Не сказка

      В этой синей юкате (1) и деревянных гэта (2) он совсем не походил на того важного лорда, о котором не замолкала пресса. Длинные волосы были забраны в слабый хвост, непослушные пряди у висков всё-таки выбились. Лицо подставлено солнечному свету из открытого окна.       Нажав красную трубку на экране телефона, Сещёмару устало потянулся на канапе (3) - столь любимом им с матерью предметом мебели. Его страхи претворились в жизнь: Шикон начал распространяться по Японии.       Как только ИО семьи Тайсё удостоверилась в хорошем самочувствии сына, она спешно покинула «страну безродных адвокатов» (4) и уже почти неделю разгребала дела государственные. Женщина очень сожалела, что не встретила сына после выписки, но, конечно, и слова об этом не сказала. Зато сполна обрисовала промах наследника и победу Нараку на старте «нарковойны». Конечно, это было вежливо завуалированно, но юноша всё понял. Нужно действовать. Немедленно. У него был план, и он ему не нравился.       - Джакен!       Молчание. Секретарь всегда появлялся по свистку. Или старался появиться.       - Джакен? – иначе позвал Сещёмару.       И тут послышались топот и ворчание. Последнее было знакомым, а вот топот принадлежал другому человеку.       - Негодница! – крикнул старик.       Стало ясно, что в коридоре уже какое-то время продолжались догонялки. Из груди Сещёмару вырвался тяжёлый вздох – только воспитательных бесед ему и не хватало. Лорд выпрямился, принял суровое выражение лица. «Рин опять заигралась. Иногда её энергичность утомляет». Топот приближался. Вот уже открывается дверь… Нет, она распахивается, чуть не ударяясь о стену. Девочка вбегает, не замечая суровости своего покровителя, отчего тот раздражается ещё больше, но продолжает «держать марку».       - Прекрати, - вслед за ней тяжело дышал Джакен. – Господину Сещёмару не до твоего нытья!       - Рин, - упомянутому пришлось немного повысить голос, дабы внести хоть какой-то порядок в хаос, - прекрати. Джакен, что всё это значит? Она не выглядит подготовленной к полёту.       - Господин, в том-то и проблема…       Девочка подбежала к Сещёмару и обняла его ноги, так как до талии не дотягивалась.       - Она не хочет лететь. Говорит… э… пишет, что не хочет вас покидать.       - Какие глупости, - обратился блондин к Рин.       Но та ничего и слышать не хотела. Лишь вертела головой и вытирала слёзы. Она была на грани истерики. Девчонка протянула аристократу раскрытый блокнот.       «Сещёмару-сама! – читал про себя юноша. – Рин всегда будет с Сещёмару-сама! Прошу Вас!»       - Почему ты хочешь остаться? – он отдал ей блокнот. – Тебя пугает перелёт? Ты будешь не одна.       В ответ Рин снова показала прежнюю надпись. Девочка немного успокоилась и теперь пыталась подавить последние всхлипы.       Блондин задумался. Он не смотрел на воспитанницу – больше куда-то в стену.       В последний раз он проводил время с Рин в её «доме». Сещёмару вдруг осознал, что до встречи с ним Рин была одинока! Даже после лечения они почти не общались: аристократ изучал новую информацию о Нараку. Ребёнок терпеливо сидел рядом. Мать предложила перевести Рин в Японию: «Обучением нужно заняться немедленно. Не теряй времени». Девочке, действительно, предстояло так или иначе появляться в свете. Несмотря на её происхождение, она спасла жизнь очень важному человеку и была официально принята им в семью. Но сейчас, глядя в заплаканное лицо, Сещёмару не хотел расставаться со своим котёнком. «Рин столько была одна. И здесь она ждёт изменений. Но Нараку… Почему проблемы сваливаются все и сразу?»       