Вы художник?

      Джин достал из пачки сигарету и зажал её между губ, когда раздался дверной звонок. Прикурив и быстро положив зажигалку на столик, поспешил к двери. Он не стал смотреть в глазок и сразу открыл дверь, ожидая увидеть там Намджуна.       — Ты уже вернулся? — но у порога стоял совсем не Намджун. Перед ним были двое: никто иной, как Чимин с Юнги. — О, привет! — удивлённо произнес Джин, выдыхая вместе с сигаретным дымом. Пропускает двоих парней, которые по-хозяйски прошли в квартиру и всучили ему бумажный пакет с сумкой Чимина.       — Привет! — проходя мимо него, бросил Юнги и забрался на диван в гостиной и, кажется, утопал в нём ещё больше, чем в своём огромном вязаном сером свитере. — Намджун ещё не вернулся? — спросил Мин, копошась среди вещей на кофейном столике в поисках сигарет. Пачка красных «Мальборо» нашлась на диване и он закурил, притягивая пальцем пепельницу ближе к краю стола. Морщится — крепкие.       — Ещё нет, а ты знаешь куда он поехал? — Джин прошёл в гостиную и поставил сумку с пакетом на столик. Бумажный пакет забренчал и Ким заглянул туда. — Да кто пьёт по утрам?       — Знаю, и да, я пью, — проговорил Юнги, протягиваясь через весь столик и отбирая из рук Джина банку пива. — Он что-то там возится с этим Чонгуком.       — Чонгук? А кто он?       — Как я знаю, это какой-то школьник, который постоянно с ним ошивается, — отпивая пиво, лениво осведомил Юнги, откидываясь на спинку дивана, ловя на себе вопросительный взгляд.       — Он его часто упоминал в разговорах, — присоединился Чимин, снимая свою джинсовку и оставаясь в белой майке. Ложится на диван, умещает голову на коленях Мина и перенимает сигарету с его рук.       — А кто он такой? Неожиданно, что Намджун дружит со школьником… — садясь в кресло напротив, заинтересовался Джин, стряхивая пепел, протягиваясь через весь столик. Юнги подтолкнул пепельницу обратно к центру.       — Мы толком не знаем какие у них отношения. Они вроде начали общаться недавно, где-то полгода назад, — делая долгую затяжку, осведомил Юнги, вновь передавая Чимину сигарету, попутно поглаживая ему волосы.       — А как они познакомились? — всё не унимался Джин. Ему было интересно, что могло связывать этих двоих.       Как он помнит, Намджун ни разу не рассказывал ему о своих друзьях или каких-либо историй с кем-то связанных, помимо своего брата и Чимина. Отсюда складывалось впечатление о том, что у него и вовсе друзей не было, о чём только и подкалывали его эти двое. Сокджин думал, что это лишь шутки, но как оказалось, в действительно у него не было друзей и это не удивительно, что он завёл внезапную дружбу со школьником, возможно, у них нашлось что-то общее. Намджун попросту не умеет выбирать друзей и обычного взрослого мужчину мог пристыдить его круг общения в назревающей дружеской связи с подростком, но в данном случае никаких преград к этому не возникло. Что же дело до Юнги и Чимина — хоть они и проявляют о нём заботу, но больше на семейном уровне, к тому же, отношения между братьями всегда были нестандартными, как и они сами. Юнги попросту боялся лезть куда не просят, в их отношениях, кажущихся тёплыми, всегда висело громадное пространство. И Сокджин это начинает замечать. Он это пространство с Намджуном чувствует так же ощутимо.       — Хм… Намджун вроде говорил, что они познакомились на его выставке, — задумчиво ответил Чимин, щуря глаза. — Но я не помню точно, обычно я такие вещи пропускаю мимо ушей.       — Мне стало интересно, что же общего у них, раз он бежит по одному его звонку. Должно быть, они действительно близки.       — Похоже на слова ревнивой подружки, — усмехнулся Юнги, чем вызвал смешок Чимина.       — Ревность — далеко не мой конёк, тем-более к ребёнку. Я лишь проявляю беспокойство.       — А вот это — на слова старой и ревнивой подружки. Ну, знаешь, ты не молодеешь, — передразнил Мин, под смех Чимина.       — Не говори мне об этом, напомни, сколько у вас разница в возрасте? — засмеялся Джин на пару с Чимином, что от неуклюжего движения разлил пиво себе на майку и колени Юнги.       — Блять, Чимин-а!       В такие моменты разница между этими двумя не ощущалась.       Намджун возвращается ближе к обеду, когда они уже съели половину еды, которую заказал Юнги на дом.       — Я открою! — вскочил самый младший, отряхивая с одолженной у Джина футболки, уже заляпанную соусом, крошки панировки.       Через минуту в гостиной появились Чимин с Намджуном. Второй выглядел усталым и чем-то обременённым, будто бы находился в прострации, не обращая внимания на окружавших его людей.       — С тобой всё нормально? Выглядишь неважно, что-то произошло? — подошёл Джин, накрывая тёплыми ладонями холодные щёки. Намджун не сразу сфокусировал зрение на парня перед ним, словно резко включили свет в комнате и он смог увидеть его перед собой.       — Просто… Некоторые неприятности с Чонгуком, я возил его в больницу, но он оттуда сбежал. Позже он перезвонил и сказал, что сейчас дома у друга и позже сходит в больницу с ним. Он убедил меня не обращаться никуда и уверил, что останется на некоторое время.       — Ну… Так это хорошо, что он нашёлся? Он влез в драку?       — В общем, да… Но он так неожиданно ушёл, заставил меня поволноваться, я обыскался весь. Хорошо, что он в безопасности.       — Но он же сейчас в порядке? Чонгук ведь сам позвонил, верно? Думаю с ним всё хорошо. Может, нам нужно обратиться в полицию на этот счёт?       — Да, я всё же обратился туда, они заверили, что проверят всё. Хотя у меня закрадываются сомнения в их компетентности.       Как-то вымученно улыбнулся уголками губ, крепко сжимая холодными пальцами тёплые ладони Джина, что пахли сигаретами. Намджуну почти всегда было холодно, даже летом он спал под зимним одеялом и под горой подушек — детская привычка. Руки и ступни всегда обжигал холод до побеления кончиков пальцев. Джин каждый раз чуть вздрагивал от ледяного прикосновения к горячей коже и готовил кофе в турке. Смесь сигаретного дыма и кофе теперь было любимым сочетанием запахов — это стало чем-то родным и близким к сердцу, напоминая о нём.       — Эти подростки всегда непонятные, возраст такой, не переживай сильно! Мальчики часто дерутся. Мы даже с Чимином дерёмся нередко, — попытался как-то успокоить волнения брата Юнги.       Но Юнги не мог не заметить, что это ещё не всё. Намджун что-то недоговаривал, у него было то, о чём он не хотел делиться, возможно, это касается Чонгука, поэтому он не стал допрашивать. Беспокойство брата его настораживало, казалось, он лукавит и за этим кроется что-то ещё. О причинах никто не решался спрашивать, зная, что Намджун расскажет позже и то, что посчитает нужным. Во всяком случае, это были его личные дела с Чонгуком, а его брат, как известно, не любитель трепаться. Значит, не хотел рассказывать что-либо связанное с младшим, возможно секрет и это было бы неэтично с его стороны. Но Юнги был бы рад, если бы Намджун обратился за помощью или советом, всегда рад.       — Ты весь замёрз, садись на диван, я сделаю нам кофе, — поглаживая по шее и действуя успокаивающе, предложил Джин и скрылся на кухне.       Джин поставил на деревянный столик четыре светло-голубые чашечки с кофе. Аромат обжаренных зерен заполнил комнату, испуская приятные глазу воздушные узоры пара. За чашкой горячего напитка парни расслабились и обмякли на мягком диване, непринуждённо обсуждая последние новости из своей жизни, атмосфера понемногу облегчилась. Чимин, как обычно, воодушевлённо рассказывал очередную забавную историю из универа, Юнги посмеивался просто с того, как он это делал: активно жестикулируя и за минуту отражая на своём лице больше эмоций, чем он за всю свою жизнь. Чимин в их небольшой компании был неким живительным витамином, тем, кто предлагал безумные идеи, никогда не затыкался, когда заведётся, и просто обладал неким очарованием, что ему невозможно было отказать. И милая улыбка с огоньками чёрта в глазах только украшала личико. И на этот раз он выдал нечто:       
— Поехали сейчас в Пусан? — резко привстал с лежачего положения Чимин, вскинув кверху руки и с озорством оглядывая парней. 
