В омут

      Сгорбившись на корточках, Драко старательно вычищал измазанной гуталином щёткой огромный башмак перед собой. Руки уже давно устали, тело ломило от неудобной позы, пальцы давно из белоснежных стали чернильно-чёрными, но хуже всего было то, что его распирало от желания выполнить свою работу как можно лучше.       — Видел бы тебя сейчас Люциус, — ухмылялся Грюм. — Давай, Малфой, работай лучше!       Драко с ещё большим усердием принялся водить щёткой. Он даже нагнулся ещё ближе, чтобы лучше было видно поверхность кожаного ботинка и каждый скол, каждую незакрашенную царапину на нём. Отец бы гордился им, увидев, как старательно он работает! Отец… Вот, кажется, уже закончил. Хорошо же получилось, верно?       Класс почему-то хранил гробовую тишину. Наверное, они просто в восторге и просто не знают, как его выразить.       — Хм, — наконец произнёс Грюм, нагнувшись и придирчиво осматривая результат работы. — Отвратительно. Может быть, хоть один из вас, чистокровных чистоплюев, начнёт наконец сопротивляться?       От сурового тона Грюма внутри Драко что-то сжалось. Как? Как ему не понравилось то, что он с таким старанием делал ради него? Ведь он пытался изо всех своих сил! Ведь он…       Вдруг страстное желание угодить начало будто бы растворяться, перемешиваясь с новыми чувствами, оглушающими и рокочущими, и самым ярким стало осознание того, что только что произошло.       Дойдя до своего места, Драко опустился на стул и закрыл лицо руками.       Потому что оно пошло красными пятнами.       Нет! Отец никогда не узнает о том, что здесь произошло. Отец никогда не увидит его позор…       — Итак, — продолжил Грюм, внимательно вглядываясь в лица студентов. — Следующий ученик снимет с меня ботинок и очистит вручную подошву от навоза… Хм, кого же мне выбрать…       Каждый в классе, казалось, боялся вздохнуть.       — Мистер Забини!       Драко безучастно смотрел, как побледневший однокурсник медленно поднимается и на негнущихся ногах проходит к профессорской кафедре.       Никто из них не расскажет своим родителям о происходящем в этом классе.       Никто из них не переживёт подобного позора.       — Империо!

