Книжная пыль и лютики

Гарри был вампиром, сколько себя помнил, и это не значит от рождения, просто его разум не так вечен, как тело. Что-то забывалось и лишь порой вызывало легкое дежавю, а что-то стиралось напрочь. Гарри пытался делать дневниковые записи, и это на самом деле пока единственный, найденный им, действенный способ удержать воспоминания, но однажды перечитывая свои тетради, он понял, что совершенно не знает языка, которым писал это около пяти веков назад. Кем он был тогда? Где он жил? Как стал вампиром или был им всегда? Эти вопросы для него не хуже загадки о происхождении Вселенной. Объема человеческой памяти хватало максимум на лет двести, потом более свежая информация вытесняла устаревшую, причем делала это незаметно, постепенно. Вечная молодость не стоила этой цены, как не стоила неунимающийся жажды крови, непереносимости солнечных лучей и беспросветного одиночества. Юноше все же хотелось думать, что стал он таким не по своей воле, но он не знал себя далеко-прошлого. Быть может, тот Гарри Стайлс был полным засранцем, да и был ли он Гарри Стайлс, носил ли он это имя? Вампир старается жить в гармонии с собой, он не пьет человеческую кровь напрямую из тела уже около ста лет и думает, что на самом деле неплохо справляется. Он ловко обманывает организм, потому что если употреблять в пищу продукты с красным пигментом, то даже не тянет блевать. Но в его морозилке все же хранятся пару пакетиков с человеческой кровью на нестабильные дни. Стайлс всеми силами пытается жить тише воды, ниже травы, избегать сородичей, а самое главное охотников. Он не задерживается на одном месте дольше десяти лет, но слишком любит такую подходящую ему пасмурную Великобританию, поэтому бывал в каждом её уголке стабильно около трёх раз (и это только на его памяти). Сейчас он как пять лет осел у одного известного студенческого городка и устроился работать в университетскую библиотеку. Она такая огромная, темная и тихая, с большим количеством интересных ему книг, что Гарри думается, что это место идеально. Он может смешиваться с толпой студентов, потому что на вид ему около двадцати – двадцати трех, а люди здесь слегка беззаботны и пофигистичны к другим. В общем, вечная жизнь идет своим чередом. Юноша покидает библиотеку последним, и он же отпирает её ранним утром, пока предрассветные лучи достигают горизонта. Они нравятся Стайлс, потому что только такой живой холодный свет воспринимается его организмом. Вампир подставляет своё бледное лицо, с улыбкой наслаждаясь недолгим моментом, пока солнце полностью не вышло и не вступило в свои права. Начинается новый день. Гарри заваривает чай, собранный и приготовленный им самим же. Тонкая сладость сушенных яблок в его чашке звучит в унисон с мягким вкусом шиповника и пикантной кислинкой гибискуса, в насыщенном вкусе которую оттеняет теплый аромат красного винограда, он и придает настою необходимый глубокий бордовый цвет. Парень забирает свои кудрявые волосы в пучок и от безделья садится за перечитывание старого друга Байрона, когда массивная дверь библиотеки тяжелым хлопком оповещает о первых, ранних посетителях.

