Ты когда-нибудь целовался?

— Меня избивали в этом переулке. И на этой парковке. И за этой закусочной. — Вы принципиально не хотели убегать? — Раз убежишь — и будешь бегать вечно.

      Стивен заходит в кафе, которое посещает каждое утро после пробежки, лишь потому, что оно открывается раньше остальных, да и находится как раз недалеко от места, где Капитан обычно останавливается, завершая свою утреннюю тренировку.       Вроде бы стандартный день не предвещал ничего необычного, но, заказав свой привычный рацион, кофе с пряной выпечкой, Стив видит за самым дальним столиком до боли знакомое лицо.       Джеймс Барнс. Баки…       Мышцы сразу деревенеют, не давая возможность сделать хотя бы шаг навстречу, мужчина сглатывает накопившуюся слюну и тихо выдыхает.       Джеймс понимал сейчас только одно, он освобожден, но не свободен. В его голове до сих пор эта ублюдская программа, что испортила вполне сносную жизнь обычному сержанту из Шелбивиля.       В скором времени, какому-нибудь псевдо доктору захочется его проведать с конкретной целью. Контроль. Подчинение. Смерть.       Шатен ненавидел многие периоды своей жизни, и все они были связаны между собой. Когда он вновь ощущает этот пугающий прилив сил и желание убивать, когда не может себя контролировать, но прекрасно помнит: каким образом его руки оказываются в крови, помнит страх жертв и их стеклянные мертвые глаза.       Солдату никогда не давали право выбирать. Его уже давно отняли, сломав сержанта Джеймса Барнса, и собрав вновь, совершенно другого, нового, отрешенного от мира и от прошлого Зимнего Солдата.       Единственное время, которое Барнс вспоминает с грустной, но теплой улыбкой это сороковые.       Он всего две недели как перебрался из Ваканды в Нью-Йорк, после заморозки было сложно ориентироваться и понимать хоть что-то.       Сейчас, когда все поутихло, когда настал период затишья, а большая часть Мстителей ушла из организации отказавшись от работы на правительство, Баки живет в маленькой съемной квартирке, в тихом райончике Нью-Йорка, и не привлекает внимание.       Т‘Чалла позаботился, хоть шатен и отказывался от помощи, но все же ее получил в качестве жилья и новой руки. Он редко готовит завтраки и в принципе еду, поэтому приходит в уютное кафе не далеко от дома и заказывает привычные: мятный чай со льдом и сливовый пирог. Мята, говорят, успокаивает, а это Баки не помешает.       Стивен собирается с мыслями, даже его неуверенность в ситуации и некая робость не смогли бы остановить мужчину, чтобы тот не подходил ближе, чем на несколько метров. Да, может, было бы лучше развернуться и уйти, не навлекать на товарища очередной беды, но с ним столько всего связано, что он подходит, даже не задумываясь о последствиях. Не спрашивая разрешения, Стивен присаживается напротив, роняя только одну фразу, прежде чем отпить кофе из большого бумажного стаканчика: - Рад видеть тебя.       Услышав знакомый голос, Барнс поднимает темный взгляд в недоумении. - И я рад, - тихо произносит шатен, - Давно не виделись.       Стив не знает, что ему стоит сказать в данной ситуации, а потому молчит, внимательным взглядом скользя по слишком усталому лицу, как ему казалось. В нем смешиваются разные чувства, когда он смотрит на друга, и в первую очередь это злость, после уже накатывает одиночество и наивная радость, как в те времена, когда Роджерс ждал сержанта с заданий, мечтательно рисуя его портреты.       Похоже, не только война и сопротивление измотали Солдата, но и обычная жизнь, которую вряд ли в здоровом уме назовешь обычной. - Три года, Барнс, три года, - не выдерживает Стив и с обидой смотрит на мужчину. – Ты… ты мог бы сказать мне, я бы приехал. Баки, я бы приехал.       В последний раз они виделись в Ваканде, когда Джеймс решил все сам, а Капитан лишь устало согласился, все же Роджерс не имел права решать чью ту судьбу или противится.       Но его так злило сейчас, что Баки не связался с ним после разморозки, он бы поддержал, помог. Сам ведь знает, как тяжело уживаться одному в новом мире. - Столько всего произошло. Я подумал, что так будет лучше, - губы Баки искажаются в легкой усмешке, правда, в какой-то слишком грустной и измученной.       