The Scorpion

В клубе с красивым названием 'Скорпион' всегда много народу и одновременно никого нет. Каждый вечер здесь собирается толпа людей, которых не существует. Людей с вымышленными именами, придуманными историями, людей, оставивших свои души на пороге. Людей в масках. Они приходят сюда, чтобы дать волю своим самым тёмным фантазиям, своим самым потайным желаниям, своим самым смелым мыслям. Для этого они должны стать предметами, объектами, чистой плотью, должны избавиться от всего человеческого: от сожалений, от прошлого, настоящего, забыть свои привязанности, задушить своё собственное сердце, вытеснить любые мысли из своей головы. Вырвать с корнем чувство смущения, забыть про нормы морали. Это одна из причин, по которой правила клуба гласят о необходимости надевать маски на лицо. Ведь через глаза так легко прочесть малейшие эмоции, слабейший удар сердца, угрызения совести, светлейшие оттенки стыда. В 'Скорпионе' не может быть и речи о внутреннем мире. Но Эвен Бэк Найшейм уверен - душу отражают не только глаза. Он знает, что человека выдают его движения - мимолётные - то, как он смахивает пот со лба, накручивает на палец прядь волос, прикусывает губу, стискивает зубы. Человека выдаёт его походка - уверенная, отрепетированная, косолапая, неловкая. Ты не спрячешь свою душу, не убежишь от самого себя. Даже если тебе кажется, что у тебя получилось, даже если тебе кажется, что ты мёртв изнутри. Эвен наблюдает за жалкими попытками посетителей этого места казаться бездушными, совершить невозможное, прыгнуть выше головы. Они никогда не поймут своей ошибки. Единственный короткий путь к бездушию - не прятать своих желаний. А примириться с ними. Принять как часть себя. Они никогда не поймут своей ошибки. И Эвен не собирается им её объяснять. Он и не сможет, даже если захочет. Ведь по ночам, когда помещение медленно пропитывается гарью, наполняется чьими-то стонами и трясётся от громкой музыки, Найшейм оказывается заперт в большой сверкающей золотой клетке с толстыми прутьями. Его тело - инструмент. Он контролирует каждый его сантиметр, каждый мускул, каждую конечность. И всё его тело двигается под нестабильную мелодию, разливающуюся из огромных колонок. Толпа пожирает его взглядом, смотрит на кубики пресса, на пухлые губы, на сильные руки, которыми Эвен исследует себя. Он облокачивается о шест, стоящий посреди клетки, и выгибает спину, медленно опускаясь на колени. Он подчиняется музыке, следует за ней, выполняет то, что она ему прикажет. Эвен тихо подпевает себе под нос. Он подтягивается на шесте, отрывая ноги от пола. Он висит в воздухе, держась за стальную соломинку. Кто-то бросает в него деньги и кричит, чтобы он быстрее снимал с себя бельё, кто-то протягивает руки между прутьями, желая прикоснуться к его телу. Но Эвена запрещено трогать. На него можно лишь смотреть. И трогать себя. Или того, кто стоит рядом. Какой-то белобрысый парень взбирается прямо напротив клетки и выдыхает клубы сигаретного дыма Эвену в лицо. Найшейм облизывается, улыбается и подмигивает парню. Изображает удовольствие. Это его работа. Про себя он проклинает блондина. Эвен ненавидит сигареты. Но он продолжает танцевать. Продолжает имитировать наслаждение. Кто-то хватает парня с сигаретой и уводит прочь. Вздох облегчения. Через массивную белую маску на глазах Эвен с отвращением осматривает картину, что видит каждый день. Незнакомцы жёстко трахаются прямо посреди зала, дрочат на красных бархатных диванах, устраивают оргии в отдельно отведённых комнатах, где на больших экранах транслируют танец Эвена. Все мы - животные, и внутри нас живут по-настоящему первобытные инстинкты. Инстинкт размножения - один из самых фундаментальных. Его не нужно стыдиться. Они заложены самой природой, так почему бы не удовлетворять их в полной мере? Парень по имени Кристофер Шистад понял эту простую истину и открыл целый ночной клуб для людей, которые её ищут. 'Скорпион' находится прямо в центре Осло. Словно насмешка. Заходи, если готов. Поначалу большинство людей не были. И только после правила про маски, народ начал до отказа заполнять залы этого дома пошлости. Какой-то мужик с протяжным стоном кончает на красную ткань. Найшейм презрительно морщит нос, одновременно улыбаясь уголком рта. Ведь он знает правила: кончил - плати в два раза больше. Он кидает мимолётный взгляд себе под ноги и, медленно покачивая бёдрами, стягивает последний лоскуток одежды. Эвен закусывает губу и с вызовом смотрит на кричащую от восторга публику. Через несколько секунд дно клетки исчезнет под летящими на него купюрами. Смотрите на меня, мечтайте обо мне, думайте обо мне, ублажайте себя. Оставьте мне своё достоинство и все свои деньги. Тупые грязные животные. *** Его тело - механизм, машина, работающая на адреналине. Он контролирует своё тело, но не владеет им в полной мере. В каком-то смысле, оно принадлежит другим людям. Но Эвен никогда не жалуется, он глотает сомнения и просто двигается под музыку. Главное - убедить их тебя захотеть, главное - убедить себя, что ты хочешь их. Хочешь каждого. Длинноволосого парня с татуировкой на всю