В самое сердце

      Гюльшен сидела в детской и наблюдала за играющими Сафие и Тимуром. Малышка во всю пыталась отобрать у двоюродного брата деревянную лошадку. Гюльшен усмехнулась, ее дочь с самого начала была боевой, она тянулась к игрушкам сына Хюмашах, толкалась и громко по-детски ругалась, если что-то не получалось. Вышивальщица даже побаивалась, что Сафие вырастит совершенно непокорной, не такой как ее изящная и женственная тетя Хюмашах или нежная и кроткая Михримах.       При мысли о сестре сердце Гюльшен затрепетало. Она вспомнила, какой прекрасной была Михримах в свадебном наряде, как блестели от счастья ее глаза, как вся она светилась любовью при одном только взгляде на жениха.       Свадьба Гюльшен прошла скромнее некуда, совершенно незаметно, почти тайно. Искандер сказал, что сожалеет об этом теперь. Сказал, когда они остались наедине после празднества. Гюльшен лишь головой покачала, ей самой другая свадьба и не нужна была.       Мелексима осторожно вошла в детскую, покосилась на поглощенных игрой детей и подошла к улыбающейся мыслям Гюльшен. Вышивальщица ее не заметила, тогда султанская вдова слегка покашляла, привлекая внимания. Гюльшен испуганно оглянулась, разом смутив Мелексиму. - Прости, я напугала тебя, - тихо произнесла брюнетка, опуская взгляд. - Не страшно. Что-то случилось? - Гюльшен внимательно вгляделась в встревоженное лицо.       За время знакомства они отпустили все условности, беседуя как старые знакомые. Узнав Гюльшен поближе, Мелексима шла за разговором, советом или утешением к ней. Любимица Османа слегка робела перед Хюмашах, потому не решилась ее лишний раз беспокоить. - Я слушаю, - слегка толкнув Мелексиму локтем, чуть улыбнулась вышивальщица. - Говори... - Я... Мне кажется... Знаю, что это... - на щеках запылал румянец, было видно как Мелексима волнуется. - Я, похоже, беременна... - Это...Это же чудесно! - воскликнула Гюльшен. - Да, только я не знаю, что и делать. Я ведь в Старом Дворце должна быть, с другими султанскими женщинами. Я не свободная, как Акиле... - девушка опустила голову, на шелк платья закапали слезы. - А что будет с моим малышом? Кесем... - Она о тебе даже не вспомнила! - практически прошипела Гюльшен. Она развернулась к собеседнице и взяла за руку. - Вот что! Сначала мы проверим, верны ли твои предположения. Затем посоветуемся с Хюмашах-султан, а потом...Потом решим, что потом. - Думаешь? Ох, Аллах, мне так страшно, - Мелексима поежилась. - Не бойся, я с тобой, - Гюльшен улыбнулась. - И потом, мы с Искандером всегда будем тебе рады. И Сафие тоже, ты ей нравишься.       Хюмашах в это же самое время наслаждалась спокойствием в объятиях любимого супруга. Предоставив сына заботам Гюльшен и доброй няни, Зюльфикар и султанша уединились в саду. Госпожа сидела с закрытыми глазами, положив голову на плечо мужа, а Паша ласково гладил тонкие пальцы своей возлюбленной. И больше всего на свете им не хотелось, чтобы этот миг когда-нибудь закончился.       Пара излучала такое умиротворение и такую гармонию, что Бюль-Бюль даже не сразу решился окликнуть госпожу, заговорить с ней. Однако, дело нужно выполнить, а потому имя Хюмашах все же прозвучало. - Ну что там еще? - недовольно подумала златоволосая госпожа и, увидев агу, нахмурилась. - Бюль-Бюль, что-то случилось? - Не совсем, - как-то неуверенно проговорил евнух, протягивая женщине послание. - Это из дворца. Султанша, позволите навестить султанзаде? - Конечно. Он в детской, там и Гюльшен с дочерью, - улыбнулась уголками губ Хюмашах и развернула присланную бумагу. - Так, посмотрим...       