Вы художник?

      У него не было ни крыльев, ни глаз, чтобы ясно видеть, куда направляться — неполноценный живой организм. Он ошибочно полагал, что они огромны и красивы, но их никогда и не было. Пока. Всё, что он делал до этого, вся его жизнь — лишь крохотная стадия. Стадия личинки. В которой он считал себя большим, чем был на самом деле.       Тело скручивается в меньшее, защищаясь от внешней среды, cворачиваясь в эмбрион, закрываясь от солнца плотней, как и от прохладного мартовского ветра. Солнце всё еще ярко освещало оживлённые улицы, хоть и грело еле как, охлаждённое потоком холодного дуновения. Весенний ветер, пронизывающий до костей, беспощадно врывался из окна. Настенные часы показывали уже три дня, но Ким Сокджин и не собирался вставать с постели. Он, кажется, уже прирос к ней и начал пускать корни в матрас, те запутывались между собой, создавая крепкий и тяжёлый якорь. Под одеялом стало невыносимо душно и от кислородного голодания уже начала болеть голова. Резко отбросив его, Ким сразу почувствовал удар по лицу от холодного воздуха, словно пощечина. Глубоко вдохнув свежий воздух, чувствует, как изголодавшийся мозг стал усиленно впитывать долгожданный кислород и насыщать клетки. Пролежав так неподвижно продолжительное время с закрытыми глазами, мигрень начала отступать.       Открыв глаза, Джин тут же закрыл их обратно, поморщившись от яркого солнечного света в комнате. В красном фоне загорелись яркие пятна, плясавшие под веками.       — Надо заменить на блэкаут, — зачем-то сказал сам себе вслух. Это были его первые слова произнесенные за все время, что он не выходил из дома. Ему почему-то хотелось произнести вслух, хоть один звук, пусть и просто усталый стон. Поверить, что пространство всё ещё реально и время идёт своим ходом.       Лежа, он мог почувствовать, как давно не мыл волосы, сейчас свитые в небрежное гнездо, то ли копну давно скошенного сена. Лениво и без сил почесывает голову, догоняя, сколько же приблизительно не выбирался с постели, судя по тем же сальным корням. В какой-то момент в его доме не стало суток, только он и пустота ютились с нежеланием ничего делать, лишний раз шевельнуться, совершить усилие. У Сокджина выгорело.       «Сколько же дней прошло?» — подумал про себя Джин и, морщась от холода, поднялся с кровати. Ноги неприятно жгло от холодного пола, впиваясь в горячую плоть, прогретую зимним одеялом. Наконец, встав во весь рост, правда, сутуло — он пришел в лёгкий ужас от состояния своего жилища. На чёрном паркете с белым налетом пыли везде были разбросаны упаковки от еды, хотя, если можно, конечно, назвать полноценной едой фитнес-батончики, а вокруг валялись пустые бутылки от воды — все, что было в доме съедобного у Ким Сокджина. Одежда и все вещи, что стояли на прикроватной белой тумбочке, и лежали в полках у стены напротив, были безжалостно скинуты на пол, в том числе и деревянный, довольно увесистый шкаф со всеми многочисленными книгами.       Вздохнув, Джин, испуская пар изо рта, закрыл окно. Он даже не подорвался или не изобразил хоть какое-то усилие разобрать бардак, которому уделил внимание только сейчас, встав с постели. Выйдя из комнаты, парень осознал, что в остальных частях квартиры довольно тепло и лениво поплелся в ванную. Там царил такой же беспорядок, как и во всем доме. В нос резко ударил запах всевозможных средств гигиены и парфюма, чья упаковка была благополучно разбита о белый кафель и сиротливо лежала в углу, как и остальные тюбики с полок. На стенах красовались тёмные, уже засохшие пятна крови, как и по всему полу и раковине. Идеальная декорация к фильму со взломом жилья. От увиденного у Джина кольнуло в ладони, подняв ее, он заметил уже почти затянувшийся довольно глубокий порез.       — Надо же, совсем не помню этого... — проговорил в пустоту Джин, всё же морщась от приторной смеси ароматов.       