***

      Когда наступил день прибытия делегаций из других школ, Драко понял, что тоже заразился всеобщим волнительным настроем — он не мог сосредоточиться ни на одном из уроков, то и дело поглядывая на дверь, а во время завтрака и обеда постоянно ловил своё отражение в золотых поверхностях кубков и тарелок.       Первой прибыла карета из Шармбатона, запряжённая дюжиной великолепных летающих коней. Драко всматривался в ошеломлённые лица учеников, спрыгивающих с высокой подножки вслед за своей огромной директрисой — все они были удивительно красивыми, будто бы во Французскую Академию Магии студентов выбирали исключительно за внешность — пока, наконец, не увидел знакомые.       На пухлых губах Моники заиграла усмешка, и она закатила глаза, чуть покосившись на безумно красивую девушку возле неё, которая недовольно осматривала замок и толпу; Даниэлла же весело ему подмигнула. Задумчивый Луи чуть кивнул ему, а вот Стюарт показал большой палец и широко ухмыльнулся.       — Какие люди приехали! — усмехнулся стоящий рядом Уоррингтон. Поднявшись на цыпочки, он громко выкрикнул вперёд: — Эй, привет, бро! Кого, кого, а уж тебя не ожидал увидеть здесь вновь!       — Привет, Кас, не думал, что ты соскучишься! — выкрикнул в ответ Стюарт.       Директриса Шармбатона на мгновение оторвалась от беседы с Дамблдором, ожигая презрительным взглядом помешавших разговору.       — Замолчи! Замолчи уже! — зашипела Кларисса на Уоррингтона, наступая ему на ногу. — Не позорь нас!       — Бедный, бедный Снейп, — засмеялся один из близнецов Уизли. — Какая жалость, что мы на курс младше, и…       — Впервые зелья могут оказаться забавными! — закончил за него другой близнец.       Когда прибыла делегация от Дурмстранга, Драко уже порядком продрог. Корабль подобно легендарному призраку возник прямо из глубин озера — сначала появилась чёрная мачта, а за ней поднялась на поверхность водной глади и вся громада величественного и мрачного судна. По трапу на берег выходили ученики, укутанные в лохматые шубы и опирающиеся на посохи.       Первым с Дамблдором поздоровался высокий худой мужчина с белой проседью в чёрных волосах, облачённый в гладкие серебристые меха, лишь потом он представил директору двух других человек, подозвав их к себе.       — Это же тот охотник на магических тварей… — удивлённо произнёс Теодор, указывая на пожимающего руку Дамблдора волшебника. — Который спас твою кузину, когда она чуть не утонула…       — А это Крам! — выкрикнул Рон Уизли. — Подумать только, это сам Виктор Крам! Я и не знал, что он ещё школьник!       Драко тоже этого не знал. Он вглядывался в лица других дурмстрангцев, желая высмотреть в них платиновые волосы кузины, но тёмные меха закрывали лица новоприбывших, не позволяя рассмотреть что бы то ни было.       Когда директора закончили обмениваться приветствиями, процессия наконец двинулась внутрь. Толпа учеников хлынула вперёд, но перед дверями неожиданно образовался затор — девушки от третьего до седьмого курса облепили болгарского ловца, не давая ему пройти.       — Тупые клуши, — проворчала Пэнси, протискиваясь через толпу мимо Крама в сторону Большого зала. — Обычный громила, нашли кем очаровываться.       — Эм… Дафна? — Теодор обратился к проходящей мимо него однокурснице. — Может быть, у тебя есть с собой перо?       — Нет, — покачала та головой. — Но есть губная помада, можешь попросить Крама расписаться ей. Я видела, как девочки с Гриффиндора так и поступили.       Пэнси закатила глаза и потянула Драко вперёд в Большой зал.       Гостей всего было человек двадцать, но казалось, что Большой зал наполнился до отказа. Шармбатонцы остановили свой выбор на рейвенкловском столе. Виктор Крам, оказавшись в зале, остановился, словно не зная, что делать, и его взгляд скользил от стола к столу.       — Эй, давайте к нам! — крикнул Рон Уизли из-за соседнего стола.       Но Крам его не услышал. Драко поймал взгляд ловца и понял, что тот его узнал. Крам что-то сказал остальным ребятам, и все они проследовали к их столу. Слизеринцы довольно заулыбались.       — Позволите? — спросил Крам, подходя ближе.       — Конечно, Виктор! — восторженно воскликнул Боул, с силой отталкивая в сторону своих соседей, чтобы освободить рядом с собой место. — Прошу!       