Вампиреныш

Что-то не так. Наверное, это ощущение неправильности и привело его в себя. Сынри с трудом открыл глаза. Все тело словно налилось свинцом, в голове туман, и кажется, стоит только пошевелиться, как будет очень больно. Жутко хочется пить и вспомнить, что происходило перед тем, как он попал … в больницу? Парень медленно оглядывался, пытаясь понять, что его беспокоит, задержался на катетере на сгибе локтя, перевел взгляд на белую пустую стену. Точно, вот же оно. Пустота. Вокруг абсолютная пустота. Как будто никого в целом мире не осталось. Он не чувствовал совершенно ничего. Двери в палату приоткрылась, впуская невысокую худощавую девушку. - Дара-нуна? – прохрипел Ли, и сам же поморщился от того, как звучит его голос. - Очнулся, Сынри-я, - девушка, прижимая к груди папку с какими-то бумагами, деловито приложила прохладную ладонь к его лбу, заглянула в глаза, прощупала пульс. Сынри становилось все страшнее. Сандара Пак, очень неслабая ведьма-целитель, славящаяся способностью вытаскивать людей и не только буквально с того света, стояла прямо перед ним, прикасалась к нему, а он её совсем не чувствовал. Не ощущал так, как раньше, с самого рождения, воспринимал каждое живое существо на планете. - Нуна, - Ли хотел спросить, но ведьма его перебила. - Выпей это, - Дара наполнила стакан из стоявшего на тумбочке кувшина и, одной рукой поддерживая голову парня, поднесла стакан к его губам. С виду – обыкновенная вода, разве что немного сладковатая на вкус, но Сынри не горел желанием узнать, чем на самом деле его напоили. – Тебе нужно беречь силы, так что молчи, - дождавшись, когда инкуб допьет до конца, девушка бережно опустила его голову обратно на подушку и отставила стакан в сторону. – Я скажу тебе все, как есть. Вы с Енбэ попали под действие охранного проклятия. Твоя… мм… дурость спасла вас обоих. Енбэ – точно. - Как он? - С ним все в порядке, - Пак нахмурилась. – Не перебивай, иначе я погружу тебя в сон. Так вот. Ты бросился вперед, видимо, почувствовав неладное, и принял основной удар на себя. Ввиду того, что твое тело питается энергией, воспринимает её и с ней же взаимодействует, ты остался жив, но… Тот колоссальный удар, который ты на себя принял, выжег тебя изнутри. Начисто. Думаю, ты и сам уже понял, что больше … не инкуб и не … ты больше не можешь взаимодействовать с магией. Ты очень молод, поэтому твое тело придет в норму. Я смогу полностью его излечить, но твоя магическая сущность. Боюсь, её я восстановить не в силах. - Я понял, - прошептал Сынри. - Хорошо, - Сандара коротко коснулась ладонью его лба. – Спи. *** - Как он? – Енбэ застыл на пороге комнаты, отведенной под кабинет Сандары. - Сегодня пришел в себя, - не отрываясь от изучения толстого, на вид очень старого, фолианта ответила девушка. Указала в сторону двери в другом конце комнаты. – Можешь к нему зайти, скорее всего, он уже проснулся. Сынри лежал на белых простынях больничной палаты и едва ли не сливался с ними по цвету. Енбэ никогда бы не подумал, что Ли может быть настолько тихим. И что видеть его таким будет до такой степени больно. Глубоко вздохнув, как перед погружением в черную бездну, Дон шагнул в палату. - Енбэ? – Сынри медленно повернул к нему лицо. Кажется, попытался приподняться, но у него ничего не вышло. – Как ты? - Со мной все в порядке, - Енбэ придвинул стул для посетителей ближе к кровати и сел, уставился на свои руки, чтобы не пялиться на напарника. – Благодаря тебе. На самом деле Дону хотелось трясти Сынри за плечи, надавать подзатыльников и спрашивать, зачем он это сделал. Зачем полез под удар. Но он только сильнее сцепил пальцы в замок и прикусил щеку изнутри. - Как ты себя