      — Что? Прямо сейчас? — свёл брови Джин, ставя пустую чашку на столик.       
— Почему бы нет? Смысл тухнуть здесь? Да и завтра выходной. 
       — Детка, может они и безработные, но у меня к вечеру записаны трое, — поспешил остудить пыл парня Юнги.       
— Эй, мы не безработные, просто в творческом кризисе! — возмутился блондин, бросая взгляд на Мина. А Намджун лишь улыбался, притягивая к себе Джина и утыкаясь ему в плечо.       
— Да ну нахер их, закрой на завтра салон, просто махнём туда на денёчек, да и я давно не виделся с бабулей! — строил щенячьи глазки Пак, склонив голову и сложив руки в умоляющем жесте. 
       — Нет. 
       — Мы можем устроить барбекю на дворе, бабушка приготовит вкусные блинчики, а ещё ты любишь море и меня. Соглашайся!       
— Чимин-а.       
— А почему бы и нет? Я никогда не был в Пусане, — неожиданно для всех поддержал идею Джин. Ему сейчас действительно не помешало бы развеяться и съездить куда-нибудь, ведь он давненько не выезжал никуда из Сеула. Они с Намджуном практически не выходили из дома, лишь иногда Джин ездил к себе за вещами и заходил в магазин за продуктами раз в четыре дня. А у Намджуна без Мони отпали причины выходить из дома, сейчас о нём заботилась их мать. — А ты что думаешь? — обратился к Намджуну Джин, повернув голову и почти соприкасаясь носами. 
       — Куда ты, туда и я, — улыбнулся Намджун и легонько чмокнул парня в губы, вызвав улыбку. Но в душе всё равно оставались переживания за Чона, вдруг ему понадобится помощь, а его не окажется в городе. С другой стороны, в участке заверили, что свяжутся с ним.       
— Вот видишь? Все согласились, у тебя нет выбора, сдавайся! Ты не протянешь без меня и сутки, — а ведь весомый аргумент. Они с Чимином не расставались на длительное время. Юнги подвозил и забирал с универа, а вечером, когда он уходил работать «врачом», то безумно скучал и ждал возвращения, всё время кидая взгляд на настенные часы, когда тот задерживался. — Ну? — не унимался Чимин, выпучив глаза на Юнги, а тот недовольно закатил свои и кивнул. Чимин принялся ликовать и кинулся с объятиями на старшего всем весом, что тот свалился с дивана на пол, попутно обругивая.       На сборы они не потратили много времени, пока Юнги с Чимином валялись в обнимку на диване, копаясь в телефонах. Юнги ныл, что они только на день и зачем брать вещи, когда в Пусане тоже есть магазины. Джин собирал в небольшой кожаный портфель их с Намджуном ванные принадлежности. А Намджун что-то копошился в мастерской, позже появившись с увесистой сумкой и этюдником. 
       — Что ты собрал? — поинтересовался Джин, выглядывая из ванной.       
— Этюдник, краски, кисти и небольшие холсты. Думаю, сделать парочку этюдов, если получится, — в последний раз осматривая содержимое сумки, проверяя всё ли на месте, сказал Намджун, почёсывая затылок.       
Циферблат наручных часов Джина показывал три часа дня, на улице была приятная солнечная погода, апрель радовал своей теплотой и легонько трепал волосы ветром. Они поехали на машине Юнги, Чимин сел на переднее сидение, а двое других расположились сзади. До Пусана им ехать четыре часа и Намджун надеялся поспать, но громкие голоса никак этому не сопутствовали. Чимин включил на весь динамик песню 2NE1 «I’m the best» и громко подпевал, попутно пытаясь пританцовывать. Это всё перетекло в обсуждение участниц с Джином, тот рассказывал, как пару раз болтал с двумя из них за кулисами ток-шоу, куда ему посчастливилось стать приглашённым. Юнги предпочел не обращать внимания на кривляния своего парня, он сосредоточенно смотрел лишь на дорогу. Через некоторое время младший успокоился и уже посапывал, мило пуская нитку слюны, вызывая улыбку Мина. Намджун заснул, распластавшись на заднем сидении и уместив голову на коленях Джина, тот, в свою очередь, увлеченно кому-то печатал сообщение. 
