Малахит

Великолепный замок Елены Премудрой располагался на отвесной скале, с одной стороны которой бушующее море, с другой густой непроходимый лес, прекрасная невеста претендентов отбирала по принципу «выживает сильнейший», а далее «выживает умнейший и хитрейший», а может напротив всеми силами старалась отвадить от себя нежелательных претендентов на ее богатство и главное сокровище — магическую книгу. Соловей Разбойник вместе с особо доверенными ему людьми вели впереди пленников: Азовку, Степана Емельяновича, Марко, а Тоффи глава разбойников приказал держать под самым прочным замком, не по душе ему был это чудище заморское. Переступая очередное препятствие на их пути — поваленное дерево, Марко краем уха услышал приглушенный писк, доносящийся из глубин густой пожухшей листвы. — Кажется, там кто-то есть, — юноша сел на колени перед деревом и осторожно отодвинул колючие ветки в сторону, среди сухой коричневой листвы и острых веток, лежало перевернутое гнездо с маленькой птичкой малиновкой, которая жалась к своему разрушенному домику, при виде незнакомца пташка прижалась к гнезду сильнее, готовясь к неминуемой гибели, но Марко не собирался ее убивать, она ведь не та безумная куропатка, жаждущая его заклевать до икоты, осторожно вытянув руки, он осторожно взял пташку в ладони и вытащил ее из зарослей, малышка расправила крылышки, вытянула малюсенькую шейку и взлетела, невесомо прикоснувшись клювиком к кончику носа своего спасителя на прощание. — Ухты, — потерев место прикосновения, Диаз даже немного покраснел, не ожидая подобного, хотя если у них ящерицы превращаются в девушек, то может и эта птичка была заколдована? Соловей на эти телячьи нежности закатил глаза, от нетерпения стучал ногой, ожидая, когда уже они продолжат свой путь, разбойник толкнул парня, чтобы тот перестал считать ворон и пошел дальше, Азовка смерила нахала предупреждающим взглядом и продолжила идти вперед к замку, вокруг них раздавалось рычание, шипение, иногда казалось, что из темноты за ними наблюдали голодные холодные глаза, хруст ветки заставил процессию остановиться и схватиться за оружие, Степан Емельянович храбро вышел вперед, закрывая собой самых беззащитных — мальчика и девушку. Но из чащи, деловито отряхиваясь от листьев, летящей за ним мухи, которую он вытащил из паутины — Тоффи, смерив ошеломленного Соловья надменным взглядом, который от удивления плюхнулся на землю, монстрик поправил свою рубашку, обошел шокированного разбойника и встал рядом каменной девой. — Ты обронила, — с не меняющимся выражением лица, хотя кончик клюва слегка дернулся, изображая ухмылку, Тоффи положил в ее ладони каменную ящерку, — Я посчитал, что нужно вернуть владелице. — Спасибо, — щеки тронул трогательный румянец, Азовка поспешила вернуть свою спутницу обратно на косу, проверяя крепко ли держится теперь ее подруга, Марко смотрел на монстра, потом на девушку, потом снова на монстра, понимая, что все это в нормальной жизни, в нормальной обстановке и… с нормальными людьми это могло расцениваться как ухаживание, но жизнь у него ненормальная (спасибо Стар), обстановка тем более и в этой паре лишь один человек… и то он не до конца был уверен, учитывая ее отрастающий хвост и змеиные глаза. — К…Как ты проскользнул через охрану? — вскипел от ярости Соловей, Тоффи недовольно оторвался от созерцания браслета на своем запястье и смерил того снисходительным взглядом, словно общался с неразумным ребенком… или с Людо. — Через дверь, — и лишь спокойствие вековых ледников в голосе монстра, глава разбойников нервно сглотнул, моргнул и переводил взгляд от своих подручных на своих пленников, словно надеясь, что кто-то из них сможет ответить на вопрос «что это за существо такое»? А причина внепланового привала обвел еще раз всех присутствующих спокойным снисходительным взглядом, осторожно дабы не поранить чувствительную девичью ладонь, осколком кристалла фамильной волшебной палочки семьи Батерфляй и повел ее вперед, — Осторожней не споткнись. — Благодарю, — приподняв ткань юбки, Азовка продолжила их путь к замку Елены, осторожно