Вы художник?

      Юнги вырвало из сна настойчивое копошение, которое никак не прекращалось. Недовольно разлепив глаза, парень уставился на копну серых волос с уже проросшими тёмными корнями — чувствовался запах чего-то фруктового. Чимин всё никак не успокаивался, продолжая ёрзать и переворачиваться, пытаясь скинуть одеяло и тяжело вздыхая время от времени от безуспешных попыток снова уснуть. Он проснулся уже два часа назад, сходил в ванну, попил чай с бабушкой и снова лёг — делать было нечего. Намджуна и Сокджина он не обнаружил по утру, а Юнги был из тех, кто спал, невзирая ни на что. Но видимо Чимин перешёл черту, потому что он слышит следующее:       — Ты разбудил меня своим копошением, — высказал недовольство Мин, вновь прикрывая глаза. Чимин повернулся к нему в пол оборота с возмущенным лицом и выдал:       — Это по твоей вине. Во сне ты слишком сильно прижался, мне ужасно жарко! — возмутился Пак, красноречиво опуская взгляд вниз на крепко прижавшие его к себе бледные руки. — Вздохнуть невозможно… — пыхтел Чимин, пытаясь освободиться от кольца объятий, но руки лишь усилили хватку.       — Не брыкайся. Ты хочешь вывалиться с кровати? — сонным голосом промямлил Юнги, утыкаясь носом в изгиб шеи вырывающегося парня. И правда, искусственный запах фруктов геля для душа. — Мне нормально.       — Но мне жарко! Можно хотя бы одеяло скинуть?       — Нет.       — Но…       — Нет.       — О, а куда подевались эти двое? — наконец замечая, что матрас внизу пустует, спрашивает Юнги, чуть вскидывая голову.       — Наверное пошли к морю. Но вот же ублюдки, они ушли без нас! Во сколько они вообще встали?       — Ты слишком громкий, Пак Чимин. — Процедил Мин, щипая парня за бок.       — Ауч! За что? — щипая в ответ за тонкую кожицу руки.       — Блять, больно. Побудь хорошим мальчиком и лежи спокойно, — Юнги куснул окончательно взбодрившегося Чимина в плечо, вырывая из того маленький вскрик. У младшего проснулось озорство и он начал всячески мешать спать хуже прежнего.       — Пак, ты достал. — Резко привстал на колени Мин, утягивая гирлянду со стены под недоуменный взгляд Чимина. Он действительно был раздражён, больше всего он ненавидел, когда его насильно будили.       — Что ты дел… — ему не дали договорить, резко перевернув на живот и заведя руки за спину, скрепляя в замок. — Эй… Юнги, ты… — поворачивая голову в сторону, проговорил Чим куда-то в подушку.       — Будь потише и не кривляйся, — обматывая гирлянду на руки, сделав узел. — Если так и будешь брыкаться, то ещё и ноги завяжу, — хриплый шёпот у самого уха обжег дыханием, заставив вздрогнуть.       — Но я же плохой мальчик — игриво пропел Пак, тут же получая смачный шлепок по заду, что раздался громким звуком по комнате. Прежнее раздражение сменило окрас на совершенно другое настроение.       — Похоже, что тебе нравятся воспитательные работы, Пак Чимин? — подушечки пальцев прошли вдоль позвоночника до впадинки на пояснице, останавливаясь у линии боксеров. По спине пробежали мурашки, вслед за еле касающимися пальцами. — Я не слышу ответа, — вновь сильно шлепая по округлым ягодицам.       — Да… — смущённо проговорил Чимин, заливаясь краской до самых ушей. Такой Юнги его чертовски заводил.       — Плохого мальчика ждёт наказание, — прошептал Мин в красное ушко, само лицо Чимин спрятал в подушку, но Юнги уже знает какое у него выражение лица.       Дёргает за влажные волосы на себя, начиная спускаться поцелуями по шее и послышались первые томные вздохи. Юнги покусывал нежную кожу, где бьётся пульс — глубоко вдыхает запах кожи, отделяя от него фруктовый, разбирая по слоям у себя в голове, чтобы выделить один естественный запах Чимина. Касается пальцами пухлых губ, левой рукой сильно сжимая мягкую половинку задницы. Пальцы становятся влажными, затянутые в игру с мокрым языком. Юнги резко стянул бельё с его бедёр и, отнимая пальцы с губ, провёл ими между половинками, улавливая лёгкую дрожь, когда ощутимей надавливает, погружая внутрь.       — Как я чертовски люблю твою задницу. Ты так сжимаешься внутри… — погружая глубже до самого конца, изгибая внутри. Тишину комнаты прерывают звуки шлепков. Мягкая кожа покрылась следами от пальцев и красными пятнами. Чимин жадно хватал воздух, издавая стоны из приоткрытых губ и насаживаясь глубже, когда Юнги дразнил и прекращал двигать пальцами внутри него.       — Детка, может, ты заткнёшься? Ты ведь не хочешь, чтобы нас застукала твоя бабушка и увидела, что я вытворяю с её любимым внуком? — быстрее двигая пальцами внутри Чимина. Тот кусал губы и пытался приглушить стоны подушкой.       — Развяжи мне руки… — на выдохе попросил Чимин, его стояк тёрся о простыни, с связанными руками ощущения только усиливались, а простыни под ним влажные слишком долго.       — Нельзя, малыш, — вынимает пальцы и приспускает свои боксеры. Чимин резко вбирает воздух, когда почувствовал влажную головку на себе, Юнги медленно водил по нему вверх и вниз, наблюдая как подрагивает маленькая дырочка и дёргается член Чимина. Рукой поглаживая раскрасневшуюся кожу ягодиц, нагибается и покрывает поцелуями плечи и спину. Чимин ёрзал навстречу члену Юнги, сильней выгибаясь, полностью ложась на грудь.       — Чёрт, Юнги… — тяжело дыша, выдохнул Чимин, выпячивая свою задницу.       — Мм? Ты хочешь о чём-то попросить? — лукаво улыбнулся Мин, медленно проводя языком по позвонкам и имитируя толчки, вырывая вздохи.       — Блять, вставь мне уже... — простонал Чимин, когда Юнги дотронулся до его возбуждённого члена и большим пальцем надавил на уретру, размазывая стекающую смазку.       Этого сладкого стона хватило, чтобы резко войти наполовину, парень под ним протяжно выдохнул в подушку и тяжело дышал. Юнги начал медленно двигаться, входя до конца и не давая привыкнуть, сразу набирая темп. Давит на поясницу, заставляя сильней выгибаться тело под собой. Чимин гортанно стонал и громко дышал через нос, ведь с каждым сильным движением Юнги попадал по чувствительно точке, пуская дрожь по телу. Он чувствовал, как тело под ним трясёт и раздаются приглушённые стоны. Пошлые шлепки сильней заводили, Чимину уже было невозможно себя заткнуть, даже подушка не помогала, пропуская через себя громкие стоны. Юнги откидывает голову и сильно кусает губы, рыча под нос что-то нечленораздельное, глубоко толкается. Чимин содрогается в оргазме, сжимая член глубоко внутри себя, спуская на простыни. Юнги откидывает голову и кончает спустя несколько глубоких толков, прижавшись к взмокшей спине.

***

      Сокджин вслушивается в прибой, смотря на летящих чаек в дали. Море окрасилось в лазурную синеву с редкими белыми пятнами волн. Морской ветер гладил по волосам, обнажая высокий лоб и насвистывая одному ему знакомую мелодию, которая повторялась из раза в раз. При ярком солнечном свете море смотрелось совершенно иначе, располагая к себе. Больше не было той черноты и враждебности.       
— Вчера… Я совершенно не отдавал себе отчёт в действиях. В моей голове неожиданно появилась безумная мысль, но, опомнившись в следующую секунду, было поздно — я падал. — Нарушил мирную песнь ветра Намджун, сидя на песке и выводя пальцем непонятные узоры. 
      Джин долго молчал. Он молчал с самого дома. Казалось, вовсе не слышал его, он не поменялся в лице, но по бегающим глазам и частому потиранию пальцев можно было сказать, что усиленно что-то обдумывал. 
       — Ты напугал меня до смерти, Намджун, — после затянувшейся паузы ответил Джин, всё ещё всматриваясь куда-то. — Я не могу не злиться на тебя.       
— Прости… — в его голосе было что-то слишком отчаянно, создавая впечатление, что вот-вот нечто непоправимо треснет. Джин повернулся к нему. — Мне очень жаль, правда, я не хотел тебя так пугать… Если… После этого ты решишь больше не связываться со мной, я пойму, — не поднимая глаз, Намджун изрядно нервничал, продолжая копаться в песке, низко опустив голову. Но ему и вправду было нечего сказать кроме этого. Лишь несуразное "мне жаль", идущее ещё более жалко с "прости". 
       — Знаешь, ты совершил идиотский поступок, даже сам не зная почему. Ты довёл меня до ужаса им, да ты просто сумасшедший! — вскрикнул Джин, нервно убирая лезущую в глаза чёлку. Он совсем не понимал, что творится в голове у этого человека. Откуда всё это в нём? Зачем он прыгнул?       
