники были лучшими в моей жизни.       Он кивнул, чувствуя, как в душе разливается тепло.       — Жаль, что мама с отцом не смогли…       Она нежно дотронулась до его щеки изящной ручкой, затянутой в тонкую белую кожаную перчатку. Её серые глаза смотрели с такой любовью, что защемило сердце.       — Ты так похож на моего брата… — медленно проговорила Ливия, будто возвращаясь в какие-то далёкие воспоминания. И Драко понял, что эта любовь в её глазах предназначалась не ему.       Поезд дал первый гудок, и Ливия вздрогнула, словно приходя в себя. Чуть дрожащими руками открыла портсигар, извлекая тонкую сигарету и поджигая её огнём тихого заклинания. Затянулась. Лицо её разгладилось, став полностью безмятежным и невероятно спокойным. На бледных губах вновь заиграла лёгкая улыбка.       — Мы ещё увидимся, Драко. Счастливого пути, дорогой.       Он бросил последний взгляд на неподвижную тётушку, торопливым шагом направляясь к поезду через опустевший перрон. Подхватив чемодан, толкнул дверь, проходя во внутрь вагона и сталкиваясь с волной шума и хаотичного движения, которые гигантской волной поднялись над ним, чтобы с бешеной силой окатить своей опустошающей энергией.       После домашнего тепла и счастья возвращаться в холодные стены школы вовсе не хотелось. Теперь он знал, что желанен, любим, понимаем. Теперь бежать не было нужды. Ливия сказала, что перед праздниками отец приобрёл какие-то акции, и они обязаны были «выстрелить». И несмотря на то, что Ливия делала вид, что не знает ничего о магглах, порой она забывалась, и получались подобные интересные оговорки. Или та же сумка Шанель «2.55», с которой она пришла его провожать. Было очень любопытно, чем же тётушка на самом деле занималась в своей Норвегии.       В любом случае, дома было намного лучше, чем здесь. Драко пытался забыть то, что было перед тем, как его в прошлый раз забрала Нарцисса, хотя иногда терялся в догадках — знали ли, поняли ли его родители, что с ним произошло, ведь никто и словом не обмолвился о случившемся. Он гадал, почему же тогда так неловко извинялся Флинт, и почему промолчали остальные. Собственно, он не знал, был ли Флинт виноват, ведь он не видел ни одного лица. Точнее, он помнил, что ему показалось, что он видел Флинта. Но, может быть, действительно показалось? И тихий, сковывающий, но пока ещё слабый и надёжно прячущийся страх засел в его сердце.       Поезд тронулся.       Сквозь приоткрытые двери было хорошо видно смеющиеся глаза, широкие улыбки, ясно слышно взрывы смеха и громкие споры. Мелькали жёлтые, красные, синие галстуки.       Несколько компаний настороженно затихали, стоило ему встретиться с кем-то из них глазами. Он лишь ещё выше поднимал голову, чувствуя себя здесь абсолютно чужим, стремясь скорее попасть к своим.       Наконец-то появился зелёный цвет. Им оказался светловолосый кудрявый второкурсник, упавший прямо ему в ноги мимо упрыгавшей в соседнее купе огромной розовой жабы.       — Прости, Драко! — тут же вскочил мальчишка. Его лицо и уши пылали яркими красными пятнами. Криво повязанный зелёный галстук отчаянно сбился. — Меня зовут Джуд, мы с тобой ещё не общались так близко!       Драко вспомнил, что иногда замечал шумного мальчика в гостиной; их постоянные споры с братом из-за жабы трудно было не запомнить. Перехватив ручку чемодана, он усмехнулся.       — Ты не видел Тео или Пэнси?       — Да, я знаю, где они! — воскликнул Джуд, невольно начиная поправлять галстук, но делая только хуже. — Давай провожу!       По дороге они встретили Блетчли и Уоррингтона, которые стояли в тамбуре, уже одетые в школьные мантии, и курили обычные маггловские сигареты, лениво перебрасываясь неспешной беседой.       — Привет, Драко, — первым поздоровался Блетчли, оторвавшись от разглядывания пейзажей.       Уоррингтон поспешно загасил бычок о стену и только тогда повернулся, притоптав окурок сапогом. Кивнул.       Драко тоже кивнул, задумавшись, были ли вратарь и охотник одними из тех, кто мстил ему той ночью. Кинул быстрый взгляд на их обувь. Ничем не примечательные ботинки и сапоги. Может, они и были. А может, и нет.       — Драко! — окликнул его Блетчли, когда он уже заходил в следующий вагон.       Он обернулся.       — Только Клэри не говори, ладно? Она меня убьёт, если узнает.       Он опять кивнул.       В следующем вагоне они сразу же столкнулись с Теодором. Он расплачивался с продавщицей сладостей. Протянув женщине деньги, Тео забрал охапку всякой всячины и только тогда увидел Драко.       — Я взял на всех, проходи, — и он толкнул дверь ближайшего купе. — Пэнси уже успела развести трагедию, что ты собрался отчисляться из школы и поэтому тебя нет.       