переступая через чей-то обезглавленный скелет, Марко от вида безголового чуть не остановилось сердце, тяжело выдохнув, он пошел за парочкой представителей чешуйчатых, которые отнеслись к скелету с не менее пугающим спокойствием, словно это был не печально закончивший свои дни молодой человек, а просто декорация. — Я не понимаю, раз Елена такая опасная и у нее требования круче чем у Бритни в выборе себе пары, то почему к ней продолжают приезжать? — Она одна из самых могущественных колдуний, дочка Кощея Бессмертного, да к тому же редкостная красавица, — ответил на вопрос новоявленный жених, Степан Емельянович на это покачал головой, молча показывая свое неодобрение. — Только своенравна, горделива и разборчива, — взгляд изумрудных очей приковался к выжженной мертвой земле, посыпанной пеплом и лежащих жестяных блинчиков, когда-то носящих гордое звание «рыцари». — Какие странные молодцы, — сев на одно колено Степан Емельянович провел пальцами по смятому шлему, качая головой, Елена Прекрасная всегда славилась жестокостью, граничащей порой с нездоровым садизмом, но не настолько. Азовка медленно обходила дотлевающие останки, прикрывая лицо рукой, Тоффи в свою очередь с интересом рассматривал единственный уцелевший щит с очень знакомым гербом в виде сердца. — Сердце? Сначала книга на языке мьюни, теперь сердце, — это очень сильно не нравилось Марко, очень, можно сказать, то он постепенно начинал паниковать, ящер же оставался абсолютно спокойным, наверное, чтобы шокировать Тоффи нужно действительно нечто экстраординарное. — Тут словно Горыныч пролетал, — Соловей поддел носком ботинка шлем и внимательно осмотрел покореженный от жара дракона металл, — Видимо во время поисков сестрицы решил перекусить. — Это не Горыныч, — девушка покачала головой, она прекрасно знала огонь Змея и его последствия, это был совершенно другой огонь, колдовской, — Брат мой дышит иначе, — каменная девка указала на след копоти, — След извилистый, словно огненная гадюка ползла, а дыхание Горыныча иное. Это змеи Елены.  — А вдруг, — темноволосую голову юноши клюнула страшная догадка, схватив птице-монстрика, он поднял его на уровень глаз и испуганно затараторил, — А вдруг… мы попали в далекое-далекое прошлое и сейчас мы своими же действиями меняем ход истории! А вдруг, мы уже так изменили будущее, что Стар теперь не существует… или мы попадем на Мьюни где правят монстры?! — Не вижу ничего плохого, — спокойно выслушав излишне впечатлительного паренька, Тоффи даже не дернул ни единым лицевым мускулом, хотя отдельные мысли ему пришлись по вкусу, — Если ты уже успокоился — поставь меня на землю. Марко залился краской до самых корней волос, сливаясь с цветом своей одежды, когда лапки монстра коснулись земли, тот деловито поправил пиджачок и только хотел обратиться к единственной даме в их компании, как его подхватили на руки и полетели в сторону, едва увернувшись от огненного столба, они с Марко нырнули в ближайшие кусты, точнее останки кустов. Азовка взмахнула руками, с пальцев сорвались зеленые язычки пламени, закружившись в причудливом танце вокруг хозяйки, они проникли в земную твердь. Мертвая обожженная земля задрожала, покрылась трещиной и оттуда выросли каменные шипы, образующие каменный щит. Огненная рептилия не успела затормозить и с диким шипением распалась на сотни маленьких язычков пламени, обогнув каменную защиту, язычки сплелись в огненный клубок, а точнее яйцо. Оно пульсировало, словно сердце, с каждой пульсацией увеличиваясь в размере, ловко забравшись на острие их импровизированного щита, Соловей залихватски засвистел, да так, что поднялся ураган вырывающих деревья с корнем, словно они совершенно маленькие росточки. Тоффи, находящийся в руках Марко, уже чернел от злости, он не беспомощный птенчик, чтобы его постоянно таскали на руках и спасали аки кисельную барышню, но мысли о жесткой расправе над парнишкой улетучились разом, когда их едва не поделил на равные половинки двухметровый гигант с топором, практически с самого хозяина размером. Фатальный удар блокировал своим мечом Степан