***

Томлинсон на самом деле больше не уверен, что выиграл жизнь, как два года назад, когда по футбольной квоте поступил в этот университет. Луи, понимайте ли, сегодня в кое-то веки проснулся, чтобы прийти к первой паре, но профессор доебался до того, что у него нет учебника. Не говорить же этому старому пердуну, что за всё время учебы здесь он принципе учебник в руках не держал и в библиотеку не ходил, зато сейчас идет. Радует хоть, что он не один попал под горячую руку, и рядом с ним плетется его сокомандник, однокурсник и просто хороший друг Зейн. Они заходят в библиотеку. Луи в ней не нравится, слишком тихо, гуляют сквозняки, и скрепят половицы. Он чует носом книжную пыль и хочет чихнуть. Как же всё бесит, даже уже Малик, который не перестает сокрушаться из-за Лиама Пейна, их однокурсника-ботаника. Серьёзно, все уши прожужжал безответно влюбленный придурок. - И ходят слухи, что ему нравится доцент нашей кафедры, как её Шефил…Шехил… - Шерил, - поправляет Луи. - Да, Коул! – Соглашается Зейн, - но, бро, она же старуха! И я даже не знаю, что хуже быть геем или втрескаться в старуху! - Воу-воу! – Перебивает Томлинсон своего друга, - притормози приятель, слишком много внутренний гомофобии. Типа человек может любить кого угодно, и это не будет значить, что он хуже или лучше других от этого факта. Зейн поджимает губы и отмахивается. - Вы двое слишком громкие, - внезапно раздается сиплый голос за их спинами, своей неожиданностью возникновения он пугает друзей, и они со вскриком резко разворачиваются к источнику звука. - Это библиотека, ведите себя тише, - перед ними стоит парень, примерно их ровесник, и у Луи вдруг спирает дыхание. Пока Зейн скептически оценивает странные туфли, клетчатые брюки незнакомца и заправленную в них черную рубашку, которая, кажется, даже слегла прозрачная, Луи банально не может оторвать взгляда от этих малахитовых глаз. Гарри замечает это и лукаво щурится, вампиру не привыкать к повышенному вниманию со стороны людей. Хотя ему, безусловно, льстит, что это парень, тем более довольно недурной. - Ты ещё кто? – Встревает Зейн, прерывая заинтересованный зрительный контакт между парнями. - Библиотекарь, - черство, но гордо отвечает Стайлс ему и, обходя этих двоих, садится за свое рабочее место, - что-то хотели? - Эм-м, да, - приходит Луи в себя, но всё ещё неловко теребит шнурок своего бомбера, - нам учебники нужны. Гарри скептически приподнимает бровь: - В середине учебного года? Луи краснеет пятнами, а Зейн недовольно сдвигает брови к переносице, и они образуют складочку. - У вас хотя бы читательские билеты есть? - Усмехается Стайлс и попадает в точку. Черт возьми, Малика бесит, когда с ним разговаривают подобным тоном, он громко опускает ладони на деревянный стол, нависая над кудрявым: - Ты у нас библиотекарь, так возьми и сделай их. - Это не так просто, - Хмурится Гарри, смотря также в упор на собеседника, - занесения в базу данных библиотеки идет около трёх дней. - Круто, - выплевывает Зейн, - а учебники нам нужны сейчас. - Ничем не могу помочь, - библиотекарь скрещивает руки на груди, откидываясь на своё кресло. Малик скрепит зубами, и Луи вовремя оттаскивает его: - Какая муха тебя сегодня укусила? – Он выпихивает друга из библиотеки, наказывая подождать его, и закрывает дверь прямо перед носом Малик. Тот до последнего через плечо Томлинсона зло зыркает на библиотекаря. - Извини его, тяжелая неделя была, - нервно улыбаясь, просит Луи, но Гарри все еще супится, выпятив нижнюю губу. - Послушай, нам действительно нужны учебники, только до конца дня, я мог бы оставить тебе в залог свой студак или что-то ещё, выручи, пожалуйста, - Луи глядит исподлобья и своей короткой челки, и Гарри думает, что глаза у этого парня недозволенно сапфировые. Он понимает, что против него сейчас применяют запрещенный прием – обаяние, и все равно сдается: - Твоего студенческого будет достаточно. - Спасибо! – На губах Луи расцветает широкая улыбка, и Гарри по инерции кротко улыбается в ответ: - Какие учебники? - История Англии 19-20 век, - Томлинсон спешно достает из своего рюкзака студенческий билет и кладет его на стол Стайлс, замечая, что его собственные ладони вспотели от волнения. Гарри встает с насиженного места и скрывается между стеллажей с книгами. Он возвращается довольно быстро с двумя увесистыми томами. Луи принимает учебники, обхватывая их и прижимая груди. Он еще раз благодарит библиотекаря, обещая занести книги сегодня после пар и, кажется, спотыкается в проходе, уходя. Гарри берет его студенческий, на фотографии внутри этот неуклюжий парень, но с более длинной челкой. - Луи Томлинсон, - читает вампир вслух.

