Мальчик, покоривший время.

      — СТО-О-О-ОЙ!!!       У Тэхёна голос дребезжит, будто грузовик по кочкам, и в глазах темнеет от напряжения, но он продолжает кричать и бить кулаками о землю, приложившись лбом. Он не хочет смотреть, но прекрасно слышит, как бьётся сталь, как кричат дети и сталкиваются машины. Мольбы о помощи и позывы матерям. Не видит, но слышит, как полыхает пламя. Слышит взрыв и рыдает взахлёб, потому что сам виноват, не уберёг. Потому что доигрался, доумничался и потратил последний прыжок на глупость, прекрасно понимая, что друг всё ещё в опасности. Пожертвовал дорогими людьми ради собственной шкуры. Настоящий друг. Тэхён падает на землю, плача и беззвучно крича губами, не решаясь поднять голову. Потому что звуки смерти ужасны.       — Чонгук… Чонгук, прости меня… — даже ему неслышный шёпот срывается с губ, теряясь в общем шуме. Шёпот, который больше никогда не донесётся до того, кому предназначался. За неимением координат.       Тэхёну кажется, что он тоже умер или лишился слуха из-за своих же воплей, но он правда перестаёт слышать крики детей. Наверное, он сошёл с ума, но он не слышит ничего. Открывать глаза страшно, потому что Тэхён боится увидеть то, к чему не готов. То, чего не знает и чего опасается.       — Так и думал, что это ты.       Тихий спокойный голос, такой знакомый, звучал сейчас отстранёно и грустно. Тэхён открывает глаза и поворачивает голову, замирая. Потому что сейчас над ним стоит парень и умирает глазами. Ким снизу видит, как полуопущены его веки, как чёлка закрывает глаза. Он не смотрит на него — его взор устремлён вперёд. Тэхён следит за его глазами и оборачивается. Считает, что спятил, потому что на месте, где с полсекунды назад трагично разбились его друзья, понеся с собой маленькие детские жизни, ничего не было. Ни горящего автобуса, ни луж крови и тел. Даже этого идиотского мотоцикла не было. Просто мирная улица, пустая и одинокая. Медленно Ким поднимается на ноги и шагает ближе, не веря. Он ждёт, что прямо сейчас он проснётся в своей кровати, позабыв об этих всех дурацких скачках во времени, о Кёнри и Чимине. Но это реальность, и Тэхён просто не понимает, что произошло. Потому что всё исчезло, но он не прыгал, ведь все попытки были использованы. И вывод как-то сам собой бьёт в голову. Тэхён оборачивается к парню, смотря чуть ниже, в его пустые и печальные глаза.       — Это… Ты сделал? Ты прыгаешь во времени? — Ким схватил его за плечи и слегка тряс, потому что сил совсем не было. — Ты тоже?.. Чимин…       Чимин опускает взгляд на дрожащие руки парня и накрывает их своими, аккуратно отцепляя. Он отворачивается от Кима и уходит вверх.       — Если я скажу, что прибыл из будущего, ты поверишь мне?       Тэхён опустошён морально и физически, не способный вникать в долгие объяснения и речи, поэтому да, наверное, поверил бы. Кому, как не ему, знать о шутках времени. Чимин идёт дальше, и парень плетётся следом, едва шевеля ногами. Вокруг замерли птицы, люди, машины. Листья остановились, не достигнув земли, оставшись кружить в бесконечном танце. Обречённые на вечность. Десятки людей оказались вовлечены в их игры. Замерло само время.       Чимин уже свернул на главную улицу, с который выходили пути ко всем частям города. Он остановился, дожидаясь, когда Тэхён поравняется с ним.       — В моём будущем изобрели прибор, позволяющий свободно перемещаться во времени. Он заряжал тело на десять прыжков во времени. Вот эта штучка, — Пак протянул раскрытую ладонь, на которой лежал тот самый кубик. Он сжал руку в кулак, и сквозь пальцы посыпался пепел — всё, что осталось от предмета. — Я увидел его у тебя в руках на уроке, а потом нашёл на лестнице, ведущей в библиотеку. Заряд был пуст. Но, знаешь, я счастлив, что эти прыжки потратили на дурачества и игры. Попади эта возможность в руки властного человека, это повлекло бы за собой существенные проблемы.       