В омут

      — Плохо спалось? — сочувственно спросил Люциуан Боул у Драко, прикладывая к своему лбу стакан с холодной водой. — Ну, мы вчера, конечно, отметили…       Присмотревшись повнимательнее, Драко заметил, что часть старшекурсников выглядят подобно Боулу: невыспавшиеся, бледные, многие почти не притрагивались к еде, предпочитая ей тыквенный сок или же вообще воду.       — Может быть, и хорошо, что мы не попали на их вечеринку, — задумчиво произнесла Пэнси. — Что может быть хуже похмелья в первый учебный день.       Теодор взял два расписания у проходившей мимо Клариссы.       — Сегодня у нас прорицания, затем уход за магическими существами с гриффиндорцами…       — Можете продолжить спать на прорицаниях, завидую!       — Действительно, хорошая идея.       Почему первый учебный день всегда начинается с таких мук? Казалось бы, половину лета занимался с учителями, но в это утро так плохо, будто бы это он всю ночь пил с Боулом и его дружками.       Сидящий напротив Блетчли громко сокрушался, жалуясь на правила отбора:       — Такой подлости я от организаторов не ожидал! Если бы они снизили планку на один год, то именно я был бы чемпионом от Хогвартса, в этом даже нет сомнений!       — Замолкни, Блетчли, — Кларисса сунула ему в руку расписание шестого курса. — И только попробуй хоть на минуту опоздать на трансфигурацию.       — Ох, Кларисса… — Блетчли громко вздохнул. — За что ты так со мной?       Кларисса лишь фыркнула и ушла к ожидающему её Фоули.       — Если бы я смог принять участие в Турнире, — горячо продолжил Блетчли, — уж Кларисса бы пожалела о своём решении! Она бы увидела, что я достоин её!       — Или её достопочтенная матушка, — хмыкнул сидящий рядом Уоррингтон. — Уверен, решение принимали они вместе.       Урок прорицаний прошёл как в тумане. Дремать за дальним столиком, плавая в сладковатых восточных ароматах, наполняющих кабинет, было довольно приятно. Периодически просыпаясь, чтобы определить, что ничего важного не пропустил, Драко погружался обратно в поверхностный сон, наполненный расплывчатыми дрожащими фигурами.       Белоснежные во мгле надгробия… Группа волшебников, завёрнутых в чёрные мантии… Высокая белая фигура, лицо которой расплывалось, стоило только начать в него вглядываться… И блеск серебряных масок.       Вздрогнув, Драко открыл глаза и увидел взволнованное лицо Теодора, склонённое к нему.       — Прозвенел колокол, и если мы сейчас не уйдём, то Трелони заставит нас…       — Не дай Моргана! — Драко поспешно закинул в сумку письменные принадлежности и выданные им карты звёздного неба.       По дороге к домику Хагрида, возле которого всегда начинались занятия по уходу за магическими существами, Драко почувствовал, что должен сделать. Он не хотел, чтобы произошедшее летом повторилось. По его вине.       — Знаешь, Тео, а я видел Пожирателей Смерти…       — Мы все их видели.       — Да… Но я видел их вблизи. На расстоянии вытянутой руки. Они меня не тронули…       На губах Теодора на мгновение мелькнула кривая усмешка.       — И что ты почувствовал?       — Страх и… Бессилие. Но…       — Как тогда, с Эвой?       Мимо прошли, шумно переговариваясь, Дин Томас и Симус Финниган.       Драко понизил голос:       — Как ни странно, но нет, это было совсем по-другому. В этот раз я знал, что… В общем, мне не казалось, что это происходит по-настоящему.       Некоторое время помолчав, Теодор наконец кивнул.       — Надеюсь, это больше никогда не будет нашей реальностью. В отличие от… от них, я бы никогда не стал рабом.       — Как и я.       Когда они подошли к собравшимся уже однокурсникам, Хагрид показывал всем отвратительных белых, скользких и вонючих существ — соплохвостов; практическим заданием на этот урок было определить, чем питаются эти существа.       — Ужасно, — сказала Пэнси, брезгливо смотря на копошащихся в корзине существ. — Я ни за что не засуну туда руку!       — Ого! Меня шибануло! — воскликнул Дин Томас, отскакивая от своей корзинки.       — Ещё и это! — Пэнси на всякий случай отошла подальше. — Пусть лучше гриффиндорцы этим занимаются!       — Хорошо, что я взяла с собой перчатки из драконьей кожи, — флегматично произнесла Дафна, опускаясь на корточки и зачёрпывая ладонью лягушачью печень из огромной банки.       — Фу-у! Не знаю, что хуже, лягушачья печень или эти белые вонючки! — Пэнси скривилась.       Блейз Забини сильно побледнел, но подошёл ближе, дотрагиваясь до белой кожи одного из соплохвостов. Теодор бросил насмешливый взгляд на Драко и наклонился к корзине, над которой возилась позеленевшая от отвращения Миллисента Булстроуд.       — Ну, — Драко обернулся к Пэнси. — Мы можем хотя бы сделать вид, что кормим их… Всё равно, никто пока так и не подобрал для них подходящий завтрак, так что если они и подохнут от голода, то не по нашей вине.       — Да пусть бы и так, — фыркнула Пэнси. — Ничего хуже соплохвостов за этот день точно уже не произойдёт.       Но на уроке травологии оказалось, что она ошиблась. Выдавливать гной из бубонтюберов, растений, похожих на гигантских слизняков — было той ещё мерзостью.       — Один плюс у бубонтюберов, — Драко взял растение двумя пальцами, — они хотя бы не живые.       Джереми Стреттон, рейвенкловец, работавший с ним в паре, усмехнулся:       — Странные вы ребята, слизеринцы. Вроде все чистокровные, с детства должны были привыкнуть к гною из цветов, потрошению лягушек и мерзким тварям, ведь это всё часть волшебного мира. Но нет, стоит вам узреть что-нибудь такое, и вы каждый раз ужасаетесь, будто бы магглорожденные, первый раз увидевшие кишки жабы.       Наверное, Стреттон был в какой-то степени прав.       Интересно, а почему нет магических способов потрошения лягушек и выдавливания гноя?       Кажется, он задумался и случайно задал свой вопрос вслух.       — Это же очевидно, — ответил Забини и с презрением посмотрел на рейвенкловца. — Потому что у нас есть деньги, Стреттон. Мы можем себе позволить нанять других волшебников, которые будут заниматься этим дерьмом вместо нас.

