В омут

      Пэнси сидела на полу среди подушек, одетая в пижамный костюм цвета пыльной розы, который она присмотрела себе перед каникулами в Ведьмополитене и только вчера приобрела у Кристины Руа. Милли не смогла приехать по каким-то семейным обстоятельствам, поэтому приходилось быть предельно осторожной в этом логове змей.       — А теперь играем в бутылочку с лаком! — Дафна — тоже в пижамном костюме, только от Хельги Бомон и глубокого синего цвета, так удивительно ей шедшего и выгодно подчёркивающего её глаза и фарфоровость кожи — достала большой красный пузырёк с лаком и положила его на бок на полу.       — Почему такой скучный цвет? — возмутилась Моника, темноволосая девушка с чертовщинкой в карих глазах, поудобнее устроившись рядом на подушках. — Я бы выбрала зелёный.       — Мона! — шикнула на неё Даниэлла, такая же темноволосая, но с ярко-синими глазами. А ещё она единственная была в платье. Нет, ещё была Астория, но Астория была облачена действительно в платье, а то, что было на Даниэлле, и платьем-то сложно назвать — уж слишком короткое для приличной девушки.       — Вот и выберешь, когда до тебя дойдёт очередь, — невозмутимо проговорила Дафна, взмахнув волшебной палочкой и заставив пузырёк с лаком крутиться вокруг собственной оси.       Наблюдая за вращением бутылочки, Пэнси вспоминала всё, что слышала о сёстрах ле Моро: двойняшки, старше её на года два, родились и воспитывались где-то на Лазурном Берегу, вроде бы в Сен-Тропе, предпочитали итальянские шмотки. Вот уж кому можно было позавидовать. Их отец, Альбер ле Моро, имеет какой-то титул и является одним из самых уважаемых людей во Франции, а их мать — магглокровка. Печальная история. Впрочем, их отец настолько влиятелен и имеет настолько древние корни — говорят, уходящие даже дальше, чем «священные двадцать восемь», — что ни у кого язык не поворачивается сказать хоть что-то о полукровности его дочерей.       Бутылочка с лаком остановилась, указав на Трейси.       Трейси Дэвис, рыжеволосая и миниатюрная, была настоящей красавицей, огненной, полной энергии и красок. И тоже была полукровкой. Правда бренды не носила, а одевалась у Малкин. Врут сплетники, утверждая, что на Слизерин берут только чистокровных. Впрочем, Пэнси точно знала, что лорд и леди Гринграсс не особо рады были видеть здесь Дэвис. Так же, как и её родители.       — Обожаю этот цвет! — воскликнула Трейси, с восторгом подавая ладони Дафне. — Он так идёт мне, правда?       Дафна склонилась над руками Трейси, тщательно покрывая алым цветом ногти.       — Конечно, дорогая.       — Пожалуйста, выбери какой-нибудь интересный цвет! — взмолилась Моника, усаживаясь по-турецки и беря с подлетевшего к ней подноса вазочку с фисташковым мороженым, политым каким-то сиропом.       — Я пока ещё не решила, — застенчиво улыбнулась Трейси, разглядывая свою правую руку.       — Мона, ну хватит уже! — Даниэлла дёрнула сестру на себя. — До тебя ещё дойдёт очередь.       — Мне уже заранее жалко ту из нас, которой придётся ходить с зелёным лаком, — протянула Астория, подкладывая себе под вытянутые ноги подушку. — Очень надеюсь, что это буду не я. Мне зелёный категорически не идёт.       — Я тоже его ненавижу, — согласилась с подругой Филлис, покосившись на подлетевший к ней поднос с нежно-зелёными шариками мороженого.       — О, вы думаете, я выберу фисташковый цвет? Или, может быть, мятный? — Моника засмеялась. — Вы так ошибаетесь! Ну же, Трейси, крути уже свою розовую мерзость!       — Тебе не нравится розовый? — спросила Пэнси, поднимая бровь. Осознав, что делает, мысленно себя отругала — с кем поведёшься, от того и наберёшься. И если Драко или его отцу шло, когда они так делали, то ей — совершенно нет.       Она нахмурилась, поймав смеющийся взгляд Моники на своей пижаме.       — Если учесть, что каждая вторая из здесь собравшихся — в розовом, в том числе и моя сестра, то я, пожалуй, воздержусь от ответа.       — Невероятно дипломатичный ответ, — хмыкнула Пэнси, когда бутылочка показала на неё. — Трейси, ты будто специально подбирала. Пепел розы и тёмно-лиловый — моё любимое сочетание. Кстати, а я заказываю персидскую розу!       — Опять розовый? — Моника уронила лицо в ладони. — Да вы издеваетесь.       — Да вы издеваетесь! — с ужасом повторила она, когда увидела, кого выбрал флакончик. — Не-е-ет! За что мне это?       — Самый розовый-прерозовый, — заулыбалась Астория. — Вот увидишь, он тебе ещё понравится.       Потом настал черёд Астории ужасаться, Моника выбрала болотно-зелёный цвет, и он, конечно же, достался именно ей. Следующий цвет — бутонов вишни — достался довольной Даниэлле, а японский розовый — Филлис, которая не могла не налюбоваться на свои ногти. Дафна осталась без лака, потому что баночка никак не хотела на неё показывать, поэтому они под возмущение Моники, предлагающей то канареечный, то ультра-зелёный, выбрали для хозяйки вечера рубиновый.       — Надо бы перекусить, — заметила Пэнси, печальным взглядом провожая последнюю вазочку с мороженым, опустошённую Филлис прямо у неё на глазах.       Дафна встала.       — Сейчас я распоряжусь.       Вскоре по комнате оказались расставлены невысокие столики, заполненные едой: сырными тарелками и канапе, вазочками с орехами и фруктами, пирожными и конфетами, чаем и витаминными смузи.       — А я всегда загадываю на этот праздник желание, — мечтательно произнесла Филлис, откинувшись на подушки и откладывая надкушенное пирожное. — Оно просто обязано сбыться.       — Какая интересная традиция, — заметила Даниэлла, отпивая глоток чая. — Это какая-то британская традиция?       — Начинается… — Моника закатила глаза.       — Нет, — Пэнси покачала головой. — Я не загадываю. По мне — это ерунда полная, а не традиция. Как желание может сбыться, если о нём никто не знает? Наоборот, чтобы желание сбылось, надо о нём всем рассказать, чтобы если вдруг кто захочет меня порадовать, уже будет знать, каким образом это сделать.       — И я не загадываю, — согласилась Дафна. — Если есть желание, то к нему надо идти, а не сидеть на диване и напрасно мечтать.       — А я загадываю, — прошептала Трейси, чуть покраснев. — А ты, Астория?       Астория кивнула и тоже слегка покрылась краской. Взгляд её светлых глаз стал мечтательным, отстранённым, Пэнси едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Прекрасно. Зато теперь понятно, почему она отвергла Драко. Посмела бы она, Пэнси, сказать отцу слово поперёк из-за какой-нибудь дурацкой влюблённости! Положительно, лорд Гринграсс слишком разбаловал младшую дочь.       А ещё Пэнси заметила быстрый взгляд Дафны, направленный на младшую сестру, и удивилась — неужели и Дафна раньше не знала?       Пэнси наблюдала за сёстрами и когда они все вместе играли в «спящую красавицу», и когда колдовали друг другу невероятные причёски, и когда попарно ели наперегонки мороженое. Когда Дафна тихонько попросила Асторию вместе с ней выйти и уже громко извинилась и предупредила, что ей нужно отойти, — Пэнси уже была готова.       — Что-то мне нехорошо… Кажется, четвёртое пирожное было лишним, — слабо пробормотала она, едва дождавшись, когда сёстры ушли.       — Подожди, я с тобой! — крикнула ей вслед Моника, и Пэнси очень сильно захотелось выругаться всеми теми ругательствами, которых она успела наслушаться от Флинта за всё время их совместных отработок.       Ускорила шаг, стараясь оторваться от надоедливой француженки, но при этом не перегнать сестёр Гринграсс. Запыхалась. Четвёртое пирожное действительно было лишним.       Перед ней захлопнулась дверь, и Пэнси притаилась рядом, прислушиваясь. Голоса были слышны плохо, поэтому ей пришлось прислонить ухо к замочной скважине.       — И что это было? — строго спрашивал голос Дафны. — Надеюсь, ты не потому отказала Малфою, что твоё сердце вдруг оказалось занято?       — Н-нет, — совсем тихо и неуверенно отозвался голос Астории. — Правда, нет…       — Знаешь, мне даже стало интересно, от чего ты отказалась. И пообщавшись с Драко, я поняла, что ты просто полная дура, Асти!       — Д-дафна…       — Он нормальный парень, представляешь? Умный, образованный, деликатный, щедрый. Неужели какие-то там шрамы привели тебя в такой ужас? Ты не поверишь, Асти, но уже после второго разговора с Драко я просто перестала их видеть!       — Но я так не могу! — выкрикнула Астория, и Пэнси услышала слёзы в её голосе. — Сама выходи за него, раз он тебе кажется таким милым!       — Я выйду за того, за кого скажет отец, — холодно отвечала Дафна. — Из нас двоих привереда — это ты.       — Ты не понимаешь…       — Да? Ну так расскажи. Скажи, кто же тот человек, о котором ты постоянно думаешь? Надеюсь, он с нашего факультета? Подходит тебе по положению, по статусу? Думаешь, отец одобрит твой выбор?       Даже сквозь дверь Пэнси слышала всхлипы Астории.       — Ты не понимаешь, Дафни, не понимаешь… Это настоящая любовь…       — Прошу прощения.       Пэнси отпрыгнула от двери, испуганно хлопая глазами. Перед ней стоял высокий юноша в чёрном дорогом костюме, от какого он бренда Пэнси определить не смогла, потому что в мужской моде совсем не разбиралась.       Сердце бешено стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.       Она спиной шагнула назад, дальше в коридор, в сторону от двери, чтобы Гринграсс, не дай Мерлин, не услышали их голоса.       — Я искала подругу… Монику… — пробормотала Пэнси.       — Вы говорите случайно не о Монике ле Моро? — зелёные глаза незнакомца будто бы удивились. — Имею честь быть знакомым с её мачехой, герцогиней ле Моро.       Она обрадовалась, что незнакомец готов сменить тему, и с удовольствием продолжила разговор:       — Да-да, именно о ней. Мы познакомились только вчера, но сразу же поняли, что будем лучшими подругами. Такое сразу чувствуется. Будто дружеская магия.       Незнакомец кивнул, и его светлые длинные пряди волос на секунду заслонили лицо.       — Что ж, ещё раз прошу прощения, что занял ваше время…       Пэнси услышала знакомый стук каблучков и с облегчением выдохнула.       — А вот и ты, Моника! — преувеличенно радостно воскликнула она, хватая девушку под руку. — Я ждала тебя.       Слава Мерлину, Моника никак не отреагировала на её вранье, лишь внимательно посмотрела на незнакомца. Тот, словно спохватившись, поклонился девушкам.       — Герхард Грюн, к вашим услугам.       — Моника ле Моро, — пробормотала Моника, протягивая ему руку.       Герхард вежливо склонился к её руке, невесомо касаясь её губами.       — Пэнси Паркинсон, — чинно представилась Пэнси, пытаясь вспомнить, слышала ли она эту фамилию раньше. После тщетных попыток пришла к выводу, что точно не слышала. — Откуда вы?       — Из Австрии, — кончиками губ улыбнулся Герхард. — Судя по всему, в вашу программу входят только местные родословные?       Пэнси голова была поклясться, что этот вопрос он задал именно ей, хотя рядом стояла Моника и совершенно безмятежно улыбалась. Ей захотелось провалиться под землю, и она уже чувствовала, как уши постепенно краснеют. А ещё девушка вдруг поняла, что незнакомец одет в парадное, а они стоят перед ним в дурацких розовых пижамах. И плевать, что стоили они столько же.       — Нам пора, — вдруг сказала Моника, ухватив её за локоток. — Приятно было познакомиться с вами, мсье Грюн.       Пэнси готова была расцеловать свою новую знакомую и поклясться ей в вечной дружбе и любви. Нет, положительно, Моника оказалась не такой уж и противной, какой казалась с первого взгляда.       Когда они вернулись, все остальные были в сборе и, усевшись кругом, заплетали друг другу причёски, используя банты, ленточки и свои волшебные палочки.       — Вот ты где! — Даниэлла отвлеклась на сестру. — Где тебя опять морские черти носили?       — Мы ходили смотреть на Эсмеральду, — не моргнув глазом, ответила Моника, усаживаясь на низкий диван и вытягивая ноги. — Не хотите узнать своё будущее, девочки?       — Жуткая она, — пробормотала Даниэлла.       — Эсмеральда? А кто она такая? — спросила Дафна, закрепляя в волосах сестры белый цветок. Астория, к слову, уже успокоилась и выглядела совершенно обычно, разве что стала более молчаливой.       — Гадалка нашей мачехи, — протянула Моника.       — Всегда ходит в чёрном, обвешана черепами и перьями, а ещё у неё длинные и чёрные ногти, — добавила Даниэлла. — Джулия ужасно суеверна, поэтому всюду с собой таскает Эсмеральду.       — Интересная особа, — заключила Моника. — Я попросила её зайти к нам чуть позже и погадать. Надеюсь, вы не будете против этого забавного развлечения. Посмеёмся над её враками!       — Ты что, не веришь в предсказания? — удивилась Трейси. Она обхватила себя руками и заметно побледнела.       — Конечно, не верю.       — А зря, — Трейси встала с подушек и прошлась по комнате. — У нас сейчас курс прорицаний и всё, что видела наша профессор — всё сбылось!       От упоминания профессора Трелони Пэнси скривилась. В том, что Трелони шарлатанка, она не сомневалась.       — Я тоже не верю в предсказания, — сказала она твёрдо. — Вы просто циклитесь на том, что вам говорят, и тем самым притягиваете это в свою жизнь. И хорошо ещё, если вам напророчили что-то хорошее. А если наоборот?       — Но это значит, что ты в них веришь, — не согласилась с ней Трейси. — Просто боишься.       И Пэнси поняла, что действительно боится.       Время шло, но развлечения уже не казались такими беззаботными и весёлыми. Она сидела около окна, листая старый выпуск Ведьмополитена и вздрагивая каждый раз, когда дерево за окном скрипело ветками по стеклу. За окном расползалась непроглядная тьма. Девочки тоже затихли, разбившись парочками и тихонько переговариваясь друг с другом. Ожидание будто сковало их по рукам и ногам.       Когда дверь бесшумно открылась, и в ярко освещённую комнату скользнула чёрная тень, Пэнси едва не взвизгнула. Казалось, вместе с Эсмеральдой в гостиную проникла струйка холода, окатившая каждую из девочек с ног до головы.       Эсмеральда присела на диван, завешанная чёрными покрывалами, так что невозможно было различить её лицо и замерла подобно жуткому каменному изваянию, так и не произнеся ни слова. Огонь в камине ярко вспыхнул и погас.       — Зачем ты её притащила, Мона? — жалобно пробормотала Астория, отступая и прячась за сестру.       Пэнси впервые в жизни была полностью с ней согласна.       — Я думала, что будет смешно, — растерянно ответила Моника, держась с Даниэллой за руки. — Но теперь я в этом сомневаюсь…       — И кто пойдёт первой? — бесстрастным голосом поинтересовалась Дафна.       — Точно не я, — Филлис жалась к Астории.       — Я пойду!       Трейси вышла вперёд и протянула руку Эсмеральде.       — Что меня ждёт?       Когда гадалка заговорила, голос её оказался скрипучим, как карканье воронья на кладбище. По коже побежали мурашки.       — Ждёт тебя удачный брак и хорошая карьера, милая деточка. И очень скоро в твоей жизни появится тот, кто изменит всё.       — Слышали? — Трейси обернулась, победно улыбаясь. — Ничего страшного же! Ну же, кто ещё подойдёт?       Пэнси не была согласна, что в предсказании не было ничего страшного. Ведь всё это можно было трактовать по-разному...       Вперёд робко вышла Астория. Смущённо опуская глаза, она тихо попросила:       — Хочу узнать о том, кто будет моим мужем.       Эсмеральда долго изучала её руку.       — Красив, знатен, богат…       Астория несмело улыбнулась.       — Прекрасные волосы, цвета драгоценного металла… Цвета платины… И чёрная гнилая душа…       Сердце Пэнси пропустило удар.       — Гнилая душа? — прошептала Астория. — Что это значит?       — Ерунду это значит, — Моника шагнула вперёд. — Хватит её пугать, Эсмеральда.       Гадалка вдруг схватила ладонь девушки, разворачивая.       — О-о, — протянула она. — В твоей жизни будут лишь сильные чувства… Сильная боль и сильная ненависть. Скоро… Скоро ты познаешь их. И твоя жизнь будет полна лишь одного смысла — жажды мести…       Эсмеральда вновь схватила руку Астории, крепко сжимая ладони обеих девушек.       Пэнси отчётливо видела, как обе побледнели и едва сдерживали дрожь.       — Такие похожие и такие разные… И объединяет вас лишь одно… Лишь один человек… И пока одна счастлива, другая растворяется в невыносимой боли…       Пэнси было глубоко плевать на Асторию, она даже радовалась, наблюдая ужас на хорошем личике. Но этот страх в обычно смеющихся глазах Моники…       Она видела, как застыли ледяными статуями Дафна, Даниэлла, Филлис. Не способные что-либо сделать.       Шаг.       Ещё один.       И ещё.       Рука сама поднялась и отвесила хлёсткую пощёчину.       — Замолчи!       Она не знала, как это произошло.       Не понимала, как осмелилась.       Но она не могла поступить иначе.       Эсмеральда качнулась и упала.       Чёрные одежды растекались вокруг чёрным омутом.

конец второй части