Бога нет, по крайней мере, он не с нами.

Смерть — это неотъемлемая часть нашей жизни. Моя смена должна была закончиться буквально через две минуты, но прежде чем покинуть здание, я решил наведаться в палату Стайлза. Не знаю зачем, но внутренний голос просто кричал об этом и, повинуясь порыву, я вошёл в тесную палату, наткнувшись взглядом на пугающую картину. Посреди комнаты лежал мальчик, который был словно облит кровью. Она была по всюду: на полу, на его одежде. Тело же подростка содрогалось в судорогах, выпихивая из себя новую порцию бордовой жидкости. Не теряя драгоценные секунды, я тут же нажал кнопку на бейджике, вызывая персонал в комнату, на этом моя миссия, как работника, была закончена, и я мог уйти с чистой совестью, но испуганные и заплаканные глаза мальчиков усыпили во мне эгоиста, заставив потратить личные пару часов на то, чтобы успокоить их. Когда я понадеялся, что выполнил свой долг, то увидел открытые и почти стеклянные глаза Стайлза, которые он вперил в потолок. — Эй, приятель, — я даже подошёл поближе к нему, потрогать его лоб, который оказался горячим. Температура — это плохо. Даже такой недоврач как я понимал это. Мой голос немного привёл парня в чувства, и он уже осознанно посмотрел в мою сторону. — Тебе нужно поспать, — снова попытался я втолковать Стайлзу прописную истину, не знаю, что на него повлияло, но парень ответил. — Посиди со мной, — охрипшим голосом попросил он. И я не смог отказать ему в такой малости. Мы сидели почти всю ночь, а парень даже на минуту не прикрыл глаза. Когда я хотел вколоть ему снотворное, он мёртвой хваткой уцепился в мою руку. — Если я усну, то больше никогда не проснусь, — со слезами на глазах произнёс он. И такая обречённость сквозила в его голосе, что мне пришлось уступить. В эту ночь мы не разговаривали ни о чем, но в тоже время мы говорили о многом. Я знал, что обычные вещи были недосягаемы для парня и принимал это, стараясь поддержать беседу. Ближе к утру Стайлз рассказал про свою мечту, которая, по его словам, уже никогда не сбудется. Нет, он не грезил о яхте или полёте в космос, его желание было до смешного простое для нас с вами, а для него — такое далёкое и туманное. В эту минуту мне так хотелось осуществить его мечту, тем более у меня была такая возможность, поэтому в голове сразу же созрел план. Клятвенно пообещав парню придти снова, я выскользнул за дверь, слегка помахав ему рукой. Время близилось к обеду, когда я смог уладить все формальности и договориться с сестрой. Стайлз уже сидел в моей машине, счастливо улыбаясь, но он ещё не знал самого главного сюрприза. Автомобиль остановился около маленького домика, со слегка обветшавшей крышей, конечно, не пентхаус, как привыкли многие, но вполне сносное жилище, доставшееся нам от родителей. Нас встретила сестрёнка, лучезарно улыбаясь новому гостю, Стайлз немного опешил от таких эмоций, но отказываться от нового знакомства не стал. — Привет, ребята, думаю, не стоит терять времени, а приступим сразу к тренировке, если вы не против. Стайлз до сих пор не понимал, во что я его втянул, решив более не мучить его, я произнес. — Сегодня твоя мечта сбудется. Эбби научит тебя ездить на лошади. Сказанное не сразу дошло до парня, а когда он переварил фразу, то лавина счастья обрушилась на него. — Вы-вы-вы серьёзно? — он даже попрыгал на месте от нетерпения. — Такими вещами не шутят, — ответил я, ласково потрепав парня за плечо. — Так, хватит нежностей, Вега уже готова к тренировкам, удачи тебе, наездник, — подмигнула сестра и направилась в сторону загона. Через пару минут в поле нашего зрения вырисовалась прекрасная белая, как снег, лошадь, с небольшим чёрным пятном на боку. Мальчик и конь с первых минут подружились, не без помощи моей Эбби, конечно, которая незаметно сунула в руку парню кусок сахара, который Вега умяла, чуть ли не мурлыкая. — Так, встань сюда. Молодец. Теперь суй правую ногу в стремя. Ага, хорошо. Теперь подпрыгни и попробуй перекинуть вторую ногу через седло. Вот так. Да ты прирождённый наездник, — не удержалась девушка, радуясь маленьким победам подростка. Всё оставшееся время они потратили на прогулку, где Эбби постоянно давала советы: как нужно держать спину и за что лучше ухватиться, чтобы не упасть. Я же настолько залюбовался парнем, который сиял, словно солнце, что не заметил, как сумерки опустились на землю, укутывая прохладной тьмой. Нам нужно было возвращаться в реальность, в мир, где есть боль и страдания, и как бы мне не хотелось оттянуть этот момент, он наступил.