Какое-то время она молчала, перечитывая текст несколько раз. Кесем услышала ее, послание было указом, согласно которому Зюльфикар-паша отныне являлся бейлербеем Египта. Как когда-то первый, ныне покойный муж Хюмашах. Госпожа от этих мыслей поежилась, но тотчас тряхнула головой, прогоняя прочь. Теперь все будет иначе, теперь в тех землях будет царить лишь любовь. Она передала бумаги мужу. - Что это значит, Хюмашах? - Зюльфикар удивленно посмотрел на любимую. - Когда все успело решиться? - Это значит свободу, дорогой, - султанша расправила юбку платья и выпрямилась. - Мы уедем подальше от столицы, от всего произошедшего, от всех бед. Там будем только мы и наш сын. Только сначала отправимся еще кое-куда... - Ты это о чем? - Зюльфикар все никак не мог поймать самую суть случившегося, все было слишком быстро. - Искандер уже не один раз говорил, что они с Гюльшен хотят вернуться в свой дом, - улыбнулась Хюмашах, вспоминая беседу с братом. - Звали к себе... - Ты думаешь принять их предложение? - Зюльфикар с любопытством взглянул на супругу. - Почему нет? Тебе нужно восстановится, навести своего друга, - султанша лукаво улыбнулась, - а после с новыми силами отправимся в Египет.       Бюль-Бюль слушал их с грустной улыбкой. Ему было радостно, что Хюмашах готова начать новую, дай Аллах, счастливую жизнь. При этом же ага чувствовал печаль из-за скорого расставания с госпожой. - Бюль- Бюль, едем с нами, - дочь Сайте-султан тепло посмотрела на верного евнуха. - Для меня это будет честь. - А для меня честь Ваше приглашение, но нет, Султанша, - он покачал головой. - Здесь похоронена моя Госпожа, мое солнце. Я должен остаться рядом с ней, да и за шехзаде должен кто-то приглядывать. Но Ваш раб будет счастлив, если иногда станет получать весточку от Вас или Паши. - Я понимаю и принимаю твой ответ, Бюль-Бюль, - в глазах Хюмашах блеснули слезы, - можешь не сомневаться, я напишу тебе. Да и Гюльшен с Искандером, думаю, тоже станут.       Менекше долго стояла в тени лавок на площади. Она стояла, прикрыв глаза и прислушиваясь к городскому шуму. Стамбул продолжал жить! Люди делились последними новостями, обменивались житейскими горестями и радостями, продавали и покупали. Кто-то куда-то торопился. Все шло своим чередом.       Никто из жителей не замечал печальную женщину в темно-синем плаще. Ту, которая лично видела Великую Валиде Сафие-султан. Женщину, чье сердце в очередной раз разбилось с известием о смерти Дильрубы- султан и Халиме-султан. Менекше открыла глаза и долго смотрела в сторону кафеса, где сейчас был заключён Мустафа.       Бедный несчастный мальчик, оказавшийся просто разменной картой в руках властолюбивых женщин. Менекше любила его, любила нежно, трепетно и искренне. Любила вместо своего нерожденного ребенка. Сейчас она очень хотела бы быть рядом с Шехзаде, поддерживать его и оберегать.       Однако, хатун точно знала, что это невозможно. Знала Менекше и то, что Гюльшен с радостью примет ее в своем доме у моря. При мысли о подруге Менекше слабо улыбнулась. Добрая девушка, чье сердце не пленили дворцы и власть. Любовь к одному единственному мужчине вытеснила честолюбие и хоть какую-то корысть, распространившись потом на остальных членов семьи этого мужчины. Гюльшен будет рада, Искандер не против. - Нет, - прошептала сама себе Менекше, покачав головой. - Нет.       Ее семья осталась здесь в Стамбуле, ее призрачное счастье, ее мечты. К тому же, женщина действительно успела привязаться к младшим сестрам Гюльшен, а те к Менекше. Видимо, на роду ей написано нянчить чужих детей и радоваться чужим радостям.       Менекше снова улыбнулась, но уже светлее и увереннее. Направилась к знакомой лавке, купила приправы и трав и отправилась домой. В свой новый, такой уютный дом.       И странно было осознавать, что случайная встреча во дворце подарила ей такую необычную, но ставшую очень дорогой семью. Гюльшен уже не была той беззаботной девочкой, что восхищалась цветами в дворцовом саду. Теперь она жена и мать, всё такая же добрая и ласковая, но уже многое пережившая. Совершенно новая Гюльшен, и она, Менекше, тоже новая.       Но стоит только прикрыть глаза, перед мысленным взором проносятся стены Топ-Капы, величественная Халиме и улыбающаяся юная вышивальщица Гюльшен. Давняя- давняя встреча, врезавшаяся в самое сердце.