чувствуешь? - На редкость паршиво, - Сынри слабо улыбнулся. – Сандара сказала, что я поправлюсь. Я ей не верю, но я жив – и то хорошо. - Тебя осмотрит Бом… Когда её смогут найти. Сынри хмыкнул, но ничего не ответил. - Принеси мне зеркало. Енбэ вздрогнул. Ну вот зачем ему… сейчас? - Принеси, Енбэ. Небольшое зеркало нашлось в косметичке у Дары. Девушка отдавала его явно с сомнением. Дон тоже считал, что давать его Сынри – не лучшая идея на данный момент. Но если инкубу что-то запретить, он будет нервничать еще больше. Да и, рано или поздно, ему придется себя увидеть. Ли рассматривал свое отражение молча и с совершенно непроницаемым выражением на лице. Белые, как снег, волосы, такие же брови и ресницы. Глаза, словно затянутые молочной пеленой, бледная кожа. Кажется, проклятие, под действие которого попал парень, выжгло все пигменты в его теле. - Чувствую себя так же, - Ли осторожно отложил зеркало, и в этом нарочито медленном аккуратном движении Енбэ привиделось острое желание разбить ни в чем неповинный кусок стекла о стену. – Абсолютно пустым. Ни малейшего проблеска силы, вся энергия ушла. Я теперь даже не человек, а что-то гораздо менее значительное. Пустая оболочка. - Не смей так говорить! – Сынри удивленно перевел взгляд на Енбэ. Таких интонаций в его голосе парню еще слышать не доводилось. – Ты обязательно поправишься. - Да ты же только в выигрыше, - усмехнулся Ли. – Я не буду тебя доставать, бесить своей природой. Тебе дадут другого напарника и … - Замолчи, - кажется, в палате повеяло холодом. Енбэ, не глядя на Сынри, поднялся и направился к выходу. Ли прикрыл глаза ладонью, пряча выступившие слезы. Потерять свою магическую силу - это хуже, чем лишиться рук и ног. Хуже, чем одновременно стать слепым, оглохнуть и потерять голос. Хуже, чем враз стать беспомощным инвалидом. В той среде, где он жил с детства, больше нет для него места. А человеком он никогда не был и никогда не сможет им стать. *** С того дня, как они с Сынхеном чуть не занялись сексом, в Джиене что-то изменилось. Сынхен с головой окунулся в зубрежку: в Университете начались предсессионные контрольные и зачеты, а с учетом того, сколько он пропустил, зубрить ему нужно было непомерно много. Парень почти каждый день допоздна засиживался в библиотеке и домой приходил практически только для того, чтобы поесть и поспать. Квон старался его не отвлекать, но все равно не мог удержаться и постоянно терся рядом. Ему и раньше нравилось обнимать Сынхена ночью, но теперь его потребность в этом значительно возросла: Джиен обязательно забирался ладонями под одежду, чтобы чувствовать кожу, касался щекой или губами открытой шеи и вообще физически не мог терпеть, когда Сынхена не было рядом. Сынхен только сильнее стискивал зубы. Ему очень хотелось выбросить конспекты и затащить Квона в постель, не выпускать его оттуда несколько дней к ряду, но сейчас он и так спал всего по пять часов в сутки и ни на что, кроме учебы, времени не хватало. - Завтра у меня последний экзамен, - зевнув, известил Сынхен за поздним ужином. - Последний? Это же хорошо, - улыбнулся Джиен. - И послезавтра, если сдам, я собираюсь уезжать к родителям. У Квона дрогнули уголки рта и парень уставился в тарелку. - Надолго? - Недели на две. Я всегда езжу домой на Рождество и Новый год. - Это правильно. Нужно проводить праздники с семьей. - Джиен, я хочу, чтобы ты поехал со мной, - Квон вскинул на Сынхена недоверчивый взгляд. – Скажем, что ты мой друг из Университета. - Ты правда хочешь, чтобы я поехал? – недоверчиво переспросил Джиен. - Конечно. Такие праздники нельзя проводить в одиночестве. - Спасибо. Я буду очень рад познакомиться с твоими родными.