К сожалению, мгновенно освободившиеся места были довольно далеко от Драко, и он не мог себе позволить поговорить ни с кем из новоприбывших. Дурмстрангцы сняли капюшоны, и Драко узнал ещё троих: Герхарда Грюна, парня с цветными линзами и кузину. Платиновые локоны Сигюн роскошным водопадом рассыпались по её плечам, вызывая завистливые взгляды многих девушек за их столом.       — Драко… — начала Пэнси, тоже не отрывая взгляда от дурмстрангцев. — Эта девушка… Она похожа на тебя…       Уоррингтон присвистнул и перегнулся к Драко через стол.       — Малфой, только не говори, что твой отец нагулял красотку-дочь и скрыл её ото всех в далёкой северной школе!       — Не смей так говорить о Сигюн! — Теодор нахмурился.       А Драко улыбнулся.       Сигюн была жива-здорова и на расстоянии десяти шагов от него.       — Она моя кузина, Уоррингтон. И только попробуй ещё что сказать о ней.       — И правда, красотка, — сказал Стюарт, незаметным образом просочившийся к ним за стол. — Хэй, привет, бро! — они с Уоррингтоном ударили по ладоням. — Никто не обижает тут моего мелкого?       — Обижаешь! — фыркнул тот в ответ.       Ну-ну, конечно, — подумал Драко и скривил губы. — Продолжай лживо улыбаться.       — Ой, а я тебя помню, — к ним подсела Кларисса. — Ты учился на нашем факультете, когда я только поступила в Хогвартс, а потом ещё через два или три года перевёлся в другую школу. И как тебе Шармбатон?       — Ну… — Стюарт хитро улыбнулся. — Знаете, почему они сели за рейвенкловский стол? Потому что цвета Рейвенкло сочетаются с шармбатонскими мантиями! Пожалуй, это всё, что вам нужно знать о Шармбатоне, чтобы его понять!       Сидящие рядом слизеринцы расхохотались. Драко с трудом сдерживал улыбку. Зная Даниэллу и Луи, он совсем не был удивлён сказанным Стюартом.       — Что ж, раз Малфой запретил нам класть глаз на его кузину, — заговорил Уоррингтон, — то поведай нам, старина, что это за прекрасная французская дева прибыла с вами?       Проследив за взглядом Уоррингтона, Драко тоже впился взглядом в красивую белокурую девушку, зябко кутающуюся в мантии, вокруг которой склонились подружки. У неё была красивого фарфорового цвета кожа, голубые васильковые глаза и очаровательный носик, а от каждого её движения веяло чем-то волшебным, нереальным и будто бы сводящим с ума.       Стюарт даже не повернулся.       — А-а, это Флёр Делакур. Только она ни с кем не знакомится.       — Со мной захочет! — выпятил грудь Уоррингтон.       Случайно посмотрев на учительский стол, Драко увидел тяжёлый взгляд Снейпа, направленный на них. Стюарт, тоже заметивший этот взгляд, ухмыльнулся и перевернул свой пустой кубок.       — Так, а что же у вас тут вина нет? — громко выкрикнул он. — Праздник же как-никак!       — Действительно, — в разговор вдруг включился один из дурмстрангцев. — У нас по праздникам подают глинтвейн, чтобы мы могли согреться и расслабиться.       — Вот это по-нашему, понимаю! — закивал Стюарт и протянул руку парню. — Стюарт Снейп.       — Роман Поляков.       Весь вечер Сигюн отводила глаза, общаясь только с Герхардом, Виктором и ещё двумя дурмстрангцами. Драко не знал, какие причины были у подобного поведения кузины, и ему стоило большого труда дождаться окончания ужина, чтобы можно было поймать её и поговорить без свидетелей. Пока большинство учеников возмущались возрастной чертой, про которую объявил Дамблдор, он выскользнул из Большого зала, дожидаясь кузину за дверями.       Первыми вышли Каркаров с Виктором, вслед за ними остальные дурмстрангцы. Проходящий мимо Герхард улыбнулся кончиками губ, давая понять, что узнал Драко. Последней шла, отстав на несколько шагов, Сигюн.       — Я рада, что с тобой всё в порядке, — она робко улыбнулась, а потом вдруг обхватила его руками, прижимаясь и щекоча ему шею косматой шубой. — С тобой же всё в порядке, да?       — Да, — он тоже обнимал её, вдыхая запах морского бриза, пропивший её светлые волосы. — Я волновался за тебя.       Он знал, что она не ответит на его вопросы; не было смысла спрашивать дитя свободы о её поступках и планах. Он лишь довольствовался тем, что она была рядом.       — Мне нужно было переродиться, — сказала она, касаясь пальцами его шрама. — Ты очень красивый, Драко, я тебе об этом говорила?       — Лофгрен! — послышался издалека зычный голос Каркарова. — Живо сюда!       Ещё раз нежно коснувшись его шрама, Сигюн разомкнула объятия, выскальзывая. И поспешила вслед за удаляющимися дурмстрангцами. Только сейчас Драко заметил охотника на магических тварей, который бесшумно вышел из тени каменного алькова и направился вслед за девушкой.