Намджун весь напрягся и кусает нижнюю губу, вжимаясь в плечи. Он действительно сильно корил себя за вчерашнее, за то, что напугал и довёл до ужаса Джина. Действительно он не понимал зачем это сделал, перед глазами всё время всплывало напуганное лицо, он ненавидел себя за это и готов был волосы на голове рвать. Его ни капли не пугала мысль, что неудачно упади он вчера, то вовсе мог умереть. Намджун не думал о смерти вовсе. Во вчерашнем падении его голова опустела, совершенно избавившись от всех мыслей и рассудка, поддавшись странному влечению к бездне, словно та чернота моря его манила в свою пасть магнитом. Он летел словно перо, подхваченное ветром и пронизанное ледяными ножами соленой воды. Внутри этой черноты и вправду темно и спокойно. Этот сгусток обволакивал в свой кокон, всё глубже унося с собой на дно. Тогда он не сразу опомнился, когда начало жечь в лёгких. 
       — Но не смотря на это, ты мне действительно сильно нравишься… Я, наверное, сам сумасшедший! — как-то нервно усмехнулись. Намджун резко вскинул голову, неуверенно заглядываясь в глаза. Сокджин подсел поближе и крепко обнимает, его тело было похоже на камень, до того напряжённое. Утыкается Намджуну в ворот рубашки и тяжело вздыхает. Намджун прижал его к себе так крепко, что ему стало трудно дышать, но он не отстранялся и поглаживал по тёмным волосам. 
      — Меня начала пугать мысль, что ты внезапно исчезнешь из моей жизни… Я не смог после уснуть, до утра смотря на твою спящую спину, если бы я закрыл глаза — не простил бы себе, — продолжил Джин, отстраняясь и заглядывая в беспокойные глаза. Странным образом он видел там это чёрное море. 
      Намджун молчал, поглаживая пальцами ладонь Джина и медленно сократил расстояние между ними, мягко прикасаясь обветренными губами его скулы, словно спрашивая разрешения. Джин обнял его за плечи, ближе притягивая к себе.       
— Вернёмся в дом?

***

      После поездки в Пусан прошла неделя. Юнги и Чимин были заняты все эти дни, они решили не говорить об этом, Юнги бы просто умер от беспокойства. Отношения Намджуна и Джина после случившегося пришли в норму, о том случае никто больше не вспоминал. Но, кажется, Намджун стал более чутким, чем прежде, везде увиваясь за Джином и помогая с домашними делами, словно извиняясь. Он даже научился готовить кофе. Правда, получалось не совсем удачно, после чего кофе был по всей плите, но не в турке. Намджун даже пытался готовить, но всё это кончилось кровопролитием и разгромом на кухне. После этого Джин поклялся больше не подпускать его на кухню и прятать ножи, с которыми он совершенно не мог управляться, причитая что его старания доведут до могилы их обоих. 
В этот раз они решили сменить обстановку и хоть раз переночевать у Джина.       Намджуну понравилось у него дома. Он сказал, что это очень на него похоже. И вот сейчас, Джин сам не знает, как оказался в такой ситуации, и вообще, как согласился. Он лежал на своем кожаном диване в гостиной абсолютно обнажённый и краснел как рак, от пристального взгляда. Намджун сидел напротив на табурете с альбомом в твёрдом переплёте и выводил уверенные быстрые штрихи остро заточенным карандашом. Его цепкий взгляд скользил по подтянутому телу, замечая каждую деталь и выводя плавные изгибы на бумаге. Джину хотелось закрыть лицо ладонями, он чувствовал, как горят его уши. Наверняка Намджун тоже заметил, ему оставалось лишь молиться скорому концу. Он прямо съедал его заживо глазами, которые сочились желанием и Джин заметил, как тот нервно постукивал пяткой по полу, и как его грудь начал вздыматься чуть чаще. И да, чёрт возьми, его это заводило. То как он смотрит на Джина, словно проводит языком вместо взгляда. Да у него самого сбивалось дыхание и начинали подрагивать кончики пальцев. 
      — Джин, ты… — заметив возбуждение своей натуры, хриплым голосом тихо проговорил Намджун.       