Чимин грустно вздохнул и усмехнулся, заглядывая в глаза Тэхёну.       — Но я прибыл сюда не один, — он смахнул чёлку с лица и продолжил. — Твой друг оказался здесь намного раньше.       — Мой друг?       — Чонгук тоже прыгнул вместе со мной. Скажу больше, Чонгук — мой лучший друг, — замечая совсем непонимающий и пустой взгляд парня, Чимин терпеливо вздохнул и дружелюбно улыбнулся. — Наверное, ты ничего не понял. Тогда позволь рассказать с начала. В наше с ним время проводился масштабный проект. Отец Чонгука — главный организатор, а потому с желающими опробовать вопросов не было. Но мы хотели попасть в этот век не просто забавы ради. У нас была цель: найти одну картину, в описании которой была эта эпоха, этот город и это время года. К нашим годам она не сохранилась, а до вашей эпохи про неё ничего не сказано. Известно лишь имя автора. Догадываешься, чьё? — нет, Тэхён не догадывается. Чимин, видя это, перестаёт улыбаться и продолжает: — Мин Юнги. Твой дядя, да. Я тоже был в шоке. Но мы с Чонгуком немного не рассчитали заряд. Картина должна будет выйти в свет только через два месяца. И тогда…       — Что ты несёшь? Что за глупости? Чонгук не мог прилететь с тобой, он рос со мной рядом с самого детства! — Тэхён неосознанно повышал голос, потому что ситуация до невозможного абсурдная. И он отказывается верить в неё, потому что наперёд знает истинную правду. — До недавнего времени он даже не знал тебя! Чонгук…       — Чонгук прокололся даже больше, чем я, — Пак грустно закрывает глаза и откидывает голову, подставляя лицо несуществующему ветру. Он совсем чуть-чуть приоткрывает их и вглядывается в серое застывшее небо. — Он настолько был взбудоражен этой идеей, что «перегрел» заряд, и пространство исказилось. Чонгук вернулся не только телом, но и всем своим естеством и в буквальном смысле родился здесь. Прямо в этом времени, — Чимину такие слова о лучшем друге давались с непосильным трудом. Он не покажет этого перед Тэхёном, но на глаза наворачиваются слёзы от тоски и одиночества. Его слова тянулись невыносимо медленно, перекатываясь и вознаграждая новой порцией боли его сердцу. — Я до сих пор не понимаю, насколько сильное желание двигало им в тот момент, что он оплошал на девятнадцать лет*.       Он оборачивается на Тэхёна и по взгляду понимает, что тот верит. Верит его словам — не выдумкам, верит его неспособному врать голосу и глазам, наполненным отчаяньем. Всё это — правда, и Чимин этого не скроет.       — Эта картина, — Тэхён замечает, как Чимин в одно мгновение пропадает среди толпы бездвижных людей и пытается догнать его. — Ты так сильно хотел её увидеть. В чём проблема? Подожди всего два месяца и я покажу её тебе.       — Завтра меня здесь не будет, Тэхён, — раздаётся где-то сзади, и Ким бежит на голос, но не находит никого.       — Ты уйдёшь? Вернёшься обратно в своё будущее?       — Нет, — Чимин остановился и устало вздохнул, но в этом простом действии было столько обречённости, что по спине Тэхёна пробежался холодок ужаса. — Я не могу вернуться обратно. На то, чтобы прыгнуть на несколько часов ранее и забрать мотоцикл, на котором собирался уехать Чонгук, я потратил последний свой заряд, — в подтверждение Чимин подошёл к Тэхёну сзади, протянул руку и оттянул напульсник, показывая два идентичных нуля на запястье. И пока Тэхён неверяще смотрел, опять исчез среди коренастых стволов деревьев и людей.       — Ты дурак? Скажи, ты правда ненормальный? Зачем ты это сделал? Нужно было потратить его на более важный случай! — Тэхён говорил, кричал в истерике, просто потому что не помнил ничего: аварии, разбитых жизней. Не помнил, что сам обрёк друга на смерть. Это случилось из-за того, что Чимин вернулся к моменту, когда разговор по телефону ещё не случился, и авария, в принципе, не произошла. — С ним же ничего не случилось!       — Случилось, Тэхён. Ты не можешь сейчас этого помнить, но Чонгук и Кёнри погибли в том самом месте, а кто-то рыдал взахлёб, валяясь на земле и ненавидя себя от чувства вины. Я не мог допустить ни того, ни другого.       Тэхён и вправду ощущал какое-то странное чувство, будто исчезло то, что уже имело своё место в его жизни. Он пытался ухватиться за песчинки памяти, но они ускальзывали и стирались, не оставляя парню надежды. Тэхён этого не знает, но с ним случилось то, что случалось со всеми окружающими его людьми, когда он прыгал во времени. Из его жизни просто вырезали определённый кусок и ничего туда не вставили. Но то, что сказал Чимин. То, что он не мог допустить терзаний и мучений Тэхёна — разве у него есть основания для этой эфемерной заботы?       — Я этого не помню, но наверняка мы были хорошими приятелями, да, Тэхён? Все эти десять раз. Ты классный парень, не удивлюсь, что Чонгуку нравится быть твоим другом.       — А где он сейчас?       Чимин на секунду задумался и опёрся спиной о ствол дерева, наблюдая краем глаза за тем, как Ким оббегает десятки людей в попытках отыскать его.       — Чонгук-то? Не знаю. Наверное, до сих пор сидит на уроке. Или водит свою подружку по школе и щебечет ей комплименты.       — А та картина! — Тэхён слышит чиминовское «Что?» где-то далеко, поэтому вытягивает шею в попытке увидеть его. Он повторяет громче, чтобы тот наверняка услышал. — Та картина! Почему Чонгук так сильно хотел её увидеть? И ты… Она так важна в вашем времени?       — В наши с ним годы сейчас царит гражданская война. Большинство картин, в принципе, были уничтожены. В пожаре, при взрыве или просто утеряны. Вандализм, — Чимин чертыхается, зло бьёт кулаком по дереву и отходит от него, продолжая идти, увиливая от Тэхёна. — Но мой дедушка рассказывал, какая она. Говорил, что одного лишь взгляда на неё хватает, чтобы действительно обрести внутренний покой. Что некоторые даже смогли отыскать свой смысл в жизни. Перед смертью он сказал, что было бы неплохо, если бы каждый человек в мире посмотрел на неё. Может тогда хотя бы большая часть бесчинства, грязи и аморальности исчезла бы. Сейчас я понимаю, что да, было бы неплохо. Что уж говорить о Чонгуке. Он был одержим желанием прекратить войны в мире. Когда только началась бомбёжка, его мать погибла, а сестра бесследно пропала. Тогда я был рядом с ним, но не в состоянии успокоить его. Знал бы ты, как я жалею, что потерял его.       — Ты говоришь так, будто он всё-таки умер, — Тэхён не хочет лишний раз думать о возможной смерти лучшего друга, но слова Пака не отпускают его. — Он же здесь, с нами. Ты не можешь вернуться в своё время, так останься рядом с ним.       — Ты правда думаешь, что это тот Чонгук? Мой Чонгук?! — обида и злость захлестнули сердце Чимина. Да, парень выглядит абсолютно точно так же, но Чимин уже успел достаточно с ним пообщаться, чтобы понять, что Чон — уже не тот. И ни черта не помнит даже. Не удивительно, мальчик с самого рождения рос в другой семье, в другое время среди абсолютно других людей, но это всё родное ему. И Чимина это бесит. А ещё его бесит Тэхён, потому что он давит на больные места и лезет в душу, не думая и предполагая, что знает всё на этом свете. А ещё потому что он обрёл верного товарища, лучшего друга на всю жизнь в то время, как кто-то другой потерял последнего близкого человека. — Может, с этим Чонгуком ты и одно целое, но ты ничегошеньки не знаешь о моём.       — Расскажешь? — почему-то для Тэхёна другой Чонгук выглядел чем-то невообразимым и чудным, словно невиданная и несуществующая зверушка, сказочная и магическая.       — Чонгук… Он весёлый. До ужаса любит справедливость, он честен и благороден. Мой Чонгук, по крайней мере. Он… Очень ответственен и серьёзен, но я то знаю, как он фанатеет от сказок и мультиков, завидуя героям. Кстати, моему Чонгуку двадцать семь лет. Я на год старше.       На последних словах Тэхён немного завис, размышляя, что пообщаться с Чонгуком из будущего было бы довольно увлекательно. Но его Чонгук парня устраивает больше. Он привычнее и роднее. С ним легко общаться и многое связывает. С ним всё пройдено, и Тэхён ни о чём не жалеет. Но Чимин даже не выглядит на двадцать восемь лет…       — Ахах, да, я хорошо сохранился. Красавец, ничего тут не попишешь.       Тэхён слегка посмеивается, соглашаясь, но шутки шутками, а сейчас разворачивается трагедия, вообще-то. Это серьёзно, потому что Чимин не может вернуться назад во времени, не может, потому что опять Тэхён всё испортил. Грустно от собственной никчёмности. Чимин прав: он потратил все свои прыжки на «дурачества и игры», он не сделал ничего полезного, хотя возможность была просто потрясающая. На деле Тэхён оказался просто капризным ребёнком, которому в руки попала интересная и редкая игрушка.       Да, он делал какие-то прозрачные и несущественные попытки помочь кому-нибудь, например, Чонгуку. Он прыгнул, чтобы предотвратить избиение Чона, но сам-то Тэхён в это верит? Он пока не признал ту ревность, возникшую, когда Чонгук, чуть ли не слюни пуская, рассказывал о прекрасной девушке, покорившей его сердце. Как не грустно осознавать, но он ринулся назад во времени предотвратить в равной степени как встречу Чонгука и бандитов, так и Чонгука и Кёнри. Просто потому что он безбожно ревновал и завидовал, но сам себе в этом никогда не признается. Не признается и в том, что больше двух лет подавляет маленькие проростки уже не дружеской симпатии к парню. И списывал участившееся сердцебиение, когда во время фильмов ужаса Чонгук висел на нём и ныл, на испуг перед зомби-апокалипсисом. А совсем не потому что друг прижимался всем телом и дышал в шею, укладывая руки на колени и сжимая. Или когда в каждую субботно-воскресенскую ночёвку Чонгук ночами что-то эротично стонал во снах и непроизвольно водил руками по оголённому телу Тэхёна.       Ему снились кошмары, — убеждал себя Ким, крепче обнимая друга. Чимин сел на обочину фонтана, с печальной улыбкой наблюдая за детьми, застрявшими во времени, остановившимися холодным камнем, плескающимися под каплями воды.       — Ладно, думаю, мне уже пора. Люди из прошлого не должны были знать о прыжках во времени, — Пак повернул голову и встретился со взглядом Тэхёна в замеревшей толпе. Он тихо шепнул, выдыхая едва слышно, только губами. — Я нарушил это правило.       — Что? Чимин! — Тэхён оббегает прохожих, но не находит на прежнем месте никого. — Чими-и-и-ин!       — Не кричи, дурак, — уже где-то далеко позади и очень тихо, как будто Пак и не хочет, чтобы его слышали. Тэхён оборачивается, безнадёжно опустив руки.       — Знаешь, мы были правда отличными друзьями. Я даже один раз поцеловал тебя, а ты мне в морду дал. А после… Мы отлично проводили время. Мы смеялись, Чимин, мы радовались жизни.       — Я не сомневаюсь, — с лёгким смешком. — Рад, что хоть где-то я радовался жизни.       — Чимин?..       — Тэхён. Спасибо.       — Чимин!       И его эхо отбивается о здания, разносится по кварталам, но не достигает Пака. Ответ паковским голосом навсегда застрял во времени, и Тэхён его никогда не услышит.       Мир вокруг оживает, наполняется звуками жизни и оглушает сразу же Тэхёна, потерявшего себя в тишине недосказанности. Выбивает слёзы, толкает его прохожими и винит во всех грехах. Люди спешат перейти дорогу, а Ким сбивается с ног, вновь падая, и чувствует опустошённость как тела, так и души. Он так хотел бы всё забыть, но теперь вынужден до конца своих дней помнить и корить себя, потому что испортил несколько жизней, потому что навсегда потерял друга. Он не сможет больше смотреть так как прежде в глаза Чонгука, не видя в них грустного и отчаянного Чимина. Не сможет говорить, зная, что тот прилетел из будущего, что Тэхён почти буквально украл жизнь другого человека, подчиняя и запирая. И он мог бы рассказать обо всём случившимся Чонгуку, но знает же, что тот не поверит. Покрутит пальцем у виска по-дружески и посмеётся беззлобно.       И, о Боги, как бы Тэхён хотел всё забыть. Жить как раньше, опаздывая по утрам в школу и ругаясь с братом. Не зная о прыжках во времени, не догадываясь о Пак Чимине и о всей правде жизни Чонгука.       Тэхён сидит на земле, плачет громко и совершенно не слышит обеспокоенных людей вокруг.

***

      — Честно? — Юнги ставит перед племянником чашку с горячим чаем, но Тэхён упорно не поднимает головы, лёжа на диванчике и закрывшись подушками. Они плачет даже сейчас, легче, конечно, но всё ещё. Больше идти было не к кому, кроме как к дяде. И пусть он опять ничего не знает — не помнит — о тех разговорах с Тэхёном, но он всегда слушает, всегда что-то говорит и даёт совет. И всё же идти было совершенно не к кому. — Я думал, что Чимин станет тебе хорошим другом, ты так мило о нём рассказывал по телефону. Жаль, что перевёлся, он казался мне особенным.       Да, перевёлся. Официальная версия, которую рассказали в школе. Ученики лишь негодовали, мол, ну и зачем вообще тогда приходил на один день-то? Но об этом быстро все позабыли. Тэхён уже около двух дней не ходил в школу. Вроде как, если верить слухам, многое произошло. Кёнри начала встречаться с Намджуном, а Чонгук подрался с ребятами, которые говорили гадости о Чимине. И Тэхён бы тоже, но его не было рядом. Первый раз Тэхёну стало всё равно на Чонгука и на то, что с ним происходит. Он просто хочет умереть, так, чтобы никто о нём не знал, чтобы стёрлись вместе с ним все воспоминания. Тэхёну больно оттого, что он не забыл, что помнит и будет помнить о Чимине.       Удивительно, но Тэхёна уже целых два дня не мучили кошмары.       — Так что с тобой случилось? Ты хуже смерти выглядишь, — дядя садится рядом и кладёт руку на плечо, успокаивающе оглаживая. Мальчик не двигается и лишь слушает краем уха. Юнги закрывает глаза, устало вздыхает и наклоняется совсем близко к тэхёновому уху. — Что, всё больше не решается так легко? С помощью прыжков. Разучился?       Ким медленно поднимается и откидывает подушки, на что дядя неодобрительно косится, но молчит, и непонимающе смотрит на Юнги. Он знает?       — За тобой достаточно просто некоторое время понаблюдать. Я даже не удивился, такое уже много с кем случалось, — видя, как племянник стремительно поникает и собирается опять отдалиться от мира, Юнги решает, что стоит. Он встаёт, подходит к своему столу и выдвигает полочку, доставая какую-то фотографию. Тэхён не может видеть, что там изображено, но дядя как-то изменился в лице. Грусть, радость, печаль ли были на его лице — нельзя сказать. Просто отразились воспоминания. — Я влюбился в первый раз в конце средней школы. Мне было четырнадцать, когда я понял, что что-то понравилось мне больше, чем рисование. Сынгван тогда заканчивал школу. Ты можешь подумать, что меня не интересует ничего, кроме картин, но я до сих пор жду, когда он позвонит мне. Каждый раз, беря в руки кисти, я вспоминаю, как он сидел рядом и смотрел, как я рисую. Каждый раз, делая мазки на холсте, я почти чувствую, как он касается своими ладонями моих плеч. Мои чувства уже почти исчезли, ведь прошло столько лет, но я всё ещё вспоминаю о нём по утрам.       Тэхён слушает внимательно, потому что это удивляет. Удивляет то, что дядя был влюблён. Тем более, влюблён в парня. И то, что он с лёгким трепетом вспоминает о том парне. Потому Ким тихо спрашивает, куда уехал Сынгван.       — Он погиб. Летел в Америку, но разбился на самолёте, — Юнги иронично хмыкнул и выпустил из рук фотографию, убирая обратно. Вспоминать было неприятно, но требовалось. Давно пора отпустить чувства, но. — Я к тому веду, Тэхён, что нельзя откладывать важные вещи. До этого я собирался предложить ему встречаться, но не успел. Ты уже упустил один шанс. Позволишь ли ты себе вновь лишиться дорогого человека? — Тэхён, размышляя о чём-то, отвернулся, а цифры на шее привлекли внимание дяди. — Ты набил татуировку? «Ноль-один», какая-то символика?       Тэхён сначала подумал, что ослышался, или дядино зрение подводит, но пальцы, нащупавшие едва-едва выделяющуюся единицу. И дыхание перехватывает, слёзы наворачиваются, в горле комок. И осознание пульсирует в голове до боли, а облегчение стягивает лёгкие. И радость, и лёгкость, и слёзы с придыханием, потому что есть шанс всё изменить. Потому что Чимин вернулся назад во времени. До того момента, как Тэхён использовал последнюю попытку. А значит, если он сейчас прыгнет, то у Чимина останется его последний прыжок. С ним случится то же самое! Чимин тоже!       Тэхён подпрыгивает всем телом, раскидывая подушки, но совершенно не обращая на это внимание. Он летит к выходу, сбивая постучавшего Сокджина, но и это неважно. Юнги с каким-то пониманием наблюдает и надеется, что племянник понял его слова. Он слегка улыбается и мысленно желает ему удачи, а на деле лишь шепчет едва слышно, вновь пропадая в чувствах и дрожи:       — Запомни, Тэхён, время никого не ждёт.

***

      Тэхён выбегает на улицу и распугивает подходящих людей. Он толкается, наступает на ноги, но прорывается сквозь толпу. Сейчас ничего не имеет значения, потому что, кажется, Тэхён в первый раз в жизни делает что-то правильное. То, что должен был сделать с самого начала.       Он разбегается как следует, сворачивает на набережную и прекрасно понимает, что впереди лишь обрыв и вода. По щекам текут слёзы, но он не может допустить чему-то помешать ему. Тэхён бежит-бежит-бежит, наплевав на боли в боку и почти негнущиеся ноги. Ступни горят, но сердце горит тоже. Последний толчок — и под ногами пустота, в лицо ветер, а в ушах свист времени. Всё вокруг сужается лишь до одного Тэхёна, до его колотящегося сердца и мокрых щёк. Вокруг летают цифры, быстро сменяющие друг друга, а время неумолимо бежит в обратном направлении. Но Тэхёну всё равно, потому что ему кажется, что он сошёл с ума. Он думает, что, возможно, ему просто показалось, но он начинает видеть едва пробивающиеся сквозь общую массу картины его прошлого. Не того прошлого, ограниченного двумя-тремя