Наследник отвернулся, подошёл к окну, потом сел за рабочий стол, беспокойно повертевшись на стуле, встал, еле заметно прикусил нижнюю губу, всё так же глядя в стену.       «С другой стороны, место расположения Нараку неизвестно. Он может быть и в Японии. Хотя его люди точно здесь… Я не могу…»       Джакен не смел ступить шага и стоял у двери. Секретарь редко видел аристократа в таком состоянии. «Так волноваться из-за беспризорницы? Быть не может!»       Рин сидела на полу, чуть дальше Джакена, подобрав под себя ноги. Она не отводила взгляда от своего бога. Зачем ей Япония, слуги и роскошь – зачем ей мир без Него? Девочка будто читала мысли лорда. Никто ещё не знал силу маленького создания, как и оно само.       Наконец Сещёмару остановился и посмотрел на Рин. Что это был за взгляд! Аристократ тонул, терялся. Казалось, что девчонка знает о нём всё. Её поза, её красное лицо – всё в ней кричало, молило. Хотелось обнять, украсть, огородить от всего. Это не было похоже на обычную любовь. Сещёмару видел перед собой ребёнка, одинокую девочку. Это можно было назвать братскими чувствами, но факт их не-родства прочно сидел в голове юноши. Перед ним не было родственника. Лишь ребёнок, близкий ребёнок.       - Рин, - долгое молчание наконец прервалось, - поступай, как знаешь.       Поспешно встав и оправив платье, воспитанница глубоко поклонилась (5). Сещёмару чуть улыбнулся. Внутри словно растворилось что-то тяжёлое. Её улыбка обезоруживала.       - Джакен, - обратился к секретарю.       - А? – вздрогнул старик от неожиданности.       - Присмотри за Рин.       - Сещёмару-сама, со всем уважением, Джакен не в тех годах…       - Кому я ещё могу доверять?       - Сещёмару-сама… - и тот, кто «не в тех годах» уже готов на радостях бежать кросс.

***

      Любовь - слишком непредсказуемое чувство. Если вы захотите когда-нибудь изобразить любовь, то нарисуйте змею. Маленькое ползущее существо, способное проникнуть во все щели. Укус незаметен, а противоядие может не успеть подействовать. Но яд так сладок, он и рай, и ад.              Рабочий день ресторана подошёл к концу. Хигураши-мама укладывала спать своего отца. Холодная погода плохо отражалась на костях старика. Сота зубрил уроки. Уборка, таким образом, легла на плечи Кагомэ и Инуяши. Парень заявил, что посуда его достала ещё днём, поэтому из двух зол он выбрал «менее плебейскую».       «Хм! – возмущалась японка. – Аристократом себя не называет, а эта… плебейская».       Работа шла параллельно: девушка собирала тарелки и меняла скатерти, а юноша медленно мыл за ней пол. В какой-то момент брюнет начал обгонять коллегу, а вскоре и достиг финиша. Ведро со шваброй ещё стояли у стены (парень не думал их убирать), а Кагомэ бегала по мокрому полу.       «Почему она так похожа на… - думал парень. Если бы он говорил вслух, то имя застряло бы в горле. – Она всегда терпит мои издёвки и лень…»       Неизвестно, куда ушли бы его мысли, если бы их поток не прервал грохот. Инуяша поднял глаза. Распластавшись на мокром полу среди осколков посуды, лежала Кагомэ. Она не кричала, не хныкала от боли или испуга. Первые секунды она просто не успела осмыслить, что произошло. Тишина. Посуда. Звон... Вдруг. Тишина.       - Дурёха! – в какой-то момент перед глазами школьницы возник брюнет.       Он не спешил её понимать. Бегло осмотрев девушку, Тайсё счёл её состояние удовлетворительным и, взяв за руку, помог встать.       Взяв за руку… какая мелочь. Момент жизни, что люди даже не пытаются запомнить. Люди, но не она.