       Они добрались до Пусана и Юнги разбудил всех, когда на горизонте появилось море. Все с детским восторгом смотрели в окно, наблюдая за сумерками и темнеющей водной гладью. Чимин снова оживился и начал рассказывать случаи из детства, произошедшие на этом пляже. По дороге парни забежали в супермаркет. Дом бабушки Чимина располагался довольно отдаленно, почти на окраине города. Они добрались туда только около девяти вечера, уже сильно стемнело и парни решили сходить на пляж утром. Ребята подъехали к небольшому домику с жёлтыми кирпичами и бордовой выцветшей крышей и небольшим двориком с клумбами цветов. В одном окошке горел свет, Чимин выбежал первым из машины и побежал к двери, пока парни доставали вещи с багажника и потом пошли вслед за Паком, осматривая милый дворик. Чимин постучался три раза и уже через минуту ему открыли дверь. 
       — Айгу! Мой внучок приехал! — радостно воскликнула появившаяся в дверях миниатюрная бабушка и поспешила крепко обнять внука, что-то лепеча и похлопывая его по спине. Чимин радостно улыбался и прижимал к себе свою бабушку, говоря о том, как они давно не виделись и как скучал по ней. — Ох, совсем исхудал в своём Сеуле! Где же твои щёчки! — поглаживая парня за щеки причитала бабушка. Она оказалась маленькой и милой женщиной с худыми руками и выступавшими на них венками, её полностью седые волосы были убраны в низкий пучок, а улыбка была такая же, как и у Чимина. 
      — Бабуль, это мои друзья! — выбравшись из объятий, Пак поспешил представить парней, отходя немного в сторону, чтобы она могла лучше разглядеть их. 
      — Я Мин Юнги, мы живем вместе с Чимином, — первым представился, пожимая руку пожилой женщине и тепло улыбаясь. Он был рад познакомиться с ней, Чимин много рассказывал о бабушке, которая вырастила его и о своей большой любви к ней, Юнги казалось, что он знает её давно. 
      — Спасибо, что заботишься о нём. Ты уж присматривай за ним, Юнги-я! — поблагодарила она, сжав в своих тёплых руках протянутую руку.       
— Я Ким Намджун, мы братья с Юнги, — застенчиво улыбнулся Намджун, засуетившись сзади Мина и подходя к женщине.       
— Ох, какой ты у нас высокий и красивый молодой человек! — она и поспешила заботливо похлопать его по плечу. — Каких же красивых деток ты мне привёл, Чимин-а! — замечая Джина, воскликнула бабушка.       
— Ах, я Ким Сокджин, можете звать меня Джином.       
— Ой все такие красивые, да худенькие, можете смело звать меня по имени — Еын! Чего мы в дверях стоим, проходите быстрей, устали и проголодались наверное, а я тут столько наготовила…       Чимин понёс пакеты на кухню и поставил продукты в холодильник. Джин помогал госпоже Еын накрыть на стол, она действительно много наготовила и у парней при виде всего этого великолепия заурчали животы. Помыв руки, они все уселись за небольшой стол на полу, парни соприкасались с друг другом плечами, но в этой тесноте была своя уютная атмосфера семейности.       
— Как же вкусно! — выпучив глаза, заявил Намджун. Остальные парни усиленно закивали с набитыми ртами, всё ещё что-то туда пихая. Рот активно работал, а из глаз, казалось, полетят звёзды, настолько они были голодны.        
— Ешьте побольше, пока в тарелках не будет пусто — из-за стола не выпущу! — заботливым тоном пригрозила госпожа Еын.        
— Бабуль, я так скучал по твоей стряпне! — захныкал Чимин с набитыми щеками.       
— Приезжал бы чаще, не скучал бы! Рассказывай, как твоя учёба в Сеуле? — она не могла насмотреться на своего единственного внука и всё время улыбалась, прося есть больше.       