***

      Вечером Драко написал письмо отцу, сообщив ему о том, что с Сигюн всё в порядке, и она сейчас находится в Хогвартсе в составе делегации от Дурмстранга. Учитывая, что кузина уже была совершеннолетней, её никто насильно не мог забрать из школы, которая была уже заранее оплачена, поэтому Драко не чувствовал себя неправильно, сообщая о местонахождении кузины. Скорее, он беспокоился об отце (его душевное равновесие и так покачнулось после ночи Кровавой луны) и тётушке Ливии, которая безумно нравилась Драко, и он совершенно не желал, чтобы она переживала всё то же, что пережил отец в ту ночь.       Утром пришёл лаконичный ответ.

«Драко, Ты правильно поступил, что рассказал мне. Твоя тётя успокоилась и посылает тебе свою благодарность».

      Следующее письмо было от Ливии.

«Милый Драко, Безмерно благодарна тебе за добрые вести. Прими от меня эту коробку с печеньем, её испекла Фрейя специально для тебя. Твоя любимая тётушка Ливия».

      — Спасибо, Драко! — Сигюн подошла к нему и кинула на стол письмо. — И как ты это объяснишь?       Письмо было написано почерком Ливии.

«Дочь, Ты уже взрослая, и можешь делать всё, что захочешь. Очень надеюсь, что ты воспользуешься своими талантами с умом, но всё равно от души желаю тебе не пройти турнирный отбор — это слишком опасно даже для такой талантливой волшебницы, как ты. Если вдруг после учебного года ты захочешь вернуться домой — мы всегда ждём тебя, дорогая. Твоя любящая мать».

      Больше всего на свете Драко ненавидел оправдываться.       — Я лишь хотел, чтобы Ливия знала, что с тобой всё хорошо, — твёрдо ответил он, не отводя взгляда. — Я видел тётушку летом, она сильно переживала.       — Ты не знаешь её, Драко, она лгунья! — тихо ответила Сигюн. Её нежный взгляд заволокла пелена разочарования. — И ты не знаешь меня.       Достав из кармана сложенный пергамент, она гордо двинулась к Кубку Огня, возле которого постепенно собирались ученики всех трёх школ. Обменявшись длительным взглядом с Герхардом, Сигюн бросила свой пергамент, и голубой огонь поглотил его.       — Валькирия! — восхищённо проговорил Уоррингтон, вразвалку подходя к ним и тоже любуясь Сигюн. — И всё-таки, этот рыжий парень ей или нет?       — Ещё чего, — зло ответил Драко.       — Конечно, нет, — одновременно с ним произнёс Теодор.