Стив - это воспоминание о его молодости, о тех временах, когда он был сержантом Джеймсом Барнсом, когда он был просто Баки, а Капитан Америка просто малышом Стиви. Эти дни, пропитанные прошлым часто ему сняться, превращаясь в измученные кошмары и заставляя метаться по постели, вздрагивать и буквально выть, просыпаясь в холодном поту. Заставляют чувствовать себя одиноким. Он бы хотел вернуться туда. - Опять ты думаешь только о других, Бак, - возмущенно произносит блондин, отпивая глоток кофе: есть совсем перехотелось, поэтому Стив лишь принюхивается к манящему запаху корицы. - Когда ты вернулся? Я слышал, что на Ваканду напали, был спланированный террор. Они искали тебя? - Нет, - отзывается Джеймс, не сводя глаз с собеседника. Он осматривает Роджерса, смотрит на пшеничные волосы с аналогичным запахом, в голубые глаза, что заметно потускнели, и вообще, кажется, что мужчина стал бледнее. Видимо, ему нелегко живется после сложившейся ситуации. После раскола и ухода из Мстителей, после отказа от статуса Капитана Америки.       У Стивена есть один недостаток это ярое чувство справедливости, как же он чувствует себя теперь, когда ему буквально связали руки, лишили возможности помогать нуждающимся. Оставили одного. - Террористы искали документы о различных разработках лабораторий Ваканды, из-за этого случился сбой в системе, и им пришлось разморозить меня. Я хотел остаться в капсуле после того, как они разобрались с наемниками, но Король запретил, объяснив это тем, что мой мозг не выдержал бы подобных перепадов. Т’Чалла помог мне обустроиться в Нью-Йорке, я здесь уже две недели. Не хотелось никому сообщать об этом, знаю что буду лишь мешать, поэтому и попросил Т’Чаллу не говорить тебе. Прости, - Джеймс заправил за ухо прядь волос, что немного отрасли и уже почти касались плеч. И вроде пора бы их отстричь, но вот руки все не доходят. Он безучастно смотрит на кусок пирога, что теперь точно не залезет в глотку, даже если постараться и пересилить себя, поэтому просто постукивает вилкой по тарелке. Руки отчего-то подрагивают, а кончики пальцев покалывают, даже в протезе чувствуются фантомные ощущения. - Я думал после ухода из Мстителей, ты уедешь куда-нибудь далеко, но ты решил остаться в этом городе, - отозвался шатен, подняв взгляд на друга.       Стивен молча выдыхает, без интереса потягивая свой кофе, и не сводит взгляда с мужчины напротив. Он молчит, потому что боится лишней навязчивости со своей стороны, его губы трогает легкая улыбка. - Как ты живешь теперь? – тихо спрашивает Капитан. Ему хочется быть ближе, узнать хоть что-то, даже самую малость о новом Баки. - Нормально, наверное, - отвечает Барнс, неловко усмехаясь, и признается: - Жутко непривычно, но думаю пока останусь здесь.       Джеймс уже привык, скрываться, прятаться, убегать. Всю свою чертову жизнь он как трус бегал от многих людей. И сейчас Баки боялся, что придется вновь уехать, далеко, и возможно больше никогда не возвращаться сюда.       Роджерсу знакомо это чувство.       А ведь и правда – сколько бы Капитан уже не рассматривал новый Нью-Йорк, а изменять своим привычкам так и не научился. - Тогда все было по-другому… - Баки переводит взгляд на окно, наблюдая за прохожими, и вспоминая кое-что. Это воспоминание вернулось к нему совсем недавно, примерно неделю назад, но оно такое яркое, будто никогда и не покидало голову Солдата. - Помнишь... – аккуратно начинает шатен, немного замявшись, не зная, стоит ли ему говорить подобное. – Когда на тебе еще не испробовали сыворотку супер-солдата, а я был обычным сержантом. Сороковые года, война только начиналась, и нападения были не такими частыми.       Роджерс слушает, внимательно, пока в глазах плещется какая-то странная, но приятная и, вроде даже, неизменная тоска. По дому, по сороковым – время до войны, по Баки. Тому старому Баки, который был таким родным и близким другом, даже, возможно, кем-то большим. - Ты храбрился в подворотне, не убегая от тех парней, что были в два раза крупней тебя. Ты не сдавался, пытаясь дать им отпор любыми силами... – Барнс растягивает губы в теплой улыбке, вспоминая такого Стива, беззащитного, маленького но сильного. - Помню, - тихо усмехается Капитан. – А потом пришел ты и спас меня.       Барнс кивает. - У тебя тогда был такой вид, словно у потрепанного воробушка, что все хохлится, доказывая свое. Одежда была испачкана, рубашка порвана, под глазом чернел синяк, а губы были разбиты и опухли. Я тогда подумал хорошо, что не разбили нос и ничего не сломали, - Джеймс перешел на хрипловатый шепот, не желая, чтобы эти воспоминания подслушали.       