***

      На первое занятие с Грюмом Драко шёл с волнением. Студенты, у которых уже был урок с бывшим мракоборцем, отзывались о нём противоречиво, но равнодушным его методика преподавания не оставила никого.       Вблизи Грюм оказался ещё более устрашающим. Его волшебный глаз постоянно крутился, выискивая нарушителей, а искривлённый шрамами рот неприятно кривился, будто бы новый профессор постоянно ухмылялся.       — Итак, первое запрещённое тёмное заклятие. Может быть, вы, мистер Нотт, расскажете нам?       Драко видел, как Теодор побледнел, стискивая перо в руке.       — Империус.       — Правильно, мистер Нотт, — Грюм ухмыльнулся. — Кому, как не вам, знать об этом заклинании, ведь именно ваш отец пострадал, вынужденный против своей воли служить Волан-де-Морту. И не он один.       Это имя.       Белая фигура, выплывающая из тьмы…       — Империо!       Холодная капля скатилась по виску. Отец сказал, что во всём разберётся… Тёмный Лорд никогда не возродится… Он не должен. Ведь многое изменилось, многие события пошли по другому пути…       Паук, которого Грюм достал из стеклянной банки, танцевал странный танец. Потом вдруг, изогнувшись, вцепился в свою длинную мохнатую лапу…       — Что он делает? — с лёгким удивлением в голосе спросила Дафна.       Ещё секунда, и часть ноги паука отвалилась на стол. Паук принялся за свою вторую лапку…       Вторая капля скатилась по виску Драко.       — Что вы делаете! — Теодор поднялся со своего места. — Прекратите!       Грюм, будто бы вспомнив об учениках, взмахнул палочкой, отменяя заклинание и отправляя покалеченного паука обратно в свою банку. Достав второго паука, он вновь обратился к классу:       — А теперь второе непростительное заклятье. Мистер Малфой, расскажите нам о нём.       С трудом отведя взгляд от оставшейся на столе лапки паука, Драко сглотнул.       — Наверное, Круциатус…       — Верно, мистер Малфой, всё верно! Ваша тётушка была специалистом по этому заклинанию! Жаль, что теперь, в тюрьме, ей не на ком тренироваться.       Неужели это правда? Когда мама рассказывала о своей сестре, она всегда улыбалась. Рассказывала, какой она была одарённой волшебницей, а ещё импульсивной, честной и преданной…       Но ведь за что-то она попала в тюрьму?..       — Круцио!       Второй паук задёргался, будто бы испытывая мучительнейшую боль. Наверное, имей паук голос, он бы визжал; но насекомое было лишено этой возможности так же, как и он, тогда, в друидских развалинах… На пухлых губах Моники — нет, Эвы — расплылась холодная усмешка.       Паук продолжал корчиться, извиваясь и изгибаясь в немысленных позах.       А что чувствовали те люди, которых пытала тётушка Беллатрикс?       Она же это делала только потому, что не было другого выхода, ведь так?       — А теперь третье непростительное… Его знают все — Авада Кедавра. Последнее и самое худшее, за которое приговаривают либо к Азкабану, либо к поцелую дементором. И сколько бы вы сейчас не махали на меня или на кого ещё своими волшебными палками, убийства бы не произошло. Потому что для этого нужна настоящая магическая мощь! Не знаю, достигнете ли вы её когда-нибудь… Итак… Авада Кедавра!       Зелёная вспышка света, и третий паук неподвижно упал на стол.       Точно такая вспышка, как и те, отсветы которых Драко видел ночью после Чемпионата Мира по Квиддичу.       Неужели…       Ведь у него были причины так делать?       Паук так и не пошевелился.       Была жизнь — и нет.