***

Зейн замечает неладное практически сразу, не то чтобы его друг всегда был внимателен и сконцентрирован на парах, скорее он был более сконцентрирован играя в очередную игрушку на своем айфоне под партой, но сегодня парень просто пялится в окно, подперев ладонью подбородок, и с весьма глупой улыбкой созерцая надвигающиеся тучи. - Ты в порядке? - Наконец решается спросить Малик у Луи в перерыве между парами. Тот не сразу реагирует на приятеля, а когда все же возвращается к нему в реальность, то отрицательного мотает головой. - Я забыл спросить его имя. Зейн явно недоумевая, глядит на друга. - Ты о ком? – Спрашивает он. И впервые на памяти Малика этот задира и хулиган так трепетно рдеет. - Ну, тот парень из библиотеки… - Взволнованно отвечает Луи. - О господи, Томлинсон, ты серьёзно? – Сокрушено стонет Зейн. - А что такое? - Он весьма странный. Луи фыркает: - Он удивительный. - Ни слова не хочу слышать больше! – Зейн демонстративно затыкает уши, и Томлинсон пихает его в бок. - О ком не хочешь слышать? - Встревает в разговор Найл, только что появившийся в аудитории. Он приземляется на стул напротив парты парней и кидает рядом свой рюкзак. Хоран является соседом Луи по комнате, как истинные студенты эти двое живут в общежитии. Зейн же признает, что не может покинуть зону комфорта, поэтому он снимает отдельную квартиру рядом со студгородком. - О библиотекаре, в которого походу твой соседушка встрескался, - усмехается Малик, за что ещё раз получает толчок локтем под ребра. – Эй! - Это тот кудрявый библиотекарь? – Уточняет Найл, и Луи моментально переключается с перепалки с Зейном, на блондина. - Ты его знаешь?! Хоран закатывает глаза: - Серьёзно, где вы двое были весь первый курс? Девчонки только о нём несравненном и красивом жужжали. - Я не склонен прислушиваться к сплетням, - изрекает философскую мысль Луи, высоко подняв указательный палец, и после наклоняется ближе к Найлу, - а они не говорили, как его зовут? - Вроде Гарри, - пытается вспомнить ирландец.

***

После хорошего, но короткого проливного дождя в обед на небосклон неожиданно вываливается солнце. Его лучи играют с капельками росы на газоне и в листьях деревьев, переливаются в блюдцах луж на асфальте, в одну из которых смачно наступает Луи своими конверсами, когда шагает после пар в библиотеку. Он обнимает учебники и выглядит немного взволнованным. Зейн поступил довольно низким образом, сбежав от него, но с другой стороны Луи рад тому, что ему выдается возможность остаться наедине с библиотекарем, которого предположительно зовут Гарри. Найл надавал ему кучу крутых мачо-советов, как правильно подкатить, и не потому что Томлинсон никогда этого не делал, он порой был ещё тем бабником, если честно, склеивая девушек по счету раз, просто сейчас он не особо понимал, что с ним происходит и был полностью растерян от этого. Следуя утреннему маршруту, очень скоро Луи оказывается на месте и, немного помявшись у двери, открывает её. Библиотекарь сидит за своим рабочим местом, читая книгу. Он поднимает глаза, когда долгожданный посетитель заходит в его обитель, и взгляды парней встречаются, Луи буквально обдает жаром с ног до головы. - Привет, - нервно улыбаясь, здоровается студент, - а я вот учебники принес, как и обещал. Он ставит книги на деревянный стол Стайлса, и тот отодвигает их в сторону, протягивая Томлинсон его студенческий. - Я записал тебя на оформление читательского билета, вдруг он когда-нибудь тебе ещё пригодится. - Спасибо, - кивает Луи, принимая свои документы, и помещение накрывает тишина. Она гнетущая и неловкая, потому что Томлинсон всё еще стоит на месте, хотя по идеи их разговор закончен, и ему надо бы уйти, но он словно врос в пол, и не может, точнее даже не хочет уходить. - Так, когда мне нужно забрать читательский? – Спрашивает Луи и не узнает свой собственный голос, таким писклявым он кажется ему сейчас. - Через три дня, - с доброй улыбкой отвечает библиотекарь, и студент физически чувствует, что ему не хватает воздуха от этого жеста. - Хорошо, - мямлит он, опустив голову, начинает созерцать запачканные носы своей белой обуви, - а ещё я хотел бы спросить… - Гарри Стайлс, - уже в открытую усмехается вампир, и Луи резко поднимает голову. Он поджимает губы, становясь полностью пунцовым от осознания того какой он всё-таки очевидный. Тем не менее, он протягивает ладонь: - Луи Томлинсон. - Я в курсе, - Гарри кивком указывает на его студенческий, - но приятно познакомиться. Однако он колеблется отвечать на рукопожатие, весь его вид вдруг становится каким-то тревожным, и он делает шаг назад. - Тебе пора, - говорит Стайлс и скрывается между стеллажей с книгами, оставляя растерянного Луи одного.