Спотыкаясь о разбросанные вещи, чуть не падая, доходит до раковины. В ней до сих пор лежали большие осколки разбитого зеркала, которые он не спешит убирать, а просто игнорирует. Включив кран, он быстро сполоснул лицо и наконец поднял голову. Его ждал очередной ужас в виде собственного распухшего лица. Былой блеск некогда выразительных карих глаз, за взгляд которых часто получал комплименты — испарился, осталась лишь тусклость и усталость, веки чуть припухли, а под этим всем красовались огромные тёмные круги — главные герои его облика. Пухлые губы были бледные и потрескавшиеся до болезненной стянутости, нос покраснел от холода, кожа имела бледно-серый оттенок, а на лице была неплохая щетина. Оценив ситуацию, решил отправиться в душ.       Стоя под теплыми струями воды, голова совсем отказывалась думать, да и не хотелось вовсе. Джин простоял так приличное время, но из пучины тёплого спокойствия его вырвал надоедливый звонок в дверь. Выходить из нагретой кабинки душа совсем не хотелось, как и в принципе, что–либо делать. Но звонивший оказался настойчив и с интервалом в одну секунду продолжал трезвонить без остановки минут пять. Чертыхаясь, Джин всё же вышел из душа, поспешно поднимая лежащее на полу полотенце, обернул его вокруг бедер и агрессивно направился к двери, лишь бы этот шум прекратился, от него уже начинали плавиться его драгоценные мозги.       Открыв дверь, даже не постарался изобразить наигранное удивление, но глаза закатил кверху на высший балл без репетиций. Ну кто же еще к нему бы заявился, если бы не он?       У порога стояло нечто, широко улыбающееся своей фирменной глуповатой улыбкой, которая вроде бы надоела за все годы их знакомства. Это нечто было чуть ниже хозяина квартиры, представляло собой привлекательного шатена с парижским шармом, но не для Сокджина. Его улыбка напоминала по форме дурацкий прямоугольник, что въедается в память светлым лучом в жизни, а глаза становились полумесяцами, стоило ему улыбнуться, завидя нерадушное лицо открывшего. Густые брови поползли вверх, а на кончике носа, что чуть покраснел от холода, была милая родинка. Волосы вынужденного гостя растрепались от порывистого ветра, а синий шарф свисал с плеча, так и напрашиваясь выпасть на пол. Несмотря на прохладу начала весны, чёрное пальто было нараспашку, а под ним лишь широкая белая футболка.       — Ким Тэхён, ты хочешь, чтобы я оглох? — скорее не спрашивая, а утверждая, процедил сквозь зубы, сверля взглядом все еще улыбающегося гостя.       — Хён! Ты такой страшненький! — выпучив глаза и рассматривая потрёпанного, на себя не похожего друга, проговорил Ким младший. — Я уж думал ты коньки отбросил, но по новостям о недавних самоубийствах не сообщалось, так что я заволновался и пришел тебя навестить! — очаровательно улыбаясь, проговорил наглый гость, что уже расталкивая хозяина, заходил в квартиру. Сняв массивные черные ботинки, он уже прошёл на кухню, сверкая голыми щиколотками, что выглядывали из широких, коротковатых черных штанин.       — Так ты заволновался, что я всё еще жив-здоров? — вздохнув, вяло уточнил Джин, закрывая дверь, и плетясь в комнату. Скинув полотенце на кровать, надевает бельё, домашние свободные штаны и на ходу напяливает свободную рубашку кремового цвета. Позже возвращаясь на кухню к другу.       Кухня с жёлтым кухонным гарнитуром, небольшим стеклянным столом на двоих-троих человек, среднего размера красный холодильник в ретро стиле, в таком же как и плитка тёмно-зеленого цвета. Помимо этого, на кухне из бытовых предметов, была лишь кофеварка и небольшой электрический чайник, в этот список включалась и микроволновка, но ее разбитая дверца лежала отдельно. Вполне неплохо для холостяка, конечно, в состоянии до погрома. Все старания его дизайнера благополучно смыты в унитаз — подытоживает, глядя на трещины на облицовке и прочие царапины на шкафчиках. Его ждёт не хилый ремонт, который влетит в копеечку, а учитывая недавние обстоятельства — грядёт небольшой финансовый кризис на какое-то время. Цена его драматичного срыва, но вполне равноценного проблемам.       Кухня объединялась с гостиной с кладкой из винтажного кирпича, который также немного пострадал. Огромный кожаный черный диван, одно деревянное кресло в углу у окна — вполне уместится большая компания. Панорамный плазменный телевизор, в прошлом был разбит полетевшей в него пепельницей, которая, расколовшись напополам, одиноко лежала на полу. Деревянный стеллаж с книгами у стенки напротив окна пустовал, всё его содержимое валялось на полу, где-то даже отлетевшие от переплета.       