Мальчик, покоривший время.

      Дышать становится намного легче, но всё тело тяжелеет вмиг, и ноги подгибаются. Чимин всегда неважно себя чувствует после прыжков во времени. Стоит сказать господину Чону, чтобы впредь прыжки дозволялись только после медицинского осмотра.       Он встаёт с земли, отряхивает джинсы и жмурится от яркого света. В его настоящем очень светло: здания белые, деревья высветленные, и одежду люди носят белоснежную, не так, как в двадцать первом веке. Даже дороги из белого камня.       — Вы желаете добраться до определённого пункта назначения? — металлический голос откуда-то сзади, и Чимин оборачивается, уставляясь на робота-такси. Запрограммированная машина, обученная всем законам Нового Кодекса. Чимин так от них отвык, что сейчас очень злится, потому что робот не отстаёт от него, пока не слышит грубый голос, посылающий его и агрессивно звучащий. Определитель сразу распознаёт возможный отрицательный ответ, и машина удаляется. Вообще-то, в их время в обществе не принято открыто показывать своё возмущение и вести себя враждебно по отношению к другим, но, кажется, Пак поддался влиянию невоспитанного двадцать первого.       Чимин самостоятельно добирается до главной технологической лаборатории и снимает микро-цепь, проходя внутрь и надевая белый халат. Вообще, посторонним строго-настрого запрещено перешагивать порог здания частного Министерского института Научных Исследований, и Чимин не являлся ни студентом, ни преподавателем, ни учёным. Однако ещё при подготовке к тестированию прыжков во времени Чимин получил чип как доверительное испытательное лицо. И сейчас ему открыты почти любые двери. Но Пак стремится лишь к одной. Чимин заходит в лифт и называет диспетчеру номер этажа.       — Вы прибыли на этаж «девятнадцать», двери открываются, и удачного Вам дня, — девушка распадается в воздухе на частицы, а Чимин вновь поражается тому, как успел отвыкнуть от новейших технологий, среди которых вырос. Он выходит в коридор и становится прямо перед дверью главного директора.       В кабинете просторно, снова обилие белого и всё вокруг заполнено фотографиями. Господин Чон являлся ценителем моментов, поэтому, несмотря на то что старые фотографии были давно заменены на частицы голо-галогенидов серебра и сегнетоэлектрические кристаллы, отражающие запечатлённый момент, он всё равно пользовался последним фотоаппаратом. «Мне важна память, я должен её трогать и чувствовать, знать, что она со мной, а не где-то в общей базе данных», — говорил отец Чонгука, отвечая на непонимающие взгляды Чимина. Кажется, парень его стал немножко понимать. А почти на всех фотографиях был изображён Чонгук: где-то с Чимином, где-то с мамой, на некоторых всей семьёй, чаще — один. Отец сильно любил и любит своего сына, желает лишь всего лучшего и с большим трудом отпустил его на столь далёкое путешествие. И Чимин просто не представляет, как теперь будет говорить мужчине о случившемся. Тот почти заменил Паку собственных родителей, и видеть боль и тоску в его глазах не хотелось.       — Чимин? Разве ты сейчас не должен готовиться? Я только что был в лаборатории, ты же был там, — мужчина зашёл следом, вытаскивая Чимина из раздумий и удивлённо моргая.       — Аджосси… — Пак неловко отвёл взгляд и начал тыкать пол носком кед. — Я из будущего. Эксперимент был удачно выполнен, но также я отметил множество доработок, — господин Чон непонимающе смотрел на парня, и Чимин вспомнил о формальности. — Код Дельта-Эс. Операция «Фью-тайм» закончена. Испытуемый Пак Чимин вернулся в своё время и благополучно закончил задание.       — О! Так быстро? — мужчина весело и довольно хлопнул ладонями и чуть ли не подпрыгнул от радости. Он гордо потёр руками и, включив диктофон, начал записывать. — Сейчас прежний ты ещё не прыгнул, но нынешний уже вернулся. Так, ясно. А! Чонгук же вчера прыгнул. Он тоже здесь? Ну… вернулся?       Чимин виновато молчал, не желая и не зная, как приподнести всю правду отцу Чонгука. Тот выжидающе смотрит и всё ещё улыбается, вызывая в Чимине чувство стыда. Он же ни в чём не виноват, он не мог забрать с собой Чонгука из прошлого, но… Но стыдно всё равно Чимину.       — Чимин?       — Аджосси, Чонгук не вернулся вместе со мной. Он не вернётся уже больше никогда. Он слишком много энергии вложил в прыжок и переборщил на девятнадцать лет. Чонгук… Переродился в старом времени, господин Чон. Он совсем ничего не помнит. Мне жаль, но мы навряд ли сможем вернуть его теперь, — Чимин зажмурил глаза и выпалил всё очень быстро, но чётко. Чтобы не пришлось дважды повторять эти неправильные слова.       — Вот как, — кажется, мужчина и вовсе не понял слов Чимина, но в глазах его была скорбь и печаль, смиренность. Потому что и он прекрасно понял, что теперь Чонгук для них — чужой человек, застрявший в другом времени. — А семья… Он попал в хорошую семью? Надеюсь, его там любят.       — Поверьте, господин Чон, у него самая любящая мама, которую я когда-либо мог знать. Пожалуй, именно такая, какой ему не хватало в наше время.       — А друзья? У него много друзей?       Перед глазами яркой вспышкой появился Тэхён и его заботливая улыбка. Парень, который любого убьёт за Чонгука, пожертвует собой и никогда не позволит другу попасть в беду. И это относится не только к Чону. И Чимин знает это как никто другой.       Намджун, умный и адекватный — уж с таким-то у Чонгука не будет проблем с учёбой. Кёнри, не случившаяся возлюбленная, но также верный товарищ. Пак не может быть на сто процентов уверен, но если верить рассказу Тэхёна, то девушка замечательная; она помогла Чонгуку, когда того избили, и не отходила ни на шаг в больнице.       Да, пожалуй, друзья у Чонгука и правда хорошие.       — Немного, но я уверен, что они будут служить ему верной опорой. И есть там один… Тэхён, — одно имя, и на губах расцветает улыбка, а сердце порывается приятной поволокой. — Отличный парень. Чонгук с ним будет счастлив.       Генеральный директор как-то одиноко улыбается и закрывает глаза.       — Ну тогда мне не о чем беспокоиться.