И Джин только сам заметил, как у него уже стояло. Стало чертовски стыдно и он ещё больше залился краской, хотя ему казалось, что дальше уже некуда, всё имеет предел, но не его смущение. Он чувствовал себя как выставленное на показ народу диковинное животное и толпы глаз обратили на него взор, но на деле была лишь одна пара.       Его мысленный процесс прервал внезапно появившийся Намджун перед лицом и впившейся ему в губы. И тут сорвало крышу и он уже сам страстно его целовал, постанывая в поцелуй от рук Намджуна сжавших его тело. Альбом был скинут давно на пол. Он отчаянно прижимался к нему, сжимая в ладонях тонкую ткань чёрной футболки и задыхаясь от нехватки воздуха. Холодные руки с грифельными разводами скользили по обнажённому телу, согреваясь о жар тела. Ладони скользили по груди, задевая твёрдые соски, вырывая вдох и спускались ниже к плоскому животу.       Ладонь обхватила налившийся кровью возбуждённый член, а Намджун улыбнулся, слыша тихие стоны и продолжая их вырывать из пухлых губ с каждым движением руки, вылавливая губами. Целовал нежную кожу шеи, спускаясь лёгкими поцелуями вниз, не оставляя без внимания бусины сосков, вбирая их губами и обводя языком, продолжая ласкать рукой. Джин закусил губы и подрагивал, запуская руку в копну каштановых волос, притягивая к себе и снова впиваясь в губы. Намджун оторвался и торопливо снял футболку и, кинув её на диван, снова припал к желанным губам, приподнимая за ягодицы и сажая к себе на колени. Джин провёл рукой по бугорку на джинсах и, расстегнув их, выпустил стоящий колом член Намджуна, сжимая в своей ладони.       Намджун низко стонал от ритмичных движений рук, Джин вобрал в рот свои пальцы и, смочив их, завел за спину, медленно вводя в себя. Его вид подготавливающего себя и закусывающего губы от удовольствия, неимоверно возбуждал Намджуна, заставляя смотреть на его лицо неотрывно. Он зацеловывал его шею и плечи, поглаживая и сжимая упругие ягодицы, вводя свои пальцы, тесня пальцы Джина, ощущая, как тот содрогается в дрожи и новой порции стонов. Когда пальцев стало мало, Джин вытащил их и, привстав, начал насаживаться на член Намджуна. Тот схватил его за бедра и резко насадил до конца.       Джин жадно вдыхал ртом воздух, начиная двигаться и ерзать на Намджуне, хватаясь за его плечи. Намджун, больно сжал его за бока, начал сам задавать ритм, почти выходя и вновь глубоко проникая, забирая свою порцию громких стонов, раздававшихся прямо в ухо и сносившим крышу. Джин начал буквально прыгать на нём, впиваясь пальцами в острые плечи до красноты, срываясь на крики от распиравших эмоций. Рука Намджуна водила по его члену, набирая темп. Джин широко раскрывает рот в немом крике и содрогается в дрожи, закидывая голову с громкими стонами, и кончает на их животы. Намджун простонал от внезапной тесноты, сжавшей его член, приподнимает Джина за ягодицы и начинает сильно поддаваться бёдрами. Когда чувствует свой пик давит на бёдра дрожащего тела, кончая слишком глубоко, оставляя яркий укус на его груди. 
      — Чёрт, ты такой красивый… — придя в себя и восстанавливая дыхание, прошептал Намджун, лениво целуя в щёку и слизывая соленую капельку пота с виска.       
Джин устало улыбнулся и медленно слез с Намджуна, заваливаясь на диван и падая головой ему на плечо. Их небольшую идиллию прервал противный дверной звонок, Джин подскочил, оглядываясь в сторону коридора. 
      — Твою мать, — засуетился Джин, суетливо бегая глазами по гостиной, пытаясь найти чем укрыться. 
      — Ты кого-то ждёшь? — вскакивая следом и хватая футболку, вытирая их следы с живота и дивана, спросил Намджун.       
— Нет, но догадываюсь кто это и он не успокоится, — бросил Джин, хватая плед с кресла, обматывая вокруг бедер и подбегая к двери, чтобы прекратить эти звуки. 
       Не смотря в глазок, Джин резко открыл дверь. На него уставилась недовольная пара глаз, которая стала удивлённо рассматривать с головы до ног раскрасневшегося парня с искусанными губами и взмокшей челкой, прилипшей ко лбу.       
— Тэхён? Не ждал тебя, — всё же пропуская друга в квартиру и проходя вглубь. 
       — Ты чего это? Странно выглядишь, — высказал подозрения Тэхен, но не до конца понимая, следуя за другом, как тот неожиданно замер. — Что с тобой? — удивлённо спросил Тэхен. 
      Он изумленно наблюдал за тем, как на полу появлялись несколько капель белесой жидкости у ног друга, половина стекала от неприкрытой части его икр к лодыжкам. Тот стоял, не шевелился и его уши стремительно окрасились в бордовый. Тэхён стоял как вкопанный, смотря на происходящее у ног Джина. Его рот медленно открывался, словно в замедленной съемке, а брови ползли наверх.       — Ты?! Что за хрень? — только и смог выдать Тэхен, прикрывая рот изящной ладошкой, осознавая, что бы это могло быть.       
— Я же говорил, что не ждал тебя… — и поспешил скрыться куда подальше от позора. 
Тэхен шокировано прошёл в гостиную и заметил стоящего там парня с голым торсом, держащего в руках смятый комок чёрной ткани, который при виде него спрятал за спину. 
       — Привет!       
— Ширинку хотя бы застегни, Ким Намджун-щи.