Незваный гость игнорирует вопрос и сейчас увлечённо принялся копаться в холодильнике. А Джин, подняв с пола стул, сел у стола и дожидался, когда же на него обратят внимание, что было почти обыденностью в их взаимоотношениях.       — Ты вообще что-нибудь ел за эти две недели? Потому что содержимое твоего холодильника не внушает аппетит, как и доверие, там лишь просроченный и покрытый плесенью салат, да и рис с кимчи непонятно какой свежести. Ты бы хоть додумался до доставки еды, — отводя разочарованный взгляд от холодильника, Тэхён обратился наконец к Джину.       — Что? Как это прошло две недели? — удивленно спросил Джин, вставая со стула и принимаясь искать свой телефон посреди этого хаоса. Пока безнадёжно.       Тэхён отлипнув от грусти, называемой холодильником, огляделся и заметил царивший беспорядок у аккуратиста Кима. Лицо так и застыло с открытым ртом и бегающими повсюду глазами. Такого погрома он не ожидал и не сразу заметил, на удивление хозяина дома. Он еще со школы знал, что глаза в не рабочее время у него отсутствуют, либо закатились на затылок. Иногда он словно и не здесь.       — Тебя ограбили или ты завёл медведя в качестве домашнего питомца? — воскликнул шатен, сдувая лезущую в глаза челку. — Кстати, твой редактор забомбила меня сообщениями. Она говорила, что наведывалась к тебе, но ты не открывал, а еще та маленькая сумасшедшая беспрерывно названивала, что мне пришлось заблокировать её, — не ждёт, перебивает, расхаживая с интересом по дому.       — Я не одобряю такие высказывания о своей сестре, — шикнул блондин, наконец, отрыв свой телефон из-под толщи книг. Он оказался разряжен и, найдя зарядное устройство, что к счастью так и не было вынуто из розетки, поставил на питание. Включив телефон, он нахмурил брови и приготовился к худшему — аппарат в ту же секунду разорвало от бесконечных звуков уведомлений. Было, наверное, больше ста звонков от «Редактор-нуна» и «Джису», а также миллион сообщений, которые Джин принялся читать. «Оппа! Ты где? Всё в порядке?» — Ким старший тут же расплылся в теплой улыбке. «Ты мне ответишь? Я сейчас в поездке с классом в Пусане… Я соскучилась, ты обедал?». «Почему не отвечаешь на звонки? Я начинаю злиться. Джин». «Я засорила этому бестолковому Тэ все соц-сети сообщениями и собираюсь взяться за звонки. Ты в курсе о моем упрямстве! Пока не ответишь, я не перестану писать». «Как приеду в Сеул, жду объяснений и десерт!». Джин улыбался, читая сообщения своей единственной и любимой сестренки. Она писала ему каждый день по тонне сообщений. Ещё было несколько и от Тэхёна. «Хён, если я найду тебя повесившегося, то спущу с тебя штаны и оставлю так позорно висеть». «Если без шуток, то я серьёзно волнуюсь, хён».       Джису и Тэхён были его единственными близкими людьми, считай его семьёй. С родителями он связи давно порвал, а Джису все равно виделась с ним у них за спиной. А с Тэхёном они дружат еще со школы, со сверстниками Джин плохо ладил. Он слишком выделялся своей яркой внешностью и острым умом, но держал дистанцию с одноклассниками. От девушек не было отбоя, холодный красавчик был жутко популярен, что его не радовало никак, а парней бесило его безразличие к ним. Но с Тэ всё произошло как-то само собой, он был очень естественным и искренним, что нравилось людям и они неосознанно к нему тянулись. Старший тоже поддался этому магниту. А Тэхён был тем еще красавцем и охотно этим пользовался, он тот самый ученик, на которого учителя закрывали глаза на его не сделанные домашние задания и проказы за одну улыбку. Появись они вдвоем в общественном месте, так сразу привлекали всеобщее внимание своим дуэтом «высоких красавчиков».       — Я волновался, знаешь ли, после того инцидента. Но, зная тебя, предполагал, что ты забился в угол и будешь сидеть там, пока тебя оттуда не оттащат. Я просто хотел дать тебе время остыть и побыть одному, — сказал ему Тэхён, чей взгляд потеплел и обеспокоенно смотрел на друга. И не дав ответить, опередил его, быстро меняя тему.       — Слушай, быстренько приберись тут и потопали на свежий воздух. А то кожа у тебя — как у той заплесневелой капусты. Тебе бы не мешало пройтись, а мне — поесть, ужасно голоден! — разглядывая с ног до головы Джина, быстро протараторил шатен, ему сейчас быстрей хотелось оказаться в ближайшей лапшичной и поесть большую порцию рамёна.       — Эй, мелочь, как ты с хёном разговариваешь? — препираясь, но все же начиная уборку, пробурчал под нос блондин, уже забыв, что хотел сказать, а Тэхён принялся ему помогать, чтобы быстрей закончить с этим нелюбимым делом.       Квартира Джина приобрела былую чистоту и какую-то чопорность и строгость, что не нравилось его другу. Ему казалось, что здесь слишком пусто и не мешало бы украсить интерьер и сделать его уютней, добавив побольше декора, хотя бы кактус. Но старшего все устраивало, его раздражали любые лишние вещи, в доме было ровно столько вещей, сколько нужно, за исключением книг, которые были в каждой комнате.       Раздражённо выдохнув, блондин прошёлся пальцами по огромной трещине на экране телевизора, что неимоверно портил общий вид. Парень изредка смотрел телевизор, в основном только утренние новости и то вполуха, за завтраком. Но все же жалко.       — Приведи лицо в порядок, не позорь, ради бога. И сделай что-нибудь с этими ужасными фиолетовыми кругами под глазами! — крикнул вслед Тэхён скрывающемуся в дверном проёме другу, хихикая себе в ладошку.       — Я этим и собираюсь заняться! — раздраженно крикнули в ответ из глубины комнаты, на что засмеялись и попросили поторопиться, потому что его желудок не может больше ждать.       Спустя некоторое время, из комнаты вышел уже совсем другой человек, теперь на Тэхёна смотрел привлекательный блондин. Недавно торчащие волосы были аккуратно уложены, припухлость спала, тёмные круги были замазаны, лицо сверкало свежестью и почти юностью. На высокой переносице теперь сидели круглые очки с тонкой, чёрной оправой. Парень, конечно, мог бы и носить линзы, но очки были удобней в использовании и ничуть не портили его внешность, а о коррекции зрения он пока не задумывался. Он был из тех, у кого гардероб не знал ничего, кроме рубашек спокойных цветов, лёгких брюк и джинсов. И сегодня он не изменил своему стилю, надев светло-голубую рубашку и серые джинсы, поверх надев длинное, белоснежное пальто, накинув сверху чёрный широкий шарф.       — Теперь я узнаю Джина, — присвистнул Тэхён, осматривая друга с головы до пят. — Ну что, погнали? — нетерпеливо бросили и кинулись к двери обуваться.       Джин кивнул, последовав за ним к выходу, прихватывая связку с чаши для ключей. Когда они оказались на улице, блондин неподвижно стоял и сверлил пустое место рядом с парковкой. А Тэхён, не понимая, хлопал своими пушистыми ресницами и смотрел то на Джина, то на пустое место, куда тот уставился.       — Что такое? Никак не можешь после отшельничества привыкнуть к наружной среде обитания? — толкнув в плечо, съязвил Ким младший, смотря на озадаченного друга, его брови были нахмурены, а взгляд напряжённый. — Ты забыл что-то дома? — не отставал тот.       — Моя машина… Точно же. Я оставил её здесь и, кажется, её забрали за парковку в неположенном месте, — нервно руша укладку волос, приближаясь к мини срыву.       — Холь… Да ладно, потом заберёшь. Я знаю тут одну лапшичную, она недалеко, пешком дойдем, помираю уже с голоду. Никаких отговорок, разберешься потом! — не особо расстроившийся тут же пошел в нужную сторону. — Ну ты идёшь или как? — нетерпеливо зыркнули из под бровей, тычась носом в шарф от ветра.       Джин, немного помявшись и тяжело вздохнув, все же поплёлся за ним, мысленно ругая себя за то, что оставил там машину, хотя в тот день ему было наплевать на всё. Не удивился бы, узнав, что он заблокировал своей парочку машин и создал пробку. Удивительно, что в таком состоянии он доехал до дома, а не до больницы в машине скорой.       — Шевелись! — рыкают в последний раз, не в силах терпеть ни минуты, уже стоя в пяти метрах.