Емельянович, остановив монстра от убийства малышей, броня гиганта полыхнула огнем, а на мертвом ничего не выражающем лице горели яркие рубины вместо глаз. При каждом движении его огненная броня разгоралась, словно угли, на которые подул ветер. Сталь меча накалилась добела, мужчина героически терпел жар, исходящий от противника, Диаз медленно кивнул купцу и побежал скорее под каменную защиту, когда они оказались за спасительным каменным щитом насыщенно зеленого цвета с кроваво-красными вкраплениями, Тоффи легко выскользнул из рук шокированного мальчика и отошел подальше, если тому вновь вздумается его куда-то тащить. От свиста Соловья огненное яйцо покрылось трещинами, огонь потух, и его скорлупа вместе с содержимым развеялись по ветру пеплом. Взмахнув руками еще раз Азовка заковала огненного палача в каменную темницу, когда почувствовала за спиной чье-то огненное дыхание, дева успела различить лишь огненный шар, когда ее за талию, словно змея, обвил поток магической энергии, приподняв ее словно пушинку, магическое лассо вильнуло в сторону унося свою пленницу от неминуемой участи стать жареной ящеркой. За свою доброту Тоффи поплатился нестерпимой порцией боли, исходящей из осколка фамильного кристалла семьи Баттерфляй, словно кристалл его пожирал изнутри, сопровождая это вспышками зеленого магического огня. Собрав всю волю в кулак, монстр направил кристалл в сторону огненной змеи, зеленая энергия с радостью проникла в полыхающее тело, поражая того словно яд, огонь насытился ядовито-зеленым цветом. Стиснув клюв от боли Тоффи чувствовал как с каждой минутой его сознание, его сущность поглощает отравленный осколок. Все его естество растворялось в нем, уничтожая сущность септариана, он лишь успел почувствовать на последок осторожное прикосновение, когда его сознание полностью растворилось в зеленом осколке. Азовка успела подхватить падающего монстрика, его правая рука медленно покрывалась зеленым огнем, сжигая чешуйчатую кожу, оставляя лишь перья и кожистую ладонь сжимающую костяную палочку с зеленым осколком заключенным в обычный камень. Мягко освободив палочку из пальцев Людо, каменная дева осторожно прикоснулась губами к деформированной костяшке, на которой отсутствовала фаланга, по щеками потекли слезы оборачивающиеся в драгоценные самоцветы. Зеленое пламя пожирающее рептилию потухло и змея только собралась наброситься на нерадивую жертву, когда ее огненное тело проткнули каменные шипы. Отдав бессознательное тело Людо и палочку Марко, Азовка стерла с лица остатки слез в виде драгоценной пыли и взмахнула руками, ее тело засветилось от переполняющей энергии. Одежда засверкала золотом и драгоценными камнями, голову украла корона из зеленых камней, длинная коса сверкала самоцветами, а руки украшали малахитовые браслеты и диковинные перстни. От легкого движения тонких пальцев голову змеи проткнула каменная пика, обернувшись к Степану Емельяновичу, она сняла с пальца серебряный перстень и бросила его на землю. Земля с радостью приняла такой щедрый подарок и поглотила украшение, словно голодный пес долгожданную косточку, рождая в благодарность огромного каменного голема, сверкающего в лучах заходящего солнца выступающими из его могущих плеч драгоценными каменьями. Каменный страж стиснул в медвежьих объятиях своего огненного собрата, не давая ему возможности причинить доброму человеку вред. — Азовка, краса ты моя ненаглядная, — Соловей присвистнул, от чего косу красы подхватил легкий ветерок, — Али ни ты клялась, что не используешь свою силу во вред. — Медной горы хозяйка, — сняв шапку, Степан Емельянович поклонился спасительнице в пояс, не веря, что на корабле подумал невесть что плохого когда увидел ее руки чешуйчатые, последняя огненная змея, оставшаяся в живых, свернулась клубком и поклонилась деве-ящерице, выражая свое почтение. — Веди нас к хозяйке твоей — Огненной чародейке — Елене Премудрой, — игнорируя и шутовские замечания Соловья, полнейший ступор Марко и раскаяние доброго купца, Хозяйка медной горы смотрела на порождение огненной магии, — Соловей Разбойник свататься желает.