История о машине времени, вечной юности, вечной любви, доппельгангерах и аннигиляции Вселенной

Хичоль был невозможно жаркий, ненастоящий, сплетенный из марева и нереальный. Джун всеми силами хотел присвоить и оставить на месте эту иллюзию, но раз за разом получал либо смех, либо просьбу не спешить. Он даже немного злиться начал, а потом что-то случилось, он наконец-то приноровился целовать, а не кусать, лизать, а не выть от налетевшего сумасшествия, и все пошло само собой. А потом он решил побыть кем-то там очень интересным, вероятно, tease [1], и сам с себя стащил майку. Хичоль поднял взгляд с его тела на его лицо, и глаза были не то чтобы страшные, но голодные и не вполне разумные. А потом Джуна повалили на пол, и Хичоль оказался сверху, и он целовал его в шею, в этот благословенный промежуток между шеей и плечом, и Джун стонал и пытался засунуть руку под майку Хичоля. Получалось как-то не очень хорошо, но все-таки в итоге получилось. Он пошарил под ней, за ней, потянул на себя. Майка подалась. — Ай какой быстрый, — недовольно протянул Хичоль, но потом засмеялся, сбив дыхание окончательно, задохнулся и позволил Джуну майку стащить. Джун смотрел широко раскрытыми глазами, не то чтобы он голых парней никогда не видел, но это было по-другому, тут Хичоль был только для него, тут Хичоль тяжело дышал, улыбался, и ему было точно так же, слишком хорошо и слишком круто. — Хё-ё-ё-ён, — застонал Джун и потянулся пальцами к его талии. 
 Хичоль не был мускулистым — просто худым и подтянутым, и Джуна это все положительно сводило с ума. — Ты куда руками лезешь, а, малой? — засмеялся Хичоль и полез своими куда-то не туда. Погладил по плечам, груди, задевая соски, прошел по мышцам живота, не спуская голодного взгляда с Джуна, коснулся под пупком и снова вернулся к соскам. Провел ладонью вверх-вниз, совсем медленно и легко, но Джуна будто закоротило — и почему-то выгнуло в спине, сорвало с губ что-то жалкое. Он потянулся к Хичолю за контактом, но тот помотал головой и стал тереть правый пальцем. — Хё-ё-ён, — снова заныл Джун. — Ну хён. Хичоль сжал губы, потом все-таки наклонился и накрыл губы Джуна своим невозможным жарким ртом, не убрав, правда, руки. Джуну оставалось только вцепиться в Хичоля и постараться приникнуть поближе, получить порцию горячечного жара. * * * Джун был совершенно невозможный, и на ласку реагировал так, что Хичоль, наверное, ни секунды бы ни в чем не сомневался, если бы был в состоянии думать. Пока что он целовал Джуна в губы, уже запутавшись, где заканчивается его рот и начинается язык Джуна: горячо, на грани плавления и превращения в единую сущность, влажно, но абсолютно равно, очень, очень, очень хорошо. Единственное, о чем успел подумать мозг Хичоля перед тем, как окончательно отрубиться, было то, что глаза стоит открывать поменьше, потому что он каждый раз немного вздрагивал, видя под собой — себя. Знакомые черты, знакомый абрис век, знакомую взволнованность. В какой-то момент ему стало сложно отделаться от мысли, что он все-таки целует сам себя. В рамках борьбы с подобной чушью он решил покинуть соски Джуна — и так натер нежную кожу сильнее, чем следовало, и оба они стояли торчком. Трогать языком пока боялся, Джуна и так било как током. Хичоль просунул руку под талию Джуна, потом сложил два, два и еще, наверное полтора и оторвался от губ. Джун явно запротестовал, потянулся обратно, и Хичоль не устоял, притронулся еще на несколько мгновений. Потом встал на колени между ног Джуна, тот охотно помог, и аккуратно вздернул его на себя, подхватил за задницу. — Давай как в тот раз, — объяснил он. — Про мой китайский. — Поднялся на ноги вместе с Джуном и понес его в спальню, правда, в свою. Кровать все-таки была куда удобнее. Джун, видимо, очнулся