***

      День и вечер казались бесконечными. Когда ужин, наконец, закончился, Дамблдор произнёс речь и погрузил зал в темноту. Кубок засиял ещё сильнее, синие языки пламени лизали тьму вокруг, становясь нестерпимо яркими, и вдруг вспыхнул ослепительно-красным и выкинул из себя опалённый клочок пергамента.       Дамблдор, подхвативший пергамент в наступившей тишине, громко прочитал:       — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Зал взорвался бурными аплодисментами. Дурмстрангцы вскочили со своих мест и застучали посохами, поддерживая своего чемпиона. Громче всех хлопал и кричал Каркаров. Крам поднялся со своего места и, ссутулившись, прошёл мимо профессорского стола и скрылся в соседней комнате.       — Никто и не сомневался! — Теодор восторженно улыбался. — Какое счастье, что с утра голова не болит, и можно с удовольствием насладиться происходящим.       — «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!», — огласил Дамблдор второй выбор кубка.       — Вейла! — застонал Уоррингтон, прилипая взглядом к хрупкой фигурке. — Как можно быть такой сногсшибательной?!       — И при этом быть достойной выбора Кубка, — тихо заметил Теодор.       Драко был полностью с ним согласен.       Кажется, кто-то из шармбатонских девушек заплакал. Посмотрев на профессорский стол, Драко заметил, что у профессора Снейпа был такой вид, будто бы он только что миновал опаснейшую ловушку и остался жив.       Неужели этот Турнир был таким опасным, что и Ливия, и Снейп так волновались за своих детей, не желая их участия в этом величайшем событии?       — Что-то долго кубок выбирает третьего чемпиона, — удивлённо проговорил Теодор.       — У нас много достойных претендентов, — гордо ответила ему Пэнси. — На одно надеюсь, он выберет не Диггори.       — И не Джонсон, — заметил Драко. — Пусть уж лучше Уоррингтон будет.       Из кубка вылетел третий кусок пергамента.       — «Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер».       Гробовая тишина, на мгновение тяжёлой сетью опавшая на зал, сменилась возмущённым, ошеломлённым гамом. Драко оторопело уставился на Теодора.       — Но… Поттер, конечно, герой, но он же наш ровесник… — неверяще пробормотал тот. — Это слишком опасно!       — Ему нет семнадцати! — возмущённо выкрикнул Пьюси. — Кто это подстроил?!       — Он подведёт нашу школу! — вздохнула Кларисса.       — Кубок должен был выбрать меня! — рявкнул Уоррингтон, со всей силы ударив кулаком по столу.       — Он проиграет, — покачал головой Поляков. — Он же совсем мальчишка…       Бледный Гарри наконец поднялся, растерянно оглядывая зал.       Прикрыв глаза, Драко постарался выгнать из головы странное щекотание, подкидывающее ему расплывчатые образы.       Тёмный океан, из которого выплывает белоснежная фигура в чёрных одеждах…       Имя, которое нельзя вспоминать…       — Тихо! — Дамблдор, выглядевший чрезвычайно взволнованным, поднял руку, призывая всех к тишине. — Кубок ещё не закончил!       Действительно, пламя в кубке вновь вспыхнуло, готовясь в четвёртый раз проголосовать. Поймав вылетевший из пламени пергамент, профессор развернул его:       — «Герхард Грюн».       Зал вновь взорвался.       — Несп’гаведливость! — воскликнула мадам Максим. — Как такое возмо’гно? Дамблёдор, 'азберитесь с этим п’гоизволом!       — Отлично, отлично! — Каркаров поднялся со своего места, с благодушной улыбкой хлопая в ладоши.       За гриффиндорским столом творилось что-то невообразимое. Громче всего протестовали близнецы Уизли, стуча ладонями по столу.       — Герхард? — неверяще повторил Драко, склонившись к Теодору. Тот вдруг вздрогнул, стиснув зубы. — Что такое?       — Голова будто лопнет сейчас… Наверное, мне нужно к мадам Помфри…       Сидящая рядом с Герхардом Сигюн осторожно положила свою ладонь поверх его, и Драко нахмурился. Кузина не должна проводить время с подобным типом. Да ещё и обманувшим Кубок! Вздрогнув, Драко поймал такой же хмурый взгляд зеленоглазого дурмстрангца с опасной внешностью хищника.       Торжествующе поднимаясь, Герхард чуть улыбнулся Сигюн, погладив её по щёчке.       — Конечно, пойдём, я тебя отведу, — Драко кивнул Теодору на выход из зала, нехотя отводя взгляд от кузины. — Чемпионы выбраны, мы можем уже пойти…       В этот момент, прерывая своим появлением охвативший Большой зал гвалт, из кубка вылетел ещё один — уже пятый — кусок пергамента. Замерев, Драко неотрывно смотрел на Дамблдора, который, обменявшись нечитаемыми взглядами с организаторами турнира, медленно развернул свиток:       — «Теодор Нотт».       Видя как мертвенная бледность заливает лицо друга, Драко чувствовал, как его сердце наполняет ужас. Теодор медленно повернулся к такому же бледному и растерянному Поттеру, который всё ещё стоял возле своего места.       — Да что здесь тво’гится?! — возмущённо воскликнула мадам Максим, перекрикивая шум.       — А ты, оказывается, не так прост, мой друг, — Герхард подошёл ближе и ободряюще похлопал Теодора по плечу. — Пойдём же, нас уже ждут.

конец четвёртой части