Продавщица тоже к ним обернулась.       — Может быть, желаете чего, молодые люди?       Джуд тут же кинулся к ней.       — Да, желаю!       Драко опять усмехнулся и прошёл вслед за другом в купе, где на него сразу же накинулась с объятиями счастливая Пэнси.       — Ты вернулся!       — Почему ты решила, что я собираюсь отчисляться? — он поднялся на цыпочки, закидывая наверх свой чемодан.       — Ну… — Пэнси села к окну и опустила глаза.       И он её понял.       Сел рядом, рассматривая груду сладостей, вываленных Теодором прямо на сиденья. Взгляд зацепился за яркую обёртку с рисунком лягушки. Когда он её раскрыл, изнутри с забавным кваканьем выскочила шоколадная лягушка и смешно запрыгала по купе в тщетных поисках выхода.       Теодор бросился её ловить. Картина и вправду была презабавная. Засмеявшись, Драко к нему присоединился, чувствуя, какое счастье это невинное баловство дарит его внутреннему ребёнку. Пэнси визжала, поджимая под себя ноги, когда они проносились мимо.       — Фу, как это противно, уберите её! Терпеть не могу лягушек, даже таких!       Когда они, наконец, её поймали, Пэнси вновь чинно уселась и, поправив складки платья и сложив руки на груди, брезгливо сморщила носик.       — Надеюсь, после того, как она тут везде проскакала, вы не собираетесь её есть?       Драко переглянулся с Теодором. У того в глазах плясали смешинки.       — Конечно, собираемся, — Тео приподнял лягушку за одну лапу. — Драко, хочешь заднюю лапку? Или, может быть, тебе оставить её голову?       — Вы отвратительны! — Пэнси зажмурилась. — Не хочу это видеть!       — Ладно, не переживай, — Драко подошёл к окну и открыл его. — Мы её выпустим.       — Но только ради тебя, — согласился с ним Тео и выкинул дёргающуюся лягушку в окно.       Открыв глаза, Пэнси осмотрела друзей и вздохнула.       — Мерлин, только посмотрите на себя. Вы все измазались в шоколаде! И что с вашими причёсками… И с одеждой…       Тео сел напротив и подмигнул.       — Но ты можешь нам помочь.       Пэнси опять вздохнула и достала волшебную палочку.       — Ладно, так и быть.       — А как у вас прошли каникулы? — спросил Тео, разворачивая шоколадный батончик.       Пэнси доколдовала над Драко и залюбовалась проделанной работой.       — Прекрасно выглядишь. Вот, возьми зеркало, можешь посмотреть.       Драко заглянул в круглое серебряное зеркальце на длинной ручке. Волосы были уложены идеальным образом, галстук идеально завязан, воротник стоит полностью симметрично. На шрам он привычно не смотрел.       — Идеально.       Потом повернулся к Тео.       — Мы праздновали Йоль. Моя тётя Ливия, сестра отца, оказалась очень классной. С остальными особо близко не пришлось общаться, но они вроде ничего, — про то, что у него скоро будет сестра или брат, Драко решил умолчать, насколько он понял, в магическом мире на эту тему не распространялись до тех пор, пока ребёнок не появится на свет.       — Семейные праздники, даже завидую тебе, — протянула Пэнси, последним взмахом палочки убирая пятно с белоснежной рубашки Тео. — Я дико жалею, что поддалась порыву и приняла приглашение Дафны. Готово!       Теодор улыбался, оглядывая себя в зеркало.       — Спасибо, Пэнс. Ты замечательна.       Пэнси чуть покраснела и поспешно забрала зеркало, принявшись искать для него место в своей сумочке.       — Кстати, почему жалеешь?       Она подёрнула плечом.       — Сначала вроде бы всё было ничего. Познакомилась там с двумя девочками из Шармбатона. Попробовала невероятно вкусные пирожные. Подслушала разговор Дафны с Асторией…       — Ты? Подслушивала? — усмехнулся Тео.       — Ага. Они говорили тихо, пришлось слушать через замочную скважину, согнувшись в три погибели. Зато я теперь знаю, что Дафна тебе даже симпатизирует, Драко. Жаль, вы не слышали, как она наехала на свою мерзкую сестричку!       Драко удивился.       — Даже не верится, что Дафна может на кого-то наехать. Она для этого слишком спокойная.       — И я так думала. До тех пор, пока разговор тот не услышала. А дальше — больше. Меня застукал один красавчик-австриец. Пришлось притворяться дурочкой, чтобы всё прошло гладко…       — Ну ты даёшь, Пэнс, — рассмеялся Теодор.       — Ты ещё до конца не дослушал даже.       — Было что-то покруче?       — Намного, — пафосно произнесла Пэнси. — Девочки решили позвать гадалку. — Она выдержала эффектную паузу. — И мне пришлось с ней разобраться.       — Разобраться, Пэнс? — Теодор смеялся в голос.       — Влепила ей пощёчину.       — Ты, похоже, гордишься собой. И что же она такого ужасного сказала? Или, может, сделала?       Драко поймал быстрый взгляд Пэнси, но подруга тут же опустила глаза.       — Что она сказала? — повторил он за Тео.       — Просто полный бред, — Пэнси изучала свои ногти с идеальным маникюром. Потом вдруг подняла голову и улыбнулась Теодору. — А как прошли твои каникулы?       Тот пожал плечами.       — Тоже как обычно. Совершенно ничего интересного.       С поезда сходили молчаливо, каждый погружённый в свои мысли. Драко шёл вслед за друзьями, вглядываясь в синие тени, обступившие их со всех сторон. Снег под ногами негромко хрустел, уставшие от долгой дороги ученики негромко переговаривались. Холодный ветер заставлял повыше наматывать шарф и ускорять шаг.       На большой поляне он встал как вкопанный, с ужасом рассматривая страшных чёрных коней, больше напоминающих жуткие скелеты, обтянутые кожей. Белые глаза в окружающей их темноте светились, а мощные перепончатые крылья хлопали в воздухе.       — Идём, — потянула его Пэнси в ближайшую карету, запряжённую одной из этих страшных тварей.       Колени не слушались. Казалось, сделай он шаг, и они подломятся, не в силах больше подчиняться, идти против своей воли. Эти чёрные существа казались порождениями его самых отвратительных кошмаров, которые, только перестав его мучить, вновь вырвались на свободу.       Он вдруг ощутил руку на своём плече.       — Ты тоже их видишь?       Слабо кивнул.       — Кто это, Тео? Неужели никто больше это не видит?       — Это фестралы. Их видят лишь те, кто познали смерть. У меня это была мать. А чью смерть познал ты, Драко?       Горько улыбнулся.       — Наверное, свою.       Пэнси ласково погладила его по руке.       — Мальчики, ну что за ужасы? Будто вам больше и поговорить не о чем. Драко, не говори глупости. Если бы ты познал свою смерть, не стоял бы тут с нами. Я, конечно, очень рада, что не вижу этих страшилищ, и я очень вам сочувствую. Но давайте не портить ещё больше наш последний день свободы? Завтра же опять уроки… А мы даже отдохнуть не успели.       Но отдохнуть так и не получилось. Устав от непривычно долгого пути, Драко весь ужин желал, чтобы тот закончился скорее и можно было пойти спать. Отмахнувшись от предложения посиделок у камина, он сразу же ушёл в спальню.       А следующий день начался с Ухода за магическими существами. Одевшись потеплее, ребята отправились к хижине Хагрида, и Драко на все сто процентов был уверен, что хуже дня не придумаешь. Пэнси и Тео были полностью с ним солидарны, впрочем, как и остальные слизеринцы, присутствующие на этих уроках.       — Мерлин, какая красота! — первой воскликнула Пэнси, увидев в одном из разожжённых по всей лужайке костров прекрасное существо — саламандру.       Драко всей душой разделял восхищение подруги, но утренний холод и слишком пугающие ощущения воспоминаний того занятия с гиппогрифом не отпускали его. Подбрасывая в огонь сухие ветки и листья, стараясь при этом держаться подальше от склочных гриффиндорцев, он невольно вспоминал другую встречу с гиппогрифом.       На широком расчищенном поле царственно прохаживался гиппогриф. Полуконь-полуорёл, он был поистине и страшен, и прекрасен. Драко смутно его помнил по обрывочным воспоминаниям, полным боли и крови, но в действительности гиппогриф оказался иным.       Скинув подбитый мехом плащ на руки смотрителя, Люциус медленно подошёл ближе, жестом приказав Драко двигаться следом. Остановившись перед существом, но не дойдя до него пару шагов, он поклонился, не отрывая взгляда от орлиных глаз. Внимательно осмотрев представшего перед ним мага, гиппогриф поклонился в ответ. Тогда Люциус сделал ещё два шага, приблизившись к зверю вплотную. Погладил орлиную шею. Потом достал из принесённой клетки огромного хорька и подбросил в воздух. Гиппогриф щёлкнул клювом и в один взмах крыльев настиг добычу.       Лорд Малфой вернулся к сыну.       — Многим стоит учиться у гиппогрифов. Они не выносят в свой адрес ни грубого слова, ни пренебрежительного тона, ни хоть малейшего неуважения. Но если вести себя с ними достойно, если проявить уважение к нему и быть уверенным в себе, то гиппогриф проявит точно такое же уважение и достоинство в ответ. Нет ничего низкого в том, чтобы поклониться тому, кто этого достоин, тому, кто оценит твой поступок и ответит тем же.       Забрав свой плащ и накинув его себе на плечи, Люциус повернулся к Драко.       — Я знаю, что тебе страшно, но если не побороть этот страх сейчас, то дальше будет ещё хуже. Но если ты сейчас сделаешь это огромное усилие, то это будет твой первый шаг к победе. Я не прошу тебя лететь на нём, тебе нужно лишь подойти к гиппогрифу и поклониться. Я верю в тебя, Драко.       И это был действительно шаг к преодолению себя, второй шаг — к принятию себя, третий шаг — к первому успеху.       Гиппогриф, как и говорил отец, поклонился в ответ.