Пак рассказывал бабушке как ему живется в Сеуле, про его учебу, про то, как живут с Юнги. Про их отношения он, конечно, умолчал, может, позже когда-нибудь расскажет, но не сейчас. О своей подработке тоже соврал, от этого в груди поселилось противное тягучее чувство вины. Пак не может много рассказать ей, не мог рассказать о своей работе и своей любви к Мину, не хотел огорчать и шокировать. Ему всегда хотелось, чтобы бабушка гордилась им и не беспокоилась лишний раз. Чимину было жаль, что приходится врать. Он засунул эти чувства подальше и улыбался, стараясь не думать об этом, но на языке вместе с вкусом бабушкиной еды оседала горечь.       
После ужина они решили развести во дворе костёр. Бабушка попросила не задерживаться допоздна, все дружно кивнули и уселись вокруг огня. Только один Чимин, подпрыгивая, побежал к дому и вернулся с пледами, набитым алкоголем пакетом и гитарой за спиной. Намджун помог ему всё это разгрузить, беря две бутылки пива и подсаживаясь рядом с Джином, укрывая их пледом.        
— Юнги-я, сыграй нам что-нибудь! — воскликнул Чимин, укладываясь рядом и открывая банку с пивом.       Юнги отвлёкся от костра и взял у Пака акустическую гитару, обклеенную всевозможными наклейками и исписанную названиями различных рок-групп и неразборчивыми фразочками. Первые аккорды остальные парни поддержали криками и ликующими возгласами. Мин сыграл «Come as you are» «Нирваны», подпевая своим хриплым голосом, a остальные подхватили, кивая в такт головами. Ночной прохладный ветер колыхал их волосы и заставлял ближе жаться к друг другу и тянуть руки к костру. Алкоголь теплом разливался внутри, согревая и унося подальше под звуки гитары и голос Мина. Здесь было по-особенному уютно и тепло.       Джин не успел и заметить, как прикипел к этой компании и стал её частью, ему безумно не хватало этих ночных посиделок и пьяных разговоров у костра с песнями под гитару. Он прилёг на колени Намджуна и закурил, вглядываясь в темноту ночного неба и млея от тепла огня, смотря, как медленно выползают клубы дыма и их тут же подхватывает ветерок и уносит с собой. Юнги начал играть следующую песню «Smells like teen spirit», Чимин начал громко петь и, вставая из «кружка», начал глупо пританцовывать, потому что захотелось подвигаться. Он, путаясь о свои ноги и пьяно шикая сам на себя, немного затихал, но потом вновь заводился и громко пел, закинув руки кверху. Намджун смеялся в голос от этой неуклюжести и тому, как тот не попадал в такт или забывал слова. Да, пожалуй у Чимина были проблемы с алкоголем, он становился гиперактивным и невероятно громким, из-за чего Юнги приходилось садить того обратно. 
      — Не замёрз? — спросил Джин, тесней прижимаясь к Намджуну и укрывая его руки своими, замёрзшие от банки пива. 
      — Совсем нет, — улыбнулся Намджун, наклоняясь и целуя мягкие губы с привкусом сигарет. Джин ему лениво отвечал, улыбаясь в поцелуй и притягивая ближе за край свитера. 
       Они спели ещё несколько песен, после которых уже начало клонить в сон, а время перевалило за полночь. Все, стараясь не шуметь, прошмыгнули в дом, пытаясь не шататься и не разбудить бабушку Чимина. Домик был небольшой, тут находились всего две спальни и четверым парням пришлось ютиться в маленькой чиминовой комнате. Основного света в комнате не было, лишь гирлянды на стенах у кровати. Было тесновато, но уютно.       Комната так и кричала о том, что тут раньше жил подросток, повсюду плакаты рок-групп, вырезки с журналов с известными актерами и моделями, всякая порнушка на стенах, на полках было полно дисков с фильмами и аниме, растянувшиеся метрами журналы манги. Над небольшим деревянным столиком висело зеркало с множеством полароидных фотографий, где был Чимин совсем юный, с чёрными волосами, поднятой кверху челкой и пухлыми щечками, с густо подведенными глазами. На всех фотографиях он улыбался во все тридцать два и всегда был в окружении многочисленных друзей. Глядя на них, Юнги улыбнулся уголками губ, просматривая одну за другой. Госпожа Еын уже подготовила им заранее кровать и один большой матрас на полу рядом. Чимин с Юнги заняли кровать, а двое оставшихся плюхнулись на матрас.