спину, неформалку со сбритым виском, даже вон того трансвестита с чересчур перекаченными губами. Ты хочешь их всех. А если не хочешь - закрой глаза. Зажмурься. Представь самую запретную картину. Будоражащую. Возбуждающую. Порно за закрытыми веками. И возможно, ты справишься с задачей. Эвен обязан достигнуть оргазма во время выступления. Кончить на золотые прутья. Это не официальное правило, просто если он это сделает, заработает премию. Найшейм приказывал себе получать от этого места как можно больше денег, если он торгует своим телом, он должен получать за него максимум. Даже если требуется перейти черту. Ведь в 'Скорпионе' не может быть и речи о принципах. За время своей работы Эвен научился хотеть. Он знает, как хотеть телом, плотью, а не душой. Половым органом, а не сердцем. Он закусывает губу и прислоняется плечом к шесту, не переставая покачиваться, словно в трансе. Через полузакрытые веки он видит того блондина, что выпустил клубу дыма ему в лицо. Парень сидит на диване, всё ещё с сигаретой в левой руке и с ухмылкой наблюдает за Эвеном, быстро двигающим ладонью по своему члену. Блондину явно нравится то, что он видит. Наверное, поэтому он правой рукой в точности повторяет движения. Давай, оставь мне своё достоинство, ублюдок. Давай, подари мне все свои деньги. *** Мышцы судорожно сокращаются и всё тело дрожит. Кости гудят так, что, кажется, если прислушаться, можно уловить глухой низкий звук. По утрам Эвен не чувствует себя, не чувствует своего тела, не чувствует своих мыслей. Существует лишь холод, слабость и титаническая, нечеловеческая усталость. Ноги подкашиваются, руки опускаются, веки будто бы налились свинцом. Найшейм практически доползает до гримёрки, не утруждаясь натянуть обратно бельё, что скинул с себя несколько часов назад. Эвен лишь бросает свою громадную маску на пол, хватает с вешалки белый халат и падает на стоящий у двери мягкий широкий диван. Он закрывает глаза, и мир перестаёт трястись и качаться из стороны в сторону. Он сделал это. Он отработал столько, сколько мог. Он на шаг ближе к цели, которую поставил себе три года назад. Но Эвен потерял себя по пути к её достижению. Он не различает реальность и мысли в своей голове. Не отличает день от ночи. Звуки музыки оглушают настолько, что Найшейм почти не слышит осторожного тихого стука в дверь. -Эй, Эвен, - раздаётся прямо над ухом голос Криса. Хозяин заведения нередко заходит проведать свой персонал, но Найшейм видит Шистада не больше двух раз в месяц. -Слушаю, - Эвен не в силах открыть глаза. В них будто бы залили цемент, и он уже начал застывать. Крис раздражённо вздыхает. -Недавно мы обсуждали с тобой, что нам не хватает танцоров, - нервно продолжает он. -Ага, - выдохнул Эвен, почти не слышащий Криса сквозь гул в ушах. -В общем, я нашёл тебе партнёра, - сообщает Шистад, - оплата не изменится, но тебе не придётся отрабатывать полный рабочий день. Эти слова ясно и чётко долетают до слуха Найшейма. Бьют по затылку, окатывают ледяной водой, заставляют распахнуть глаза и резко сесть на диване, оставив усталость где-то между подушками. -Разве я не справляюсь? - в его голосе слышно волнение, граничащее с паникой, - зачем мне кто-то ещё? Он должен сделать это сам. Обязан. У него не может быть никакого другого выбора. Никакого партнёра, с которым придётся делиться. -Эвен, - серьёзно произносит Крис, кладя ладонь ему на плечо, - посмотри, что ты с собой творишь. Ты ночуешь здесь. Ты перевыполняешь норму каждую неделю. Посмотри на себя. Когда ты последний раз высыпался? - вздох, и Крис убирает руку с плеча, - я хорошо тебе плачу и хочу, чтобы ты выполнял свою работу. Но я не изверг и не рабовладелец. Мне нужны солдаты, а не роботы. Я не собираюсь нести ответственность за то, что в один прекрасный день ты упадёшь в обморок прямо на сцене. Поэтому либо ты будешь танцевать с Исаком, либо ты будешь работать в другом месте. Эвен нервно выдыхает. Выбора нет. Ему нужна эта работа, он привык к ней. Привык к клетке. Привык к тому, что его нельзя трогать руками. И если уж её сохранение требует партнёра, Найшейм, скрепя сердце и стиснув зубы, примет неизбежное. -Ну, веди его, - бормочет Эвен, - посмотрю, что он из себя представляет... Крис слегка улыбается и выходит за дверь, оставляя сонного и озадаченного Найшейма наедине со своими мыслями. Партнёр. Его придётся учить, его придётся тренировать. Минус нервные клетки, минус деньги, плюс мигрень. Каждый танцор в 'Скорпионе' исполнял свой стиль. Подобрать нового, а тем более, кому-то в пару, довольно сложно. Но Крис почему-то думает, что справился с задачей. Через минуту дверь в гримёрную вновь распахивается, и у Эвена пропадает воздух в лёгких. Сердце пропускает удар, а возмущение огнём разгорается в груди. -Эвен, это Исак Вальтерсен, - произносит Крис, держа под руку и указывая на того самого белобрысого парня, который выдохнул сигаретный дым Найшейму в лицо и который дрочил, глядя на Эвена. Исак улыбается уголком рта. -Привет, Эвен, - произносит он с ноткой издёвки в голосе. Эвен думает, что, возможно, найти другое место работы не такая уж и плохая идея.