В самое сердце

      Она стояла у самого края воды, вдыхая полной грудью морской воздух. Волны, словно кошки, ласкались к ее обнаженным ногам, целуя, приветствуя, узнавая вновь. Гюльшен закрыла глаза и вся обратилась в слух. Крики чаек, плеск воды, соленый ветер - она заново пропитывалась этим местом, позволяя сердцу успокоиться, воссоединиться со столь дорогим краем. Она слушала эти природные голоса и чувствовала невероятную легкость. Определенно, стоило сюда вернуться. Душа Гюльшен пела.       Сейчас вся суета Стамбула казалась ей такой далекой, а все страшные события не менее страшным сном. Все это было так невероятно, и лишь наличие рядом Хюмашах и Зюльфикара подтверждало, что все произошедшее правда.       Гюльшен улыбнулась, ощущая ветер на своем лице, она открыла глаза и взглянула на занимающийся рассвет. Вернувшись домой только два назад, сегодня она сбежала на берег моря еще до рассвета, одна, стараясь остаться незамеченной. Ужасно хотелось хатун побыть наедине с этой удивительной природой и поделиться с ней всеми своими переживаниями. Гюльшен зашла глубже в воду, наклонилась, коснулась ее рукой. Надеясь, что море смоет все ее тревоги, вышивальщица вела свой молчаливый рассказ. Она говорила о Султане Османе, о погибших шехзаде, о том, как боялась за Искандера и Зюльфикара-пашу, как мучительно было вновь оставлять сестер и грустно расставаться с Менекше.       Помнила Гюльшен и огромную, просто дикую тоску в глазах своего мужа и Хюмашах. Она уезжали, оставляя в Стамбуле огромную часть себя, забирая взамен память о их прекрасной Валиде, о Сафие-султан.       Бюль- Бюль тоже остался в столице, заявив, что его место там, где навеки теперь будет находиться его великолепная Госпожа. Гюльшен не слышала о чем говорил верный евнух с Хюмашах, но вышли они из покоев печальные с мокрыми от слез лицами. Ага тепло простился с Пашой и Искандером, с детьми и самой вышивальщицей. Он долго стоял рядом с Менекше, глядя как уносит корабль подальше от Стамбула детей Сафие-султан и их любимых людей.       Шаги рядом слегка напугали мастерицу, но она прекрасно узнала подошедшего. - Доброе утро, Хюмашах- султан, - ласково проговорила Гюльшен, оборачиваясь. - Доброе, - кивнула рыжеволосая султанша и поинтересовалась, - как ты догадалась, что это я? - Ваши духи, - улыбнулась в ответ хатун.       Некоторое время они стояли рядом молча, глядя на волны и слушая крики чаек. Искоса Гюльшен смотрела на Хюмашах, улыбаясь произошедшим с ней переменам. Сейчас, чтобы не привлекать лишнего внимания, госпожа облачилась в изящное, но просто светло- зеленое платье, ее густые волосы были заплетены в простую косу, а из украшений лишь изумрудные серьги кокетливо поблескивали на солнце. И все же она была прекрасна. Гюльшен поймала себя на мысли, что наряди Хюмашах в одежду служанки, она все равно будет выглядеть как госпожа. - Я поговорила с Мелексимой, - вдруг проговорила Хюмашах- султан, Гюльшен только кивнула, тогда женщина продолжила. - Я была не в восторге, что вы все скрыли. Сначала. Сейчас же мне кажется, это решение единственно верным. Да поможет нам Аллах. - Аминь, - отозвалась вышивальщица. - Я обещала ей поговорить с Вами и не решилась. Вы всегда стояли на страже Династии, я от нее бежала. В тот момент я повела себя эгоистично. Просто представила на мгновение, что у меня отняли бы Сафие, Искандера... - Не продолжай, - Хюмашах жестом остановила речь собеседницы. - Я понимаю. Знаешь, единственное о чем я жалею сейчас... Что матушка не видит этого места. Может быть, увидев как счастлив Искандер, она смогла бы отказаться от борьбы за трон... А Мелексима заслужила покой. Гюльшен задумчиво кивнула, она наклонилась и дотронулась до набегающей волны, улыбнулась. - Я думаю, султанше бы понравилось здесь, - тихо проговорила вышивальщица.       Мелексима проснулась и впервые почувствовала себя относительно счастливой. Она потянулась, накинула халат и подошла к окну. Рассвет уже давно наступил и на небе не было ни одного облачка.       