Сборник переводных зарисовок

      Эмма и ее десятилетний сын уже почти час стояли в очереди, чтобы встретить Санта Клауса. Несмотря на возраст и на то, что почти никто из его друзей не верил в чудеса, Генри свято считал, что Санта — как, впрочем, и зубная фея, и пасхальный кролик — существет.       Эмма не верила ни в одно из этих «воплощений магии», но тем не менее не стала рушить детские мечты, и именно поэтому сейчас ее ноги безбожно болели после целого дня прогулки и очереди. Генри репетировал свою речь для Санты, когда наконец-то подошла их очередь.       Ее сын отказался садиться Санта Клаусу на колени, а вместо этого просто рассказал ему, почему он верит в него и в Рождество. Санта в ответ лишь дружелюбно усмехнулся, а Эмма отметила про себя, что в этом году нанятый актер оказался гораздо дружелюбнее прошлогоднего. Вдруг Санта посмотрел прямо на нее своими пронзительно голубыми глазами. Он был молод, нет, он точно был очень молод, даже слишком для бородатого старца.       Как только Генри закончил со своим списком желаний и подарков, Санта снова посмотрел на Эмму:       — А что желает прекрасная дама в этом году? Эмма не ожидала услышать такой необычный для Бостона британский акцент, что совершенно сбило ее с ног.       — Честно говоря, я даже не знаю.       Тогда Санта взял со столика салфетку и начал что-то на ней писать.       — Давай сделаем так: когда ты придумаешь, чего именно ты хочешь, ты дашь мне знать.       — Спасибо, — почти непроизвольно поблагодарила его Эмма и направилась с Генри к выходу.       Только дома она позволила себе наконец-то хитро улыбнуться и сильнее сжать греющую ее карман салфетку, на которой было написано: «Киллиан Джонс» — и десять заветных цифр.