Кагомэ до конца осознала произошедшее, пока бывший аристократ бездействовал. Но вот он тянет к ней ладонь. Нет, он не стоит с протянутой рукой. Инуяша лишил её выбора – не спрашивая, поднял сам. Его прикосновение длилось долго. Даже слишком. Не отпуская ладони Хигураши, брюнет что-то стряхивал с неё, перечисляя умственные «способности» школьницы.       - Ай! – наконец издала звук Кагомэ. – Палец, - пояснила она.       И действительно: их ладони, что до сих пор не разомкнулись, немного запачкались кровью.       - くそ!(6) – выругался юноша. - ばか! Как можно этого не заметить?       Чистой ткани или аптечки под рукой не было. А кровь, как недавно узнал Инуяша, трудно отмыть.       - Дурёха! – ещё раз «похвалил» брюнет.       Видя новую набухшую каплю, Инуяша рванул девушку на себя, и палец Кагомэ оказался во рту второго сына Тайсё. Стоит ли говорить, что школьница готова была провалиться под землю от смущения? Она понимала, что нужно оттолкнуть, что это несколько неприлично… Но вместо этого Хигураши застыла, не в силах справиться с волной ощущений. Инуяша закрыл глаза и сосредоточенно вылизывал рану. Девушка чувствовала касания его языка. Где-то там, на задворках сознания, ощущалась лёгкая боль – щипало. Стало жарко, ноги задрожали, в животе завязался тяжелый узел. Для Кагомэ подобное состояние было в новинку. Она не отрывала взгляд от Инуяши. Одной рукой он держал раненую конечность, второй же забирал волосы за ухо. Сколько же это длилось? Ответ будет исходить из того, с какой стороны смотреть.       - Всё, кажется. Э? Ты чего?       Кагомэ не могла пошевелиться, не могла ответить.       - Эй, ты меня слышишь?       - У м-мен-ня и-имя ес-сть! – выдавила школьница. – Дурак!       Развернувшись, девушка убежала наверх.       - А убирать, конечно, мне?! – вслед крикнул парень, искренне не понявший случившегося.

***

      Негодование Джакена не имело предела. Как бы он ни старался обучить Рин хоть каким-то правилам приличия, ничего не выходило. Девчонка словно не замечала его, витала где-то в своих мыслях. Но стоило сделать замечание Сещёмару, как она начинала правильно кланяться, садиться, вставать, держать спину и прочее. Секретарь видел всё возрастающую привязанность лорда к «обычной смертной» и не мог понять, как так вышло. Его господин никогда не смотрел на тех, кто ниже его по статусу, даже с родителями всегда был холоден, а тут… «Сещёмару-сама улыбается, радостно. Такая улыбка бывает у госпожи, пока не видит сын… хотя к этой семейке трудно приклеить шаблон типичных людей, - Джакену вспомнились все насмешки ИО над чадом. – Вот же! И не боится она. А ведь Сещёмару-сама когда-нибудь станет главой семьи. Даже выше неё будет!»       - Джакен, - позвал блондин.       - Да?       - Не отставай.       Рин вытащила их на короткую прогулку в парк. «Отвлекать Сещёмару-сама какими-то глупостями». Девочка уже скатала холодный ком с себя ростом и только что доделала второй. Не желая стоять без дела и мёрзнуть, аристократ присоединился к игре, рисуя лицо снежного творения на втором шаре, самолично поставленном им наверх. Блондин вырисовывал рот, как вдруг к нему подошла Рин с маленьким снежным комом в руках, недоумевающе глядя на него. Тот тоже ничего не понимал.       «Зачем вы рисуете лицо на животе?» - написала Рин.       - О чём ты? Разве снеговик не готов?       «Ноги, - ответила девочка, показывая на нижнюю часть. - Тело, - показывая среднюю. – Голова», - протягивая ком.       - Глупая, - вмешался Джакен. – Снеговик состоит из двух частей!       - Тебя глаза обманывают (7), - прервал лорд. – Оглянись.       