Мелексима улыбнулась, прижав ладони к животу. Она поклялась себе стать прекрасной матерью - Осман, я сохраню его или ее во имя нашей любви, - тихо прошептала бывшая султанша, глядя на синее небо. - С нашим ребенком никогда не случится того же, что с его отцом и братом.       Почувствовав, что хочет пить, Мелексима решила спустится вниз. Уверенная, что все еще спят, девушка осторожно ступала босыми ногами. Она дошла до середины лестницы и остановилась, пораженная.       Внизу, напевая какую-то песню, сновала молодая девушка. Мелексима успела запомнить, что зовут ее Мария. Она расставляла на столе тарелки, поправляла корзинку с фруктами. Марии помогал высокий молодой человек. Он поставил на стол блюда с жареными перепелами и бросил на девушку долгий взгляд. Мелексима явственно увидела в нем любовь. В следующее мгновение комнату озарил чистый детский смех.       Откуда-то с улицы вошел Искандер, держащий на руках Сафие. Девочка извивалась и, смеясь, все старалась стянуть с головы отца чалму. - Тише, сокровище моего сердца, ты сейчас разбудишь Хюмашах и Зюльфикара, - притворно строго проговорил воин, поправляя головной убор. - Интересно, куда это наша мама подевалась? - Тюпу! - выдала что-то очень важное малышка и вновь ухватилась теперь уже за нос отца. - Так! Сафие, что-то ты расшалилась, - рассмеялась Мария, забирая ребенка. - Сейчас кушать будем. Ты же хочешь есть?       Она пощекотала девочку, от чего та снова счастливо засмеялась. Мелексима стояла никем не замеченная, и эта уютная домашняя сцена вдруг пронзила острой стрелой ее сердце. Стало так больно, что слезы сами побежали по бледным щекам возлюбленной Османа. Ноги отказались держать свою хозяйку, и Мелексима уселась прямо на ступеньки.       Она не услышала приближающегося Зюльфикара, а потому вздрогнула, когда он осторожно обнял за плечи. - Что это ты тут плачешь, дочка? - ласково проговорил бывший янычар. - Непорядок! - Я? Не знаю, - Мелексима обернулась к собеседнику. - Просто ужасно скучаю. Мне кажется, что эти чувства разорвут сердце и меня всю. А ещё иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь и снова окажусь на невольничьем рынке... Зюльфикар покачал головой, а после достал платок и аккуратно вытер текущие по щекам девушки слезы. - Ну-ну, госпожа, не стоит плакать, - мужчина ласково сжал пальцы Мелексимы, - дай Аллах, наши горести закончились. Достаточно страданий, впереди нас ждёт только радость.       Они оба, не сговариваясь, посмотрели на Марию, ворковавшую с Сафие, на Искандера, разливающего напитки в бокалы. С улицы вошли Хюмашах с Гюльшен и лицо Искандера озарила нежная улыбка. Султанша обняла брата и устремила полный любви и обожания взгляд на мужа.       Раздавшийся детский смех ознаменовал прибытие султанзаде. Зюльфикар ободряюще улыбнулся Мелексиме и пошел навстречу сыну. Девушка вытерла слёзы и сделала глубокий вдох. Почему-то сейчас ей вспомнилось, как в ожидании продажи, она любила смотреть на море. Вид прибывающих кораблей, суетящихся людей, развевающихся парусов действовал на нее успокаивающе, давал надежду. Корабли находили покой, приставая к берегу, и Мелексима чувствовала себя сейчас таким же кораблём. Улыбнувшись уголками губ, Мелексима встала и направилась к столу.       Гюльшен с лёгкой улыбкой подошла к Марии и забрала у нее дочь. Удобно устроив девочку на коленях, вышивальщица принялась ее кормить. Сафие с важным видом осматривалась по сторонам, ей нравилось, что вокруг столько много людей. Гюльшен проследила за взглядом малышки и улыбнулась. Погладив Сафие по волосам, она поцеловала ее в затылок.       Глядя на всех собравшихся, Гюльшен чувствовала спокойствие и всеобъемлющую нежность. Даже в самых смелых своих мечтах девушка не могла себе представить, что у нее может такая необычная семья. Однако, она у нее была. Все эти люди, такие разные по своей сути, происхождению, жизненному опыту, собрались сейчас за одним столом в ее доме. Каждый слишком дорог, встреченный однажды и попавший в самое сердце. Все они - семья, ее семья.