и на этот раз шептать ничего не стал, просто тронул шею Хичоля губами, приник плотнее и уже не отпускал, ни пока Хичоль аккуратно залезал на кровать (груз-то был очень ценный), ни когда укладывал и ложился сверху. Проделывать это все с жаркими сладкими губами на шее было немного затруднительно, но Хичоль намеревался произвести впечатление взрослого мужчины. Он хотел сказать про засосы, потому что Джун методично и нежно оставлял уже, судя по ощущениям, второй, но вышло вдруг протяжное “Бля-я-ядь”. Джун мгновенно вскинулся, посмотрел немного напуганно, и у Хичоля от нежности сжалось сердце. — Я что-то не так… — Джун, ну как можно быть таким нецелованным, — поинтересовался Хичоль даже без вопроса в голосе и заулыбался во весь рот. — И кусаться можешь тоже. Мне нравится. Джун кивнул, и Хичоль тут же пожалел. Похоже, его драгоценная шея еще скажет ему пару ласковых, потому что внимание Джуна она привлекла явно безраздельное. А, и плечи тоже. Хичоль и правда кайфовал от укусов, и впервые в жизни они достались ему сполна. А потом Джун решил, что что-то понимает в этом всем, и провел полуоткрытым ртом по груди Хичоля до сосков, и тут Хичоль чуть не взвыл в голос. Язык Джуна явно быстро приспосабливался к новым обстоятельствам. * * * — Хён, а можно я тебя переверну? — спросил Джун, сам не веря в то, что творит с Хичолем. Правда эти мифические действия приносили вполне ощутимый результат. Хичоль без вопросов упал на спину, и Джун очень резко оказался сверху. Мозги были затянуты пеленой, густющим туманом, но язык сам знал куда тянуться и что делать. Джун забрал в рот сосок Хичоля, втянул губами поглубже, поднял взгляд, откинул волосы назад. Хичоль издал какой-то странный хриплый звук и бестолково выгнул шею, запрокидывая голову назад. Джун лизнул пару раз, потом подумал немножко, напряг спинку языка и стал тереть методично, проходясь туда-сюда без прерывания контакта. Рукой пробежался по гладкому светлому телу, замер перед кромкой джинсов, потом потер пальцами стоящий член. Хичоль застонал совсем отчаянно и куда-то потянулся на ощупь. Джун проводил пальцы Хичоля взглядом, понял, что все равно не увидит и принялся за второй сосок. Пальцы, меж тем сжались у него на заднице, и Джун почти опрокинулся от неожиданности. Ощущение было странное, но очень и очень приятное. Он хотел было продолжать, но Хичоль напрягся и осторожно спросил, ослабляя хватку: — Чересчур? Джун вскинул на него глаза, поднял голову, оказываясь на одном уровне, так, чтобы смотреть в глаза. Помогло не очень сильно, потому что он едва держался, чтобы не завалиться на Хичоля целиком, а член и так был прижат к члену Хичоля. — Хён? — спросил он растерянно и совершенно не контролируя мысли и слова. — Руки? — коротко спросил Хичоль. Джун замотал головой и поцеловал Хичоля в подбородок, прижался губами и замер, легонько лаская, на грани целомудрия и невинности. — Йа-а-а. Джунни, проси чего хочешь, но мы не будем делать моих ошибок, договорились? Получать все в первый раз — давай отложим до второго. — Что о-отложим? — спросил Джун, ерзая бедрами и мелко дрожа. Хичоль глухо застонал, убрал пальцы с задницы Джуна и притянул его к себе за затылок: — Перестань. Джун снова подался бедрами вперед, и это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, так что он застонал. Оказалось — в унисон с Хичолем. — Мы не будем тебя… Да спешить мы не будем, — оборванно выдал Хичоль. У Джуна отлегло от сердца. Он немного испугался, что Хичоль передумал и дал задний ход, но это все было ничего страшного. Ему было очень хорошо, но еще лучше оказалось бы без джинсов, и он давно хотел… — Мне очень интересно, как выглядит твой член, хён, — сказал Джун, и глаза Хичоля на мгновение округлились. [1] Тот, кто дразнит. (англ.)