***

      Джин с трудом разлепил глаза, всё ещё было темно, наверное, была глубокая ночь. Он так и не понял, что его разбудило, потёр глаза и снова их закрыл. Но потом спустя минуту он провел рукой по пустой простыне рядом и понял, что Намджуна на ней не было. Ещё тёплая. Послышался щелчок входной двери и тихое копошение. Скинув одеяло в сторону, поёжился от холода и пошёл на источник звуков, всё равно замучала жажда. В коридоре никого уже не было и Джин, подхватив первую попавшуюся куртку, кажется, джинсовку Чимина, вышел во двор.       На слабо освещённой улице впереди он заметил спину Намджуна и поспешил за ней. «И куда это он собрался на ночь глядя?» — сам у себя спросил Джин, следуя за Намджуном и стараясь нагнать его. В груди нарастало волнение. Он позвал его, но тот его не слышал и продолжал идти, не оборачиваясь. Тут у него в голове поселилась тревожная мысль, что парень мог сейчас спать и это вызвало новую волну беспокойства, нужно было скорей его догнать и увести обратно в дом. Спустя некоторое время, Намджун остановился у мыса, казалось, он вглядывался в горизонт моря и вслушивался в прибой. Джин подбежал к нему и остановился в пару метрах, переводя дыхание. 
      — Намджун? — осторожно позвал Джин, обеспокоенно вглядываясь в силуэт в темноте.        
— Джин? Что ты здесь делаешь? — удивлённо обернулся Намджун, Джин облегчённо выдохнул. Не спал, его глаза были открыты и голос был ясным. Сокджин пошёл к нему, чуть подрагивая от холодного морского ветра, и обнял со спины.       
— Я испугался, что ты опять ходишь во сне. — Джин прижался щекой к холодной спине, Намджун был лишь в лёгкой свободной кофте, что развевалась при каждом дуновении ветра. — Ты чего здесь делаешь ночью? — голос ещё хриплый от сна, безумно хотелось вернуться в тепло. 
      — Сам не знаю, захотелось посмотреть на море ночью. Видишь, оно чёрное… — вглядываясь в горизонт, сказал Намджун, накрывая руки Джина на своей талии своими. Долго молчит, поглаживая его холодеющие фаланги пальцев.       Джин выглянул из спины парня и присмотрелся вперёд, действительно, оно было такое тёмное, что казалось совсем чёрным. Шум прибоя вливался в уши и успокаивал, убаюкивая и клоня в сон.       
— И правда, море ночью прекрасно. — И вдохнул полную грудь морского воздуха.       Знаете, воздух ночью пахнет иначе, более насыщенно и интимно, им невозможно было надышаться. Намджун выпутался из объятий и под недоуменный взгляд подошел совсем близко к краю, опуская взгляд вниз.       
— Ах, здесь так прекрасно, это так вдохновляет, что хочется летать! — говорит громче, пытаясь перекрыть голосом сильный ветер. — Это чувство схоже с тем, что я испытываю к тебе, Джин… — с этими словами он широко раскинул руки и прикрыл глаза, наслаждаясь холодным ветром, что во всю бил по его лицу и телу, будто неистово желая его скинуть.       
— Намджун, ты слишком близко к краю, это может быть опасно! — обеспокоился Джин, подходя ближе и утягивая его на себя за край кофты, заставляя обернуться. Но из-за встречного ветра слова пролетали за его спину, возможно, вовсе не долетая до Намджуна.       
— Джин, если бы я спрыгнул, ты бы прыгнул за мной? — разворачивается лицом, Джин было засмеялся и хотел сказать прекратить так шутить, но лицо Намджуна было слишком серьёзным и эти глаза… Они смотрели на него так выжидающе, выискивая что-то внутри него самого, а губы были напряжённо сжаты в линию.       
— Ты шутишь, Намджун? Давай вернёмся в дом, ты весь замёрз. — Берёт его руку в свою, пытаясь отвести в сторону дома, сказал Джин, но тот не сдвинулся с места.       
