Не сказка

      Пробуждение было крайне болезненным: тело казалось непривычно тяжелым, глаза жёг холодный свет ламп, а ухо насиловал противный ежесекундный писк аппаратуры. Черные длинные волосы нуждались в уходе. Левый глаз заплыл от синяка. Правую щёку пересекала рваная рана. На пальцах рук - гипс. А одно ухо не слышит. Тело юноши походило на Творение Франкенштейна: множественные швы, перевязки, несгибаемость суставов - будто они окоченели.       - Пить, - выдавил он, не в силах держать глаза открытыми.       Ему поднесли стакан с трубочкой. Еле шевеля потрескавшимися губами, он впился в соломинку, насколько позволяли силы. Вода обдала горло холодом. Парень блаженно выдохнул. Жидкость имела привкус крови, засохшей на его зубах и стенках щёк. Она превращала багровые сгустки в подобие прежней алой субстанции, которая текла уже в желудок.       - Где я?       - Вы в больнице, господин Тайсе, - ответила на японском медсестра.       Сначала парню подумалось, что он дома, в родной стране. Но доносившийся из коридора английский расставил всё на места. Он был ещё в Штатах, на земле со скудной историей, переполненной кровью и несправедливостью. История каждой страны такая, но Штаты парень выделял особенно. Уж больно быстро тут всех убивали, и больно ярко.       Брюнет кое-как открыл глаза. Он увидел девушку в школьной форме. Ей было лет пятнадцать на вид. Он заметил, что незнакомка - азиатка. Но только определить нацию не сумел. Если она не была японкой, то, скорее всего, не поймет его, хотя он и знал английский. И не только. Рядом с койкой сидела женщина. Она была прекрасна! Длинные белые волосы забраны в два высоких хвоста, украшенных черными лентами. Пряди на висках, падающие на плечи, – признак принадлежности к правящему классу. Макияж был сдержан. Она знала, что контраст яркой косметики и бледной кожи не идёт её положению и – ещё больше - ситуации. Вид омрачало лишь черное кимоно с вышивкой такого же цвета. Юношу всегда удивляло, как она может ходить в этом.       - Оставьте нас, - властный голос, не привыкший к отказам.       «Что она тут делает? Решила добить? Сама? Нет. То, что меня избили уже через пять часов после побега, конечно, дело рук этой фурии. Но она пришла сюда не ради убийства. Скорее всего, хочет, чтобы я подписал отказ от наследства или что-то типа того…»       Дверь хлопнула.       - Как ты себя чувствуешь? – начала разговор блондинка.       «Она даже своё зимнее кимоно не сняла, хотя всегда придерживается этикета».       - Что произошло? – спросил парень.       - Сейчас Мы задаём вопросы. И повторять их не собираемся.       Из уст этой женщины «мы» означало «я». Никто не смел говорить с ней на «ты», даже самые близкие. Никто не мог быть равным ей.       - Что тебе нужно? – юноша знал, как снять с неё маску хладнокровия. – Я сейчас в таком состоянии, что даже женщина может прикончить меня.       Она перестала разыгрывать аристократку, нахмурила брови и сменила тон:       - Нет. Я не позволю тебе, выродку, так легко отделаться от своей ноши.       «Эта мразь улыбается? Даже во время пыток других? Что мать, что сын. Ненавижу! Отец, почему ты не отправил меня к матери после рождения…»       - Твой поступок нельзя игнорировать, - вновь вернула самообладание аристократка, - Инуяша. Ты пренебрёг семьёй. Не в твоём положении поступать свободно. Тебя, ублюдка, оставили во дворце после смерти моего мужа…       «Он ещё и мой отец, тварь!»       - ...а ты плюнул Нам в лицо…       - Короче!       - Ты изгнан! – почти взвизгнула женщина, снова теряя контроль. Она ненавидела его. Она не хотела тратить силы, чтобы выглядеть перед ним подобающе. Она не хотела видеть его, не хотела знать. Он был плодом её несчастия. Её личные позор и оскорбление. – Отныне ты не достоин дома Тайсё! Вот, - блондинка указала на тумбочку, - все необходимые документы. Мы не можем понять, но почему-то Сещёмару настоял, чтобы у тебя остался медицинский полис, водительские права и другие полезные вещи. Он же потребовал полной оплаты твоего лечения. Это всё, ради чего Мы прибыли.       - Как великодушно. Сама глава семьи…       - Как бы Нам ни хотелось это признавать, но из всех Тайсё в Штатах лишь я имею право объявить тебе нечто подобное.       - Ответь мне лишь на один вопрос. Моё состояние сейчас – твоих рук дело? Ты послала этих козлов? Думала по-тихому убить «ублюдка»?       - Не смей обвинять Нас без доказательств! Ты украл фамильные мечи, а ещё смеешь брыкаться!       - Что?!       