9.
27 мая 2017 г., 01:41
Джун пил кофе и смотрел на разворачивающуюся перед ним драму. Главным героем был, наверное, долбаный Dispatch, вторым — Юн Чонхан, в эпизодах снялись Ким Мингю с какой-то девочкой из школы.
Озверев от лета и отсутствия новостей, главный ужас всех айдолов запостил у себя на сайте выходящего из кофешопа Мингю.
— Слушай, — сказал Джун, оглядываясь и проверяя, так ли хорош их угол, отгороженный полкой с буйноцветущими горшками. — Может, не стоит делать из этого трагедию? Ну девочка, ну всякое бывает.
Чонхан сосредоточенно кивал, хмурился и, кажется, не слышал ни слова.
Ха-ха, нецелованный. Ты знаешь, так и переименовал. Отличное слово, и никогда не ошибешься, в записной книжке ты у меня один такой. ВО ВСЕЙ.
Джун выключил звук на телефоне. Вот только этого не хватало.
— Понимаешь, я ведь не против, наверное, — отозвался вдруг Чонхан. — Так все и должно быть, не можем же мы встречаться. Круто, что у него девушка появилась. Да и логично. Он красивый такой.
Джун прижал руку ко лбу. Он сидел на сайте, высматривая очередные фотографии Миён, как полный сталкер, когда на главную вдруг выпрыгнул Мингю. Позвонить Чонхану показалось довольно логичным развитием событий, и не зря. Тот уже который час пребывал в ступоре. Джун еле уговорил его пойти прогуляться.
— Слушай, чувак, ну я не вижу причины, по которой вам нельзя встречаться. Разумеется, как можно более скрытно, не палиться вот так, а то нам всем наступит конец, и очень быстро. Но почему нет? Позвал бы его куда-нибудь. Мне не нравится, когда мой друг расстроен.
Чонхан нервно покрутил в руках стаканчик.
— Знаешь, это все очень нехорошо.
Джун, не выдержав, пощелкал пальцами у него перед лицом.
— Да хватит так убиваться. Он на тебя молится, реально. Сам никуда, конечно, не позовет, потому что трусишка. Так что давай уже, действуй. Девочка еще нашлась какая-то. Ох уж эти девочки.
— Он меня младше и…
Джун почувствовал, что лицо против его воли кривит в болезненной судороге:
— Мне тогда с моей дружбой с хёном сразу застрелиться, что ли? Так? Вы ровесники, а у нас тринадцать лет.
— Но то же дружба, — полувопросительно сказал Чонхан, и Джун еще раз нервно посмотрел на дисплей телефона.
Ты не знаешь, хён в курсе? Не могу ему дозвониться, я сливаюсь нахер, но если он думает, что мы вместе, то это полный пиздец, Джун-хён! Просто полный, я с ней не встречаюсь!
Джун почти ахнул, Мингю объявился очень вовремя. Он два раза перечитал сообщение, а потом подсунул его под нос бледному Чонхану.
Тот читал еще секунд сорок, потом нервно посмотрел на Джуна.
— Да господи, звони ему уже. Желательно, не отсюда. — Джун запалил за окном стайку подозрительно выглядящих девчонок. — А я пойду дальше мучиться совестью и…
Но Чонхан уже не слушал, и жутко довольный Джун не мог его ни в чем обвинить.
* * *
— Нет, он нечасто так пропадает, проницательный ты мой, — сказал Хичоль в трубку. — Кюхён, у них там скандал с Мингю, для дебютировавшей мелкой группы, поющей про гадание на цветочках, это большое дело.
— Хён, — сказал тот, пробиваясь сквозь помехи. — А ты уже погадал на цветочке? Ну, там, любит-не любит?
Хичоль прижал ко лбу пакет со льдом и досадливо протянул:
— Пригрел на груди. Так, Кюхён, в общем, на день рождения ты не вздумай приходить.
— Хён!
