В омут

      — Нам нужен кто-то третий, кто примет участие в ритуале, — сказал Теодор. — И желательно родственник одного из нас, чтобы засвидетельствовать всё перед магией.       Драко представлял себе обряд совсем не так, но от мысли, что всё будет настолько серьёзно, чувствовал не только волнение, но и нетерпение вперемешку с гордостью и счастьем.       — А зачем нужен родственник?       Остановившись перед дверями, Теодор обернулся, весело улыбаясь.       — Подобные мысли приходят многим нашим ровесникам, ты же не думаешь, что мы первые об этом задумались. И если бы все несовершеннолетние могли с кем угодно проводить подобные обряды, то ситуация в чистокровных семьях стала бы куда более плачевной, чем на данный момент. Мы все и так приходимся друг другу дальними родственниками, а в случае данного обряда родство получается самое что ни на есть прямое.       Дыхание перехватило.       — А… Ты знаешь кого-нибудь, кто проводил этот обряд?       Теодор покачал головой.       — Как ты понимаешь, среди чистокровных он не пользуется особой популярностью. Родители обычно сильно против подобного.       — Не боишься, что твой отец тоже будет против? — задал Драко волнующий его вопрос.       — Моему отцу плевать. Он даже не заметит, что что-то изменилось, — горько усмехнулся Теодор. — Самое главное, чтобы у нас не было неприятностей с твоим.       Как и всегда, при упоминании родителей на душе потеплело.       — О, можешь не переживать. Мои родители — самые лучшие на свете. Папа будет только рад за меня. Каждый раз, как мы с ним разговариваем, он не забывает похвалить тебя и обязательно пророчит тебе светлое будущее.       Теодор отвернулся и взялся за ручку.       — Приятно, что хоть кто-то из моих родственников столь высокого мнения о моих способностях. Что ж, пойдём тогда, не будем стоять в дверях. Присмотрись за завтраком, кого мы попросим принять участие в ритуале.       Тишину нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц. Драко не мог оторвать взгляда от шевелящейся рыжей бороды и толстых коротких пальцев, — покрытых веснушками, — которые то и дело постукивали по столешнице.       — Сраные магглы, — выругался Нильс Лофгрен, грохнув кулаком по столу.       Фрейя закатила глаза.       — Агрессия влечёт за собой ответную агрессию, — мягко проговорила она. — Не лучше ли тебе, папа, направить свою энергию в мирное русло?       Страницы продолжили шелестеть, а рыжая борода шевелиться.       Ливия улыбнулась Драко.       — У меня сегодня дела в городе, через час я отбываю, и меня не будет, возможно, вплоть до ужина. Вы же найдёте чем здесь заняться? Драко, ты просто обязан мне пообещать, что будешь отдыхать так, как никогда в жизни.       Поймав насмешливый взгляд Теодора, улыбнулся тёте в ответ.       — Конечно, Ливия, мы обязательно так и сделаем.       Сигюн, рассматривающая содержимое своей опустевшей кофейной чашки, подняла глаза.       — Сегодня замечательный день для того, чтобы перелистнуть старую страницу своей жизни и перейти к новой…       Рядом грохнул удар, и звякнул фарфоровый чайник.       — Сраные магглы!..       Холодный ветер шевелил волосы, а тёплое солнце ласкало щёки, заставляя счастливо жмуриться и улыбаться. Откинувшись на согретый камень, Драко закрыл глаза.       — Как думаешь, кого лучше попросить нам помочь? Кто нам не откажет? Я бы попросил Ливию, она мне очень нравится, но её не будет целый день…       — Твой дядя кажется суровым человеком, — отозвался Теодор.       — Точно, он такое вряд ли одобрит, — согласился Драко. — Может, Фрейя или Сигюн? Больше никого и не остаётся.       — Сигюн очень странная… Она сегодня изучала кофейную чашку, будто бы видела в ней будущее. Она бы понравилась Трелони. Может быть, лучше Фрейя? Она кажется очень эмпатичной…       — А мне нравится Сигюн. Знаешь, она вызывает во мне странные чувства… Будто бы у нас с ней больше общего, чем кажется. Не знаю, как это объяснить…       — Да, я заметил, что тебе нравятся странные типы, — в голосе Теодора проскользнула усмешка. — Например, Люпин. Или даже я. Но, в любом случае, она твоя кузина, она — твой выбор. Ты должен решить сам.       Он поднялся, устремив взгляд на волнующуюся лазурь впереди.       — Да, я уже решил. Уверен, Сигюн нам не откажет.       Она будто бы шла им навстречу. Худенькая, в светлой мантии, из-под которой виднелись полы длинного оранжевого платья. Веснушки радостно улыбались, будто радуясь всему миру.       — Я иду прогуляться, — неспешно, с отстранённой улыбкой проговорила девушка, проходя мимо.       Испугавшись, что она сейчас проскользнёт мимо, растворится среди шумящих лесов и бурных вод фьорда, Драко схватил её за руку, отмечая, какая она была холодная. Сигюн остановилась, с изумлением смотря на его пальцы на своём запястье.       — Нам нужна твоя помощь, — сбивчиво проговорил он, чувствуя себя очень неловко. — Ты не могла бы нам с Теодором помочь?       Её тёплые карие глаза смотрели прямо ему в лицо, и он наконец убрал руку.       — Правда? — она перевела взгляд на Теодора. — Я с удовольствием помогу вам.       Лунный свет серебряной нитью расчертил тёмно-серые стены замка.       — Сейчас вы должны дать мне свои ладони, — тихо произнесла Сигюн, стоя спиной к свету, и её белые одежды делали её похожей на ангела. Хотя Драко не знал, существовали ли эти прекрасные существа в мире магии.       Он протянул руку. Теодор — тоже. Они не были одеты особым или торжественным образом, но в душе это торжество было ярче, чем если бы оно было снаружи.       Чуть дрожащая в воздухе ладонь вздрогнула сильнее.       Больно.       На белой коже расползалось тёмное, почти чёрное пятно крови.       Он видел, как чуть дрогнуло лицо Теодора.       Сигюн шагнула им навстречу, и в её руках блеснула тёплым золотом чаша.       — Здесь вино, — сказала она. — И теперь мне нужно собрать вашу кровь.       — И никаких пафосных слов? Никаких особых заклинаний? — нервно усмехаясь, спросил Теодор.       — Слова ни к чему, — отозвалась девушка. — Вся магия — в ваших душах.       Кровь с ладони капала вниз. Боль прошла, взамен появилось нетерпение. Его кровь смешивалась с вином и с кровью Теодора, превращаясь в единый напиток, который им предстояло опробовать на вкус.       Что-то замерцало над кубком, и он понял, что это магия. Она будто бы скрепила их решение, их союз, что вот-вот вступит в свою силу. Волнение пробежало стадом мурашек.       Сигюн сделала ещё шаг. Золотой кубок оказался возле его губ. Холодно.       — Пей.       Сделал глоток и удивился — на вкус обычное вино. Но уже через секунду жар мощной волной охватил всё тело. Мир будто бы подёрнулся поволокой.       Как сквозь плотную завесу ещё доносился голос Сигюн:       — Пей…       А потом… Потом весь мир вспыхнул. И вернулся обратно, став прежним.       Но что-то изменилось.

***

      Время шло.       Люциус Малфой крепче сжал в руке трость.       Часы отбили полночь.       И только тогда начала вершиться древняя магия.       По родовому гобелену робко, подобно первому ещё слабому ростку, пошла серебряная линия, постепенно всё набирая силу и яркость, выписывая на ветхом полотне новое имя.