Инуяша дёрнулся. Одна из ран открылась. Парень со стоном упал обратно. Школьница, что ещё сидела в палате, хотела помочь, но женщина жестом её остановила. Когда Инуяша успокоился, она включила запись, услужливо держа телефон над его лицом. Парень не мог поверить глазам. Черные длинные волосы, красные хаори и хакама…       - Не я… - шептал он. – Я не мог. Только не это…       Видео кончилось. Он обратился к бывшей покровительнице с абсолютно противоположным тоном:       - Верьте, это не я! Я ненавижу этот дом – да! Но не отца! Его память священна для меня!.. – Инуяша готов был унижаться в извинениях, но доказать правду.       Звон пощёчины не дал ему закончить.       - Как ты смеешь говорить об Ину-но-Тайсё! – он готов был поклясться, что видел подступающие слёзы на глазах «железной леди Японии». – Любые твои слова позорят его память. Ты никогда и близко не подойдёшь ко дворцу. К городу!.. К стране!       - Вы подделали запись, да? – не оставлял надежды парень.       - Что?! – её эмоциональное состояние достигло предела, голос ослаб, стал спокойно-усталым. – Мы никак не причастны к этому.       - Госпожа…       - Мечи мы найдём, - «госпожа» не хотела ничего слышать, - бесполезно их прятать.       И она ушла. Инуяша смотрел перед собой и не видел. «Может, это всё-таки я? Лунатизм или раздвоение личности… Нет! Я не мог! Отец, я любил тебя!»       Школьница подошла к койке. Ей было больно смотреть на парня, в его медовые глаза, полные отчаяния. Заметив девушку, Инуяша закрыл ладонью лицо.       - Кто ты?       - Меня зовут Кагомэ. Я нашла тебя без сознания. Не сразу поверила в то, кто передо мной…       - Теперь мы равны. Нет, я хуже, - усмехнулся и посмотрел на девушку. – Кажется, у меня нет ничего, кроме стопки этих бумажек. Я не жду от тебя помощи. Ты спасла мне жизнь…       - Ты можешь жить у меня, - закончила за него Кагомэ.       Инуяшу вполне устраивал подобный расклад. Он бегло осмотрел девушку и, не найдя ее уродливой, но и своим идеалом не посчитав, решил дать шанс её уму. «Должна же эта дурёха хоть чем-то отличаться. Я и так изрядно наказан. Глупая серая мышь – это было бы слишком».       - А твоя семья не будет против?       - Ты такой милый, что мама точно не откажет. А брат всегда рад, когда дома появляется мужчина моложе деда.       - Значит, вас четверо? – кивнула головой в ответ. – А отец?       - Я его не знала.       - А я не знал мать.       - Я думаю, тебе стоит подыскать работу…       Она говорила что-то ещё, но Инуяша не слушал. Мысль, что он зависит от обычной школьницы, не давала покоя. «Её разрез глаз. Она японка?» Если новая «покровительница» не одной с ним нации, будет ещё хуже, считал он. Инуяшу воспитывали в уважении к традициям, к семье, несмотря на материнские корни. Парень не был расистом или националистом, но неприятное чувство жгло грудь. «Будто я полудемон и вырос в семье благородных ёкаев, и решил вдруг стать ближе к людям, а не к демонам».       - Ты японка? – «нужно избавиться от сомнений».       - Да. Мои родители переехали сюда ещё молодой парой.       - Ты никогда не хотела в Японию?       - Нет. Но путешествия… Эта мысль мне нравится.       «Типичная девчонка! Одна романтика в голове». Вдруг стало очень плохо. Морально. Инуяша вдруг осознал весь ужас случившегося. Смерть отца, лишение дома, кража мечей, больница и снова зависимость от кого-то, кого он не знает. Кагомэ заметила перемену и поспешила спросить, что с ним.       - Лучше бы ты оставила меня умирать, - только и ответил брюнет.       - Не говори так!       Она взяла его за руку. Инуяше было непривычно, что к нему кто-то прикасается. Он даже не сразу осознал произошедшее.       - Я не брошу тебя.       Парень не смел отвести глаза. Хотелось верить ей, этой типичной японской школьнице.

***

      Мрачное нежилое место на краю города. После Второй Мировой войны его выкупила семья каких-то фермеров. Но вскоре дом почему-то продали. Новый владелец так ни разу здесь и не появился. После его смерти наследники сдавали здание в аренду. Местные не слишком жаловали полуразрушенный дом - это была старая, ненадёжная постройка. Но власти лишь руками разводили: частная собственность. И тут внезапно кто-то выкупил этот «прах старины», полностью его отремонтировав. И этот кто-то никогда не включает свет, не раскрывает штор, и над домом после въезда постоянно витает какой-то дымок, имеющий странный запах неизвестных благовоний.       - Думаю, можно начать выпуск.       Мужчина довольно улыбался.       - С чего такая уверенность? – скептический женский голос.       - Со мной связался Бьякуя.