Намджун мягко улыбнулся, всё больше отходя назад медленными шагами, пока не встал у самого края. Ещё шаг и его ждёт пропасть. Джин, широко раскрыв глаза, застыл в ступоре, дыхание сбилось. Это было уже совсем не смешно, страх за Намджуна разлился и понёсся по его венам с огромной скоростью.       
— Намджун, прекрати дурачиться, отойди от края… — он начинал злиться.       
Намджун широко раскинул свои длинные руки и, прикрыл глаза, когда стал падать вниз спиной, словно в замедленной съёмке, губами прошептав:       
— Лети со мной…       
Сердце Джина пропустило удар и, казалось, остановилось. Он перестал дышать после резкого выдоха испуга, он наблюдал секунду, как Намджун, падая, исчезал из виду, не веря своим глазам. Уши заложиило, словно его поместили в вакуум, а время остановилось. Сердце вновь забилось уже где-то в горле, руки пробила сильная дрожь и ветер тут не причём. Еще секунда и он ринулся к краю с криками.       
— Намджун!!! — закричал во всё горло Джин, стоя на коленях у края и всматриваясь вниз на чёрное море, что казалось глубокой пастью зверя и со злостью вбивало волны. Его тело крупно дрожало, он никак не мог вдохнуть воздух, осознание происходящего заставляло лить крупные слезы словно град. Дрожащими руками Джин прикрывал рот и рыдал, крича от охватившего его ужаса, чуть не срывая голос.       — Намджун! Н-Намджун… — не переставая, Джин продолжал звать его, захлёбываясь слезами и хрипя дрожащим голосом. Он не мог и не хотел верить в происходящее, надеясь, что всё это обернется жестоким сном и, проснувшись, он обнаружит у себя под боком мирно сопящего Намджуна. Руки сжимали землю, вырывая траву и впиваясь пальцами в холодную грязь. Его голос хрипел, но он отчаянно звал. Сердце бешено билось.        
— Нет, нет, нет, Намджун… Этого не может быть! Твою мать, Намджун!       Подкашивающимися ногами он встал с колен и побежал искать спуск с мыса. Было темно, но он продолжал бежать спотыкаясь о камни. Найдя, более-менее позволительную для спуска тропу, не слушающимися ногами, спустился вниз. С тропы он плюхнулся сразу в ледяную воду по пояс. 
      — Чёрт… Намджун! Намджун! — Джин продолжал звать его, плавая и в темноте пытаясь найти его, ныряя и в слепую ощупывая воду, но безрезультатно. 
В голове всплывали навязчивые ужасающие картинки с худшим исходом, которые не получалось отгонять. В темноте послышался слабый голос. Парень уже думал, что у него галлюцинации, но звук всплеска воды раздался совсем рядом.        
— Джин… — глаза широко распахнулись, это был Намджун. Он лежал прислонившись к камню у основания мыса. Джин поспешил подплыть к нему.        
— Намджун! — подплывая, закричал Джин, тут же обнимая и быстрыми взглядами проверяя всё ли с ним в порядке, ощупывая его.       
Он помог ему взобраться на сушу. Всё обошлось, Намджун был цел. Они наконец взобрались и упали на траву, переводя дыхание.       
— Ты меня до смерти напугал! Ты хоть знаешь, что я… Я так испугался за тебя! Зачем ты это сделал, я ведь подумал, что ты… — резко вскочил Джин, смотря на Намджуна и крича на него, всё ещё мелко дрожа. Под конец он вновь залился слезами. Намджун подскочил к нему и крепко обнял, сильно прижимая к себе, на что, тот уткнулся ему в шею и руками бродил по чужой спине и плечам, будто проверяя действительно ли он здесь сейчас с ним, боясь отпустить. 
      — Прости меня, Джин… Прости, прости… — всё повторял, не останавливаясь Намджун, зацеловывая лицо и вытирая большим пальцем не прекращающиеся слёзы, которые лились новым потоком. — Я не знаю, что на меня нашло, прости, я… — и лишь сильней прижимал к себе дрожащее тело, потому что ему было нечего сказать в своё оправдание. Но Сокджин последовал за ним.