Повертевшись, Джакен увидел ещё одного снеговика. Кто-то его сделал, наверное, давно: скульптура начала разваливаться. «Из трёх?» - удивился секретарь.       - Возможно, - сказал Сещёмару, - в Америке иначе видят это (8).       Сещёмару было неловко: так глупо ошибиться. С другой стороны, он никогда не задавался вопросом, а везде ли количество частей снеговиков одинаково. «В некоторых странах их вообще не делают, потому что снега не видят», - ободрил себя наследник. Блондин взял ком из рук девочки и пристроил на место. Ребёнок тем временем замазывал ошибку взрослого.       За этим занятием их застала женщина:       - Божечки. Уж не господин Сещёмару ли это?       - А если и так? – юноша закрыл собой Рин. Это вышло чисто на неизвестно откуда взявшимся рефлексе.       С первого взгляда лорд поразил незнакомку: высокий, с холодными прекрасными глазами, тщательно уложенными волосами, аккуратность и сдержанность во всём. Никогда ей не приходилось видеть таких мужчин. Он внушал чувство трепета и одновременно перед них хотелось пасть, ему хотелось служить. «Такие и должны быть на троне!» - промелькнула у неё мысль.       - Привет. Я Кагура, Владычица ветра.       Секретарь опешил от подобного обращения: «Привет? Да как ты…»       - Сещёмару, - продолжала она, - тоже за Нараку идёшь?       - Сещёмару-сама, - вмешался старик, - это девка Нараку!       - Кагура, значит, - блондин положил руку во внутренний карман куртки.       - Оружие-то не тяни. Я не сражаться пришла. Сещёмару, предлагаю сделку.       - Сделку? – ему не нравилось хорошее настроение неизвестной.       - Ты ведь знаешь, что это, - она протянула пакетик. - Я отдам тебе Шикон, если ты в обмен прикончишь Нараку.       - Чего-чего? – секретарь поспешил ближе к аристократу.       - Освободи меня от него, - почти умоляла Владычица ветра. – Сил у тебя хватит. А когда убьёшь Нараку, делай с этой химией, что хочешь. Обо мне не услышишь, я покину Японию.       Лорд всё понял. Приспешница его врага предлагала ему Шикон отнюдь не для развлечения. Образец можно исследовать и, скорее всего, оправдать Инуяшу – стереть пятно с лица семьи. Поймать Нараку не составит труда – Кагура будет помогать, Сещёмару был уверен. Но ему кое-что не нравилось…       - Решила предать Нараку? – голос аристократа резал холод.       - Ха. Я ему в верности не клялась. Служить не хотела. Что скажешь, Сещёмару? – она заметно нервничала.       - Увы, на днях был задержан один из распространителей вместе с товаром. Результаты – вопрос времени. Если хочешь стать свободной, отрави с его, - кивнул на пакетик, - помощью Нараку.       - Испугался?! – разозлилась Кагура.       - Я не обязан тебе помогать. Если не хватает духу выйти одной, о предательстве и думать забудь.       - Ах ты трус! И после этого смеешь зваться мужчиной!       Рин и Джакен остолбенели. Такого никто не смел сказать лорду!       - Тьфу, а я-то думала… - женщина развернулась и быстрым шагом направилась прочь, крикнув через плечо: - Болван!       - Эка девка, - возмутился Джакен. – Неужели и впрямь надеялась, что сам Сещёмару-сама пойдёт на такое? Ещё и нос задирала, нахалка! Выродок Нараку, а гонору-то!...       «Сещёмару-сама самый сильный, - протянула Рин листок. – Не нужен вам никакой Шикон. Вот!»       «Владычица ветра Кагура, - проговорил наследник. – Сможет ли она? А прочем, будь, что будет. Меня это не касается».       - Джакен, мы возвращаемся.       Девочка по привычке подбежала к юноше. Краем глаза аристократ заметил, что подопечная что-то пишет.       «Сещёмару-сама, - читал вскоре он, - Рин больше не одна. А ей, наверное, плохо от того, что рядом никого нет»(9).