Не сказка

      Прогулка продолжалась в давящем молчании: Санго игнорировала Мироку, тот плёлся за офицером, не смея поднять глаз, Кагомэ не знала, как лучше разрядить обстановку, а Инуяша вспоминал… Кикё. И невольно сопоставлял её с Кагомэ. Такие схожие и такие разные.       Издалека, с первого беглого взгляда, их почти невозможно было отличить: рост, цвет волос и глаз, форма лица и его черты, тип фигуры и даже размер груди – всё было родственно схоже (хотя последнее у Кагомэ ещё развивалось, поэтому сравнение Инуяши очень относительно). Но у Кикё, - вспоминал парень, - всегда была безупречная укладка, она не допускала в себе подобного изъяна. Резким прямым потоком чёрные волосы падали вниз, подчёркивая её стан. Лицо молчало: по нему нельзя было что-то прочесть. Зато глаза! Самые глубокие, две самые тёмные бездны. Я так быстро научился разгадывать их тайны. Если бы не происхождение, она стала бы образцом аристократки, которую заслуживает Япония. Умная, прекрасная и сочувствующая». Тайсё оборвал мысль и перешёл к другой: «Кагомэ и рядом с ней не стоит. Волосы растрёпаны, абсолютно не держит себя в руках. Несмотря на её решительность, ужасно пугливая. Как можно идти против Нараку и одновременно бояться пауков с тараканами? Но эти глаза… В них огонь, жизнь! Она так красива в своей наивности. Слепо верящая в людей, эта школьница рискует не дожить до возраста «предшественницы». Осознаёт ли она опасность?»       Даже мне, повествователю, сложно сказать, как он относился к Хигураши. С Кикё всё просто: первая любовь, первая женщина, которая останется в памяти в виде идеала светлого чувства, что бывает лишь раз. Кагомэ же… С одной стороны, тут, кажется, всё и ясно: поругаются, помирятся, полюбят. Но стоят ли внимания столь очевидные истории? Нет, нельзя показывать шаблоны так явно! Всмотритесь лучше. Здесь всё намного сложнее. Инуяша сравнивает Кагомэ не в её пользу. Он вырос в мире, где все привыкли следить за собой, где слово «интим» становится равным «мифу». Воспитанный в определённых правилах, он уже не сможет стать полностью другим, да и не захочет. Одновременно Инуяша вынужден жить в иных условиях, вынужден общаться с иным кругом, он смотрит уже на другое небо.       ***       Сещёмару не сразу понял, где находится, и кто его окружает. Высохший низкорослый старик смотрел, не отрываясь, взволнованными глазами, что-то бормоча. У окна на стуле дремала светловолосая женщина. Наследник не помнил, как попал сюда, не помнил случившегося. В памяти мелькало лицо запуганной девочки. «Приснится же», - только и подумал Сещёмару.       - Молодой господин, - голос слуги стал отчётлив, - как вы себя чувствуете? Прикажете Джакену позвать врача?       «Джакен. Вот его имя. Вспомнил!»       - Да.       То ли старик топал, как слон, то ли дверь закрылась слишком громко, но женщина у окна проснулась.       - Сещёмару, - тихо и сонно произнесла она. – Давно очнулся?       - Вы волновались? – пазл памяти встал на место, собрав картинку.       - Конечно. Ты единственный Наш сын.       - Было бы три-пять сыновей, не заметили бы, наверное.       - Но ты один.       Лишь он, Сещёмару, понимал подтекст её слов. Она не допускала даже шуток на подобную тему.       Всё же железная леди Японии любила своего ребёнка. Смерть мужа тяжело ею переживалась. Из самых близких остался лишь сын. Хотелось мстить. Неистовое желание самолично выдрать глаза, на живую выдирать ему пальцы - все это захлестнуло отчаявшуюся женщину. И тут вдруг поиски дали результат – имя. Нараку!Если не он, то через него точно возможно найти убийцу. Сама она действовать не могла из-за многочисленных обязанностей временной главы. К тому же, подобная деятельность женщины кинула бы слишком длинную тень на репутацию семьи. Встал вопрос: кому доверить такое дело. Это был вопрос чести преданной жены и матери.       Колода случая так удачно перетасовалась, что Сещёмару отдыхал на островах, а Нараку решил попробовать себя в наркобизнесе. Дабы не смущать думы сына, она не сообщила главной причины поимки преступника. Сещёмару убивал не двух, а сразу трех зайцев: утверждал свой незыблемый авторитет в обществе, восстанавливал справедливость по отношению к Тайсё и, конечно, мог поймать опасную криминальную личность, чем сделал бы услугу и прессе.       - Сколько я здесь? – спросил Сещёмару.       - Пару дней.       «Она действительно вымоталась», - подумал юноша. Трудно вспомнить, когда эта женщина давала слабину перед кем-то, даже перед ним.       - Нас чуть удар не хватил, когда Мы услышали о твоих травмах, - у неё еле дрожал голос. – Многочисленные ушибы, трещины в рёбрах, сотрясение мозга, риск инфекций, название которых не произнесёт и одержимый. А твоя рука! Сещёмару! Три перелома, от запястья до предплечья включительно! Нам страшно представить, что произошло. Кто это сделал?! – она подошла к больному.       Блондин ответил не сразу. Как уже говорилось, он всё вспомнил… вспомнил каждый удар… С минуту раздумывая, Сещёмару ответил:       - Я не помню.       - Матушку не могут не печалить твои слова, - женщина взяла ладони сына в свои. – Но ты жив. Это главное.       Во всём, что случилось с юношей, госпожа Тайсё винила лишь себя. Её гордыня и стремление мстить чуть не стоили ей сына, а семье – наследника. Она подставила под удар фамилию, и без того немногочисленную.       - Как меня нашли? И где? – Сещёмару сохранял абсолютное спокойствие.       - Позвонили с твоего номера. Но разговор резко оборвался: на том конце послышался грохот, за которым последовали спешные шаги. Потом, опять же, с твоего номера пришло сообщение с адресом…       - Девочка, - вдруг перебил блондин. – Там была девочка…       - Да. Нас встретила немая.       - Я помню, что пришёл в сознание уже в той халупе. Она ухаживала за мной. Это она написала адрес.       - Уж не хочешь ли ты сказать, что наша семья очередной раз обязана какой-то безродной?       Но наследник не успел ответить – в палату вошёл раздражённый Джакен с врачом.       - Кошмар, - ворчал старик. – одни оборванцы кругом. Сплошная антисанитария! А ещё лучшая клиника.       - Что случилось? – Сещёмару сам не знал, почему ему стала интересна причина настроения секретаря: некая сила заставила спросить.       Пока старый японец восстанавливал дыхание после пламенной речи, в момент молчания к аристократу обратился врач, мужчина средних лет:       - Я проведу осмотр и возьму необходимые анализы. Не обращайте на меня внимания.       И сразу приступил к делу, начав с пульса и попросив не разговаривать.       - Я очень долго искал Вашего врача, господин. И наткнулся на девочку. Это невоспитанное создание бродило по коридорам. Судя по её взгляду, кого-то искала. Странно. Как в таком месте может лежать кто-то типа неё?! Ох, господин, она была абсолютно босой! Представляете! Даже носочков нет! А ведь лет тринадцать-то будет. Развратница!*       Сещёмару дёрнулся, от новости или иглы в вене – неизвестно. Врач уже приступил к сбору крови. Джакен что-то ещё хотел добавить, но аристократ его перебил:       - Тощая? Тёмные, почти чёрные волосы? Азиатка? Ссадина на лице? Одежда… - в голове всё начало путаться.       Мерзкая боль кольнула безымянный палец, вернув блондина в реальность.       - Да. Вы знаете её? – растерялся слуга.       - А ты нет? Это она спасла меня, - наследник по-прежнему сохранял хладнокровие.       - Простите, господин, но я не был в числе тех, кому посчастливилось найти Вас. Мой возраст…       - Приведи девчонку! – Сещёмару редко отдавал такие приказы. Не грубые, но заставляющие подчинится, давящие авторитетом.       - Да, Сещёмару-сама.       Доктор уже заканчивал осмотр и, оставив пару рекомендаций (из серии «покой и правильное питание»), последовал за старым японцем.       - Что ты задумал?       Матери явно не нравилась перспектива появления ещё одной «плебейки» в их обществе.       - Она спасла мне жизнь, - не теряя тона, повторил юноша.       - Не смей говорить со мной так. Ну, спасла. Заплатим и хватит.       - Этот ребёнок заслуживает большего.       Воспоминания крутились в его голове, как грешники во втором кругу дантовского ада. Бой с Инуяшей, холод и боль, немая, как-то сумевшая дотащить его до дома и обработавшая, как умела, все его раны. Вспомнил причину синяков на детском лице. Да, она не сказала. Но он знал: «Так не падают с лестниц». Она спасла его, не рассчитывая получить награду. Она даже не знала, кто её должник. «Откупиться от такого – позор!»       Тут вернулся Джакен.       - Заводите, - скомандовал он.       Дверь открылась. Сещёмару напрягся. Мать всё прочла в ярко-карих глазах. Опустив голову, вошла девочка. За ней – два охранника.       - Свободны, - не изменил тон секретарь.       В палате не осталось лишних ушей.       Сещёмару не мог отвести глаз. Это была она! Та самая безымянная. Только с последней встречи её страх возрос: девочка тряслась, будто от холода. Аристократу вдруг стало больно смотреть на это. «Она не могла не знать, куда идёт. Почему? Ей же не нравится здесь находится. Не её птицы летают вокруг».       Набравшись сил, девочка медленно подняла голову, столкнувшись взглядом со знакомым юношей. Сещёмару увидел удивление, смешанное с радостью. «Почему она радуется? Потому что я единственный, кого она здесь знает? Или потому что я жив? Но это точно не та радость, что испытывают, например, родственники, ухватившие хороший кусок денег».       - Опусти глаза, бесстыдница! – заверещал Джакен. – Как смеешь ты! Да ещё в таком виде! Опустись на колени и проси прощения у достопочтимой госпожи и её сына!       От бурной жестикуляции старика немая прикрыла голову, опасаясь удара.       - Джакен, - сказал Сещёмару. – Она не понимает по-английски. Девчонка, - обратился он уже на японском.       Немая разом оживилась, услышав знакомый голос.       - Не опускай глаза. Тебе не за что извиняться. Можешь называть меня Сещёмару. Это, - он указал на женщину рядом, - моя мать. Обращайся к ней лишь «госпожа»…       -Sesshomaru! – вдруг перебила его «госпожа».       Тот лишь вопросительно на неё посмотрел.       - Quelle est cette présentation?       - De quoi parlez-vous? – его глаза смеялись.       - Pourquoi lui parles-tu? – она была в той холодной ярости, что заметна лишь в голосе.       - Parce que je vais empêcher votre erreur, maman, et remercier mon sauveur, comme elle le mérite, - чуть усмехнулся блондин и заговорил на японском, чтобы поняли все: - Джакен.       - Да?       - Подготовь документы на удочерение. И вообще, мне нужны всё её документы.