— Нет-нет, мне не нужна твоя пьяная морда с твоими намеками. Вообще ни разу.
— Хён, но я фанат, может, севентиновский.
Хичоль поднял бровь и подошел к окну:
— Все-таки спустя столько времени признаешься?
— Ну мы протащились с цветочков…
— Вот поэтому НЕ ВЗДУМАЙ. Напугаешь ребенка.
— А вот если бы мы с Чанмини были! То напугали бы совсем.
Хичоль беззвучно взвыл.
— Ладно, хён, до твоего дня рождения!
Кюхён отключился. Хичоль не сразу понял, вытаскивая гарнитуру из ушей, что в дверь кто-то звонит.
Он открыл дверь. На пороге в глубоком черном капюшоне стоял не кто иной, как Джун, да еще с упаковкой соджу.
— Это что за явление? — ошарашенно спросил Хичоль, пропуская Джуна внутрь.
Джун встал в уголке, стряхнул капюшон, перевел дух и посмотрел на Хичоля жалобно.
— Прости, хён, мне негде было ночевать.
— Фанатки под окнами? — нахмурился Хичоль, забирая соджу и отмечая про себя все черты джуновского лица. Зеркало развернулось на триста шестьдесят и опять почти показывало его самого.
Губы, нос, отросшая челка. Взгляд, немного затравленный и виноватый, но все же уверенный.
— Не совсем. Извини, это не слишком?
Хичоль окинул взглядом его фигуру, подумал о том, что обычно на ночь у него остаются не потому, что с общагой проблемы, и пошел ставить соджу в холодильник. И все-таки нормального секса у него не было уже довольно давно. Все их приключения с Миён Хичоль вспоминались с большим трудом и раскалывающейся головой.
— Расскажи, что случилось. И вот тебе кола.
Джун посмотрел на него немного осуждающе, но колу взял и пошел за Хичолем в гостиную. Сел на диван, развел руками, зачем-то стянул с себя толстовку.
— Если не расскажешь, вышибу, — скрестил руки на груди Хичоль.
— Хён! — попросил Джун.
Майка почти не скрывала ключицы и даже топорщилась где-то в ненужных местах. Хичоль сделал глубокий вздох, сказал себе, что недоеб наносит ответный удар, а на улице, может, холодно, да и вообще, мало ли почему у двадцатилетнего мальчишки соски стоят, и стал смотреть на пришедшего Хибома.
— А ты секреты умеешь хранить?
— А что мне за это будет? — спросил Хичоль, все-таки не сдерживая улыбки и по-прежнему глядя на кота.
— Поцелуй в нос?
— Кстати, а почему ты нецелованный? Это надо исправить.
По повисшей паузе Хичоль понял, что говорит что-то не то и поднял взгляд. Джун смотрел прямо на него, и смотрел как-то…
— Сана. Хорошая девушка, почему нет.
— Миён тоже отличная, — брякнул Джун со странным выражением лица, и Хичоль нахмурился.
Прямо сейчас, в его квартире, происходила какая-то неведомая херота, а он совершенно не понимал ни ее причин, ни ее происхождения.
— И что, в группе не поцеловали на девятнадцатилетие? Это вроде такая традиция, — сказал Хичоль, беря пробегавшего мимо Черри за шкирку.
Кот не оценил попыток Хичоля отвлечься и выпустил когти прямо ему в руку. Хичоль вскрикнул, выпуская его, и он проехал вниз, пытаясь уцепиться и расчерчивая предплечье.
— Блядь. Извини, я…
Но Джуна уже не было видно. Хичоль поднялся на ноги и пошел в туда, где, предположительно, исчез Джун.
* * *
В прошлый раз Джун заметил антибактериальный спрей, да и все, что надо, в одном из кухонных шкафчиков, и не стал дожидаться, пока мощные царапины почти в полруки вспухнут красной кровью. Он вообще не был уверен, что перенесет это зрелище. Но делать что-то надо было, поэтому он помчался на кухню.