***

Кровь ручьями стекала с подбородка, пачкая кожаную куртку Стайлза и местами заляпывая сидения, я, не обращая внимания на это, сразу открыл заднюю дверь машины, схватил парня и потащил в сторону больницы, где нас уже ждали. Забрав его из моих рук, санитары положили тело на кушетку, увозя прочь с моих глаз. Не знаю, была ли в этом моя вина, но ему стало хуже, и неприятное чувство начало скрести душу, оставляя не глубокие, но болезненные полосы. Видимо, я очень долго стоял в безлюдном коридоре, так как не заметил подошедшую медсестру, ту самую, что сказала мне шесть заветных слов. В этот раз она снова удивила меня, словно читая мысли. — Ты не виноват в этом, Дерек. Ему в последнее время не здоровилось. И мы в лучшем случае давали ему неделю, — она одобряюще улыбнулась мне и немного тише добавила. — Ты можешь его навестить. Мы остановили кровь, так что, он чувствует себя намного лучше. Не передать словами как я был ей благодарен за поддержку, нужные слова в нужное время способны совершать чудеса. По крайней мере, мне так казалось, и я поспешил в палату к своему пациенту, не заботясь о том, чтобы надеть халат. Стайлз уже лежал на своём привычном месте с открытыми и слегка покрасневшими глазами. Стараясь не пугать его, я осторожно присел на край кровати. — Прости меня, — шёпотом произнёс я, так как остальные обитатели комнаты уже давно спали. — Эй, ты не виноват, это я всё испортил, — нотки стыда сквозили в его голосе. — Нет, что ты такое говоришь? — чуть громче чем нужно спросил я. — Как ты можешь всё испортить? Ты самый чудесный человек, которого я встречал. — Я всегда всё порчу. Прости, что тебе пришлось стыдиться меня, — после этих слов на душе всё перевернулось, словно меня вывернули наизнанку. — Зачем ты говоришь такие страшные вещи? — я даже отшатнулся от Стайлза. — Моя мама всегда говорит, что я обуза, и она стесняется показывать меня людям. И что мне лучше умереть, чем мучить окружающих. — На последних словах он поперхнулся и схватил маленький таз с прикроватной тумбочки, опустошая свой желудок. — Прости — смущённо улыбнулся он, вытирая лицо салфеткой. — Это ерунда, — отмахнулся я. - Ты не… — прежде чем я договорил, в палату зашла медсестра, сообщив, что больным нужен отдых, и мне не стоит задерживаться. У нас в запасе осталось несколько минут и прежде чем я ушел, Стайлз подарил мне рисунок, на котором по-детски был изображен солнечный день и счастливая семейная пара, с улыбающимся ребёнком. От увиденного мои глаза стали влажными — у этих людей всё было хорошо. — На память, — отвлёк меня от мыслей Стайлз, сжав мою ладонь, словно прощаясь. — Нет, ты не должен говорить так. Завтра мы с тобой снова увидимся, вот увидишь. — Я больше всего убеждал в этом себя, не замечая во взгляде парня приговор. Прежде чем выйти окончательно, я слегка коснулся сухих и горячих губ парня своими, оставляя на них легкий, почти невесомый, поцелуй. Но ни на миг не пожалел о содеянном. Теперь вера внутри меня окрепла и стала в разы сильнее. «Он обязательно поправится» — сказал я себе, затворяя дверь и всё ещё сжимая рисунок в руке.

***

Время показывало восемь утра, до работы оставался внушительный час, который я мог потратить на сладкий сон, но душившие меня сомнения заставили подняться и отправиться на работу пешком. Так я хотел избавиться от неприятного предчувствия, поселившегося в моей душе. Но никакие уговоры не могли успокоить мой разум. Наплевав на все приличия, я со всей скорости бросился в больницу и через пару минут, запыхавшийся, ворвался в здание, где всё шло своим чередом. «Это глупо, всё хорошо» — успокаивал я себя, когда застёгивал дрожащими пальцами халат. Одна из пуговиц не выдержала такого издевательства и с характерным стуком упала на пол. Оставив все как есть, я двинулся в строну нужной мне палаты. Прежде чем открыть дверь, я минуты три старался восстановить сбившееся дыхание от бега, удавалось с трудом. Наконец, сделав небольшое усилие, я все же смог немного успокоиться. Когда я зашел внутрь, то мне казалось, что небеса упали на грешную землю, оставляя после себя хаос и разруху. Голова закружилась, а из глаз полились непрошенные слезы. Кровать Стайлза была заправлена, а лица детей говорили лучше всяких слов. Снова, как ураган, на моём пути возникла полюбившаяся медсестра. — Он умер сегодня ночью — озвучила она приговор. — Мне очень жаль. Это не твоя вина. Он ушёл счастливым. Теперь надежды не осталось, его больше нет в этом мире. Сейчас он где-то на небесах, хотя, что я говорю? Если бы Бог был, разве он допустил, чтобы такое невинное создание страдало? Все это напрасно, Бога нет, по крайней мере, он не с нами. Я опустил голову и не заметил, как крупные капли слёз смачивают ресницы, туманя взор. «Ты привыкнешь» — повторил когда-то услышанные слова, только сейчас они почему-то совсем не помогали.