***

      Разговор был тяжёлый, и Чимин до сих пор мысленно сочувствует отцу Гука, но всё прошло и слов не вернуть. И он теперь понимает: многое нельзя изменить, просто удачно прыгнув во времени. И Пак надеется, что Тэхён тоже это понял.       «Только сегодня! Открытая выставка картин величайшего художника прошлых поколений. Все произведения Мин Юнги в своём оригинальном виде!» — гласили огромные голографические буквы, пестря яркими цветами, выделяясь на всём белоснежном фоне, и Чимин останавливается и смотрит. Просто смотрит. Он не уверен, испытывает ли сейчас бесчисленное количество эмоций или же совсем никаких. Просто сердце сжимается-сжимается, а слёзы вот-вот скатятся по щекам. Пальцы будто онемели, и губы слегка подрагивают.

***

      Чимин уже четвёртый час медленно ходит по галерее и подолгу стоит у каждой работы. За всё время он не позволил себе сказать и слова, но достаточно просто заглянуть в его глаза. Абсолютно все картины вызывали огромный сумбур чувств и мыслей в голове парня.       — …достоверно известно, что данная музей-галерея принадлежала племяннику художника — Ким Тэхёну, отходя ему согласно завещанию. После смерти дяди молодой парень начал усердно работать и втечение нескольких лет набрал нужную сумму, чтобы обеспечить защиту всех картин и самого здания на ближайшие столетия. Все работы были поверхностно обработаны дорогими средствами и помещены в специальные оправы и стёкла, дабы предотвратить уничтожение из-за пожара, взрыва или чего-либо ещё. Также в главном зале расположена картина, на которой изображён сам Тэхён в возрасте восьми лет. Именно ей Мин Юнги дорожил больше всего… — голос женщины, рассказывающей большим группам людей о творчестве художника, раздавался эхом по коридорам, проникая во все углы. Чимин слушал, впитывал каждое словечко и переполнялся эмоциями. — На данный момент труды художника и его племянника находятся под защитой государства страны и признаны одним из национальных достояний.       Дальше Чимин не слушал. Он упёрся взглядом в картину, ради которой прошёл долгий путь, ради которой осмелился отправиться в прошлое, потому что она значила для него слишком многое.       «Единство планеты» гордо пестрит идеальностью и чувствами. Знаменитой техникой и аккуратностью цветов. Прямо сейчас, стоя перед ней, Чимин видит, как Юнги, склонившись над сырой картиной, в поте лица отдаётся ей полностью. Как рука его плывёт кистью по холсту, а внимательный взгляд провожает каждый штрих. Чимин будто в этот самый момент стоит рядом с Юнги, совсем рядом, касаясь плечами. А глаза чудесной женщины с картины глядят ласково и нежно. Скорее всего, решает Чимин, в ней таится образ материнства. Миры завиваются кометами, обвивая хвостами друг друга и… И Чимин понимает, почему так отчаянно хотел её увидеть.       И так спокойно на сердце. И, конечно, Чимин помнит слова Тэхёна, помнит обещание, данное на эмоциях, но такое правдивое. И это обещание начертано на маленьком примечательном листике подле рамы, где говорится, что картина посвящается ему, Пак Чимину, по-настоящему хорошему человеку и отличному другу. И Чимин благодарен и за слова, и за картину. За него самого, так внезапно вторгшегося в его жизнь. За мальчика, покорившего время, даже после того, как больше не стало возможности прыжков. Он упорно трудился, чтобы через долгие столетия, после своей смерти, вернуть Чимину желание жить. Этот потрясающий, невообразимый и волшебный Ким Тэхён. Шёпот отцветшими листьями спадает с губ, так неслышно, но с такими чувствами.       — Спасибо, Тэхён.       the end.