— С каких это пор ты… — начал было появившийся следом Хичоль, но Джун сразу перебил, в ужасе смотря на белую кожу с тремя красными полосами:
— Хён! Хён, давай под воду и обработаем.
Он включил воду и протянул ладонь. Хичоль мгновение колебался, но все-таки протянул руку ему. Кровью налилось почти по всей длине, и Джун понял, что сейчас упадет в обморок. Не глядя, сунул под воду.
— Очень больно? — спросил он, борясь с дурнотой.
— Очень больно будет падать и биться затылком об пол, — задумчиво протянул Хичоль. — Ну что ты развел? Боишься же. Вижу.
Джун не ответил и принялся сосредоточенно таскать руку Хичоля туда-сюда под струей воды, глядя, как та на мгновение розовеет, а потом уходит в раковину снова чистая.
— Ладно, дальше я сам, тут уже ничего такого.
Джун кивнул, взялся за плиту и постарался сосредоточиться. Обычно это помогало.
— У нас в группе не целуют на девятнадцатилетие, даже Чонхан проебал этот чудо-праздник Мингю, потому что… — Язык еле шевелился во рту, и сверху захлестывала вязкая, тягучая тьма…
…он пришел в себя на стуле. Перед ним на коленях стоял улыбающийся Хичоль.
— Айщ, — произнес он. — Ты так меня напугал, что никаких тебе поцелуев, всем запрещу тебя целовать.
В лицо полетело что-то мокрое, а в нос ударил неприятный запах.
Мир наконец перестал расплываться в мутное пятно вокруг и утратил остатки сюрреалистичности.
— Я… я упал? — спросил Джун, вдыхая поглубже.
— Я поймал, и теперь ты весь в… Так, неважно. Прогнулся ты, правда, почти до пола. Знаешь, я не привык, что мальчишки гнутся, как хрупкие барышни.
Джун встряхнулся. Вата и шум в голове все еще были на месте.
— Давай-ка голову между коленей, а я пока сделаю поесть. Небось, забыл, без менеджера-то?
Джун посмотрел на Хичоля протестующе, и тот закатил глаза, промакивая салфеткой кровь с руки.
— Давай, давай, я не первый раз имею дело с упавшим в обморок айдолом. Нечего тут стесняться, нам нужно прилив крови к голове организовать.
Хичоль прикрыл рот рукой и отвернулся к холодильнику.
Джун согнулся и сразу почувствовал, как отпускает и проясняются мысли.
— Так-то лучше, — отозвался Хичоль откуда-то сверху. — Теперь, неудавшийся спасатель, расскажи мне, почему ты не ел, что происходит с Чонханом и Мингю, кто что проебал и с каких пор ты передо мной выражаешься.
К щекам прилило очень много жара.
— Хён, прости, — сказал Джун, выпрямляясь.
Хичоль бесцеремонно капал кровью на столешницу, но плохо от этого уже не было.
— Хён! Заклей чем-нибудь.
— Да блядь, — выругался тот, доставая пластырь. — Ты как это себе представляешь?
— Кровь надо остановить, давай приклеим поперек в особо тяжелых местах.
Хичоль вздохнул, снова присел рядом с ним и, кажется, благодарно протянул руку.
— Антисептиком еще, — сказал Джун и смочил скомканную салфетку.
Принялся осторожно промокать, приглядываясь к узору вен на белой коже и длинным пальцам.
Хичоль зашипел, и Джун дернулся:
— Сейчас, хён, уже все. Подуть?
— Не надо. Расскажи…
— Это секрет. Я поцелую тебя в нос, раз уж ты не хочешь меня целовать. Так что…
Джун поразмыслил, доделал третью царапину и прикоснулся губами к носу Хичоля. Тот посмотрел снизу вверх ошарашенно и взволнованно, но Джун уже клеил пластырь и вообще справлялся на ура.
Нос у Хичоля был вполне обыкновенный.