днями, а более глубокого, того, где Чонгук выливает на волосы Тэхёна суп, потому что они поссорились. Или когда они первый раз встречают Намджуна на футбольном поле. Тогда наглый парнишка не желал уходить раньше времени, и добросердечный Чонгук предложил поиграть втроём. И тогда их дружба открылась для ещё одного паренька. Удивительно, Тэхён не жалеет, потому что Намджун идеально вписывается в их компанию, и жизнь без него уже не представляется. И вот уже на кадрах кабинка знакомого туалета, а губы Чонгука на его собственных, и сейчас это не выглядит смущающим, скорее долгожданным и правильным.       — Знаешь, Намджун сказал, что та девчонка запала на меня.       — Это потому что она не знает тебя так, как я.       — Что-то я не вижу, чтобы ты западал на меня.       — Просто заткнись, дебил.       И сердце сжимается, потому что тогда они даже не знали, о чём говорили, а сейчас уже вряд ли получится что-то изменить. Да и зачем теперь-то?       — Ну как? Я нормально выгляжу, Чонгук?       — О да, так бы и вдул.       — Кретин.       На кадрах Тэхён, такой смущённый, пока Чонгук заливисто смеётся и похлопывает друга по заднице, продолжая шутить и подкалывать, а Намджун стоит рядом и закатывает глаза, выкидывая «Да снимите уже номер, придурки». И всё такое родное, что на секунду Тэхён забывается даже. Но дышать вновь становится трудно, а голова кружится. И вот он уже стоит в классе, а Чонгук и Намджун удивлённо смотрят на него. Кёнри застыла перед Тэхёном и что-то пытается спросить, но он лишь накрывает её губы ладонью. А Чимин в упор глядит в его глаза. Чон спрашивает, всё ли нормально, но Ким игнорирует и просто смотрит в глаза напротив.       — Намджун, покажи нашей малышке школу, — Тэхён подмигивает девушке, в последний раз оглядывается на Чонгука и смотрит нежно-нежно.       Тэхён хватает за локоть отшатнувшегося Чимина и выводит из класса, пока тот не вздумал вырываться.       — Эй, Тэхён, да что с тобой случилось? Мы же после школы собирались прогуляться, куда ты меня тащишь? — Пак не вырывается, едва поспевает бежать следом, пока сам Тэхён заталкивает его в библиотеку и становится перед ним, переводя дыхание. «Ох, и набегался же я за эти дни». Он аккуратно берёт ладошку друга и оттягивает напульсник. — Э-эй, ты чего? Не трогай…       — Я так и думал, — Тэхён легко-легко касается заветной единицы на запястье и облегчённо выдыхает. Потом достаёт из карманов ещё целый кубик и вкладывает в руку Чимина. Тот округляет глаза, шокирован и не знает что сказать. Лишь спрашивает, откуда эта вещица у Тэхёна. — Неважно. Уже неважно, Чим. Я всё исправил. Ты можешь возвращаться.       Пак откровенно не понимает, о чём толкует его друг, и ясно даёт понять, что ждёт объяснений во всех подробностях. Тэхён видит это и начинает рассказывать. О том, как начал прыгать во времени, о том, что Чимин спас Чонгука, пожертвовав последним шансом вернуться в своё время. Потом пересказывает всё, о чём ему говорил сам Чимин. Про будущее, про картину, другого Чонгука и всё остальное.       Чимин разочарованно качает опущенной головой и как-то грустно усмехается. Корит себя, но не знает, что был вынужден помочь.       — Дурак… Какой же я дурак, раз рассказал тебе обо всём, — он нервно поправляет волосы и смахивает пот со лба. — Всё время язык не на месте. И что ты теперь собираешься делать, Тэхён? После того, как я улечу?       У него как-то не было времени об этом подумать, но Тэхён лишь мотает головой, мол, посмотрим, как сложится.       — Чимин.       — Что?       — Я сохраню картину. Я клянусь, что она доживёт до твоих дней, — в глазах вся серьёзность, а на искреннее обещание Чимин по-доброму улыбается и говорит, что не сомневается даже. — И ещё кое-что.       Пак выжидающе смотрит и ждёт, когда сомневающийся Тэхён что-нибудь скажет. Взгляд парня бегло перемещается по полкам, не рискуя останавливаться на глазах брюнета, и Тэхён говорит:       — Чонгук. Я его… Люблю. Кажется, — уже тысячу раз жалеет, что позволил себе признаться перед Чимином, но тот лишь кладёт руку на плечо и доверительно кивает.       — Тогда сохрани и его, — Чимин слегка сжимает плечо и разворачивает парня, пихая его в спину. — А теперь вали-вали давай, дурень. А то уведут ещё твоего Чонгука.       Чимин не прощается и Тэхён тоже. Прощание излишне — всё было сказано во взглядах. Конечно, они больше никогда не увидятся, но ведь теперь всё хорошо. У Чимина своё настоящее, у Тэхёна своё. И он должен жить своим «настоящим», пока это возможно. А клятва та была не просто так произнесена. Тэхён действительно постарается сделать так, чтобы Чимин увидел картину. Он положит на это свою жизнь. И хотелось бы провести её с Чонгуком.       — Тэхён, блин, — родной голос неожиданно звучит где-то за спиной, и Тэхён задаётся вопросом, как это он не услышал скрип двери. — Какого чёрта я должен твоё шмотьё таскать, ты же мне за это не платишь.       Я к тому веду, Тэхён, что нельзя откладывать важные вещи.       — Чонгук, — решается Тэхён, почти не раздумывая. Если не сейчас, то никогда больше. Он должен это сказать, пока Чонгук не захотел полететь в какую-нибудь там Америку. — Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я бы даже сказал, что люблю тебя.       И всё. Это как закрыть глаза перед пушкой и ждать, когда в тебя выстрелят. Вот теперь Тэхён не может вернуться на пару минут назад и, кажется, вновь ощущает всю неожиданность и необратимость жизни. Но он совсем не сожалеет, ведь знает, что Чонгук не бросит его, даже если его ответ будет отрицательным. Но сейчас, конкретно в этот самый момент, страшно безумно, потому что Чон молчит слишком долго.       — Это… неожиданно. Тэхён, с чего ты взял? Может, тебе просто кажется? Мы ведь всё-таки… друзья, вроде. Как никак-то. Я, — парень как-то растерянно смотрит по сторонам, не зная, за что зацепиться взглядом, и судорожно сжимает-разжимает кулаки. — Чёрт, это так неожиданно!       — Чонгук, — Тэхён больше не в силах смотреть на мучения друга и берёт того за руку, прерывая. — Я не прошу жениться на мне или встречаться. Ну, не сейчас, в смысле. Просто, скажи, можем ли мы попробовать? Поверь, для меня это тоже всё очень непривычно, но я решился и… И хотел бы услышать твой ответ.       Чонгук вроде даже дышать перестаёт, когда горячие пальцы переплетаются с его собственными. Это же Тэхён, его лучший друг детства. Тот самый Тэхён. Но он сейчас стоит перед ним, смотрит осторожно и как-то жалостливо, что Чон не может игнорировать его слова. Ведь он просит всего-навсего попробовать, ничего более. Это не так страшно, он не навязывается на отношения и не принуждает. Такой вот Тэхён.       Чонгук выпутывает пальцы и как-то неуверенно берёт друга за плечи, притягивает и целует. Не закрывает глаза, ведёт ладонью до талии и чуть наклоняет голову. А Тэхён смотрит удивлённо, не понимает происходящего, но в глазах искры радости. Чонгук отстраняется, краснеет быстро и отводит взгляд.       — Я попробовал. Ну, не так плохо, как я представлял.       — А ты уже даже представлял? — с издёвкой спрашивает Тэхён и хохочет счастливо. Чонгук смущён ещё больше, а потому кроме как заткнуть друга ещё одним поцелуем больше выхода не находит.       (not)the end.