Роджерс кивнул, засмотревшись на легкую улыбку друга, совсем не изменилась, такая же добрая и лукавая одновременно. Скулы блондина зарделись, когда он вспомнил что было после драки. - Мы сидели на ступеньках, и я рассказывал о прошедшем свидание с рыжей девушкой, - Баки замолчал, вспоминая ее имя. - Долорас, но ты звал её Дот - понятливо дополняет Стив. – Ты потратил три бакса, чтобы выиграть для нее медведя на ярмарке. - Да, точно, - Баки ели слышно усмехается по-доброму и допивает свой мятный чай. Он молчит несколько минут, смотря на поверхность стола, и думает о чем-то своём, совершенно отстраненном. - Но суть не в ней, и даже не в свидании, - вдруг произносит сержант. – А в вопросе, который я тогда тебе задал. Помнишь?       Блондин вновь кивает, становясь окончательно пунцовым, и опускает взгляд, пряча глаза под длинными светлыми ресницами. После стольких лет ему до сих пор было стыдно. - Я спросил, ты когда-нибудь целовался? Ты тогда засмущался точно так же как и сейчас, но вот только взгляд был лихорадочным и заинтересованным в вопросе. - О подобном я и не думал, - тихо произнес Стив, подняв глаза и ощутив на себе пристальное внимание друга. - Поэтому я и решил показать на практике, тебе так понравилось, что мы целовались несколько часов, не заметив прихода вечера, - Джеймс улыбнулся, как ни странно, но ему казалось, что он помнит вкус разбитых губ, вишневые из-за фруктовых леденцов и с привкусом металла. – Ты все пытался повторять за мной, не хотел упустить и малейшего движения. Не знал, куда деть руки, поэтому сжимал мою рубаху своими тонкими пальцами, но с такой безумной силой. Боже ты был так откровенен в своих действиях, так честен, открыт и все же стеснительно жмурился, чтобы не смотреть мне в глаза.       Стивен приоткрыл рот, теряя дар речи, он помнил. Помнил запах Баки, его мятное дыхание и его сильные руки на еще хрупкой талии Капитана. Помнит, как долгое время не мог оторваться, целовал, пока не началось головокружение от нехватки воздуха, так, жадно не желая с кем-либо делиться.       Баки был нежным, не смотря на свои дикие порывы, он был аккуратен и терпелив. Они просто соприкасались губами, согреваясь в объятиях друг друга, но для Стивена на тот момент это воспоминание было всем. - После той подворотни, мы больше не целовались. Ты опять начал ходить на свидания, и при встречах лишь трепал меня по волосам, а я... – Стив запнулся, но честно решил продолжить, да и смысл после стольких лет скрывать. – А я завидовал тем девушкам, с которыми ты проводил время.       Барнс удивленно осмотрел Капитана, закусив губу, будто он сболтнул чего-то лишнего. Как сержант мог не замечать этой толики обиды в светлых глазах.       Стив же его друг, или был им, шатен не знает: имеет ли право после всех попыток убить Капитана Америку, называться его другом.       Но он считал Роджерса таковым.       Конечно же, считал.       И Барнс никогда не признается, что он готов на стенку лезть от того, что жить так тошно, что одиночество его накрывает, заставляя чувствовать лишь пустоту внутри. Что он боится, боится проснуться однажды Зимним Солдатом. На самом деле Баки многого боится, и все его страхи нагоняют мужчину.       Ему безумно хочется, как в старые добрые времена выпить по кружечке пива со Стивом и говорить часами на пролет о всяком.       Совершенно неважно о чем.       Главное со Стивом. - Знаешь, мне уже пора, - вдруг нарушает тишину Джеймс, поднимаясь с места и оставляя пару купюр рядом с нетронутым сливовым пирогом, что успел остыть. - Постой, - видимо Роджерс произносит эту фразу слишком громко и волнительно, потому что весь персонал и гости в кафе обращают на них внимание. Он просит у официантки ручку и быстро чиркает на узорчатой салфетке свой адрес и номер телефона. Капитан протягивает шатену эту салфетку, глупо улыбаясь. - Я живу неподалеку, и это просто на всякий случай, - объясняет блондин, оправдывая свои действия.       Баки кивает. - До встречи, Стив, - он произносит это тихо, но так чтобы Капитан услышал его. Особенно тихо он произносит имя, скомкано и неуверенно, от чего начинает болезненно щемить в груди.       Джеймс покидает кафе с каким-то неопределенным чувством тревоги, и неприятным першением в горле. Он сильнее натягивает капюшон и направляется в свою маленькую съемную квартирку.