Нетолерантность к тупым

      Руки Адриана тряслись, когда он заполнял ровные ряды клеточек, закрашивал квадратики с правильными ответами, стараясь не выйти за очерченную для этого рамку. Рабочее место каждого экзаменуемого, подобно квадратикам на старинном бумажном листе, занавешивалось плотной чёрной шторой. Это было маленькое, замкнутое пространство с нависшей над головой камерой. Не сбежать, не скрыться, не отказаться.       Иногда становилось трудно дышать. Экзамен продолжался не первый час. На левом краю стола заманчиво горела красная аварийная кнопка, но мало кто решался ей воспользоваться. В аудитории на несколько тысяч человек периодически слышалось гудение сирен: кто-то терял сознание или выходил из себя, не в силах продолжать участие в экзамене. Андриан с трудом мог представить, насколько им был плохо, раз они отказывались от мечты на нормальное, человеческое будущее; либо сдавались, не в силах выдержать давление. Но подобные люди и не были нужны обществу.       «Я сильный. Я умный. Я полезный. Я — нужный человек», — повторял в голове Андриан. Он почувствовал, как по носу сползла жирная капля пота, но вовремя подставил под неё палец, а затем вытер его о брюки. Ни одного исправления. Никакой грязи. Всё должно быть идеально.       Отмеренные на выполнение теста часы таяли. Андриан ощущал, как холодные крупные капли пота скатывались от подмышек до локтя, отмеряя оставшиеся минуты. Закончил. Несколько раз проверил, перелистывая семьсот тридцать четыре страницы с заданиями разной сложности. Проверил два раза. Теперь Адриан спасён от участи разнорабочего, оператора кассирного автомата, работника общепита. Возможно, будет иметь свой дом. Вода продолжала стекать с него чуть ли не ручьём, но позволить себе расслабиться он мог лишь после вынесения вердикта. Их несколько тысяч. На проверку уйдет... больше двух часов.       Экзаменационные работы забрали и выдали бумажные листы, на которых нужно было указать предпочтения на распределение по будущим профессиям. Нет, не нужно строить слишком больших надежд.       «Но как бы мне хотелось быть биоврачом...», — подумал Адриан и, сглотнув, отметил эту должность первой, зная, что за самонадеянность ему может достаться, окажись он в другом сорте людей.       Учитель, водитель аэромобила — это всё неплохие варианты. Отметил.       Время шло. Адриан успел выучить каждую профессию в списке в данном порядке на шестидесяти девяти страницах. Стал пересказывать их в голове. Глаза закрывались, внезапно захотелось спать — действие внутривенного энергетика подходило к концу. Но организаторы медлили: почему? Все задания можно было проверить уже не раз, как и чистоту сделанной работы и их портфолио.       Оглушающий шорох и треск: тысячи штор в аудитории одновременно распахнулись, обнажая каждого экзаменуемого. Адриан не шелохнулся, но про себя отметил звук с грохотом опускающихся следом решёток.       «Еще несколько лет назад приходилось ждать, пока человек совершит преступление, чтобы оградить его от общества», — размышлял он, пока вокруг раздавались крики и ругань. Потенциальные убийцы и нарушители порядка были заключены под замок на месте. — «Теперь же по специальным заданиям и уровню интеллекта их можно вычислить заблаговременно».       Адриан улыбался, подняв взгляд далеко вперёд. Там, на возвышающихся трибунах, виднелось несколько фигур.       «Я люблю наш парламент».       Между рядами заскользили люди в белоснежных костюмах. Вновь эхом по аудитории разнеслись восклицания и даже мат. Низший слой. Адриан видел, как будущих проституток тащили за волосы, уборщиков отходных мест отводили под руки, чистильщиков биоматериалов волокли силком, ударяя по щекам особенно рьяно сопротивляющихся.       «Подобное выражение эмоций свойственно только зверью. Человек же разумен, его интеллектуальные способности безграничны. Если же человек не может контролировать себя — ему нельзя доверить даже самую незначительную должность», — несмотря на эти мысли, уголки губ Адриана поднимались всё выше, улыбка медленно и широко растягивалась на его лице.       Средний класс расходился уже тише. И, возможно, не только потому, что их ждало куда лучшее будущее... А потому, что это были более развитые существа. Они осознавали, что в сопротивлении не было никакого смысла.       «Продвигаемые сотню лет сказки о равенстве рухнули. Учёные — велики. Они открыли, как сделать идеальным наш мир. Теперь мы можем доверять тем, кого выбрали. Генетическим уродам нет места выше убойных урн, мы — novi hominem», — размышлял Адриан, разминая пальцы. Распределение проходило снизу вверх, как и всегда. Он слишком долго ждал этого дня.       «Как я мог сомневаться в себе? Как мог согласиться на должность учителя? Непростительная слабость и неразумность. Всё же, мне предстоит ещё много работы, чтобы стать истинным novi hominem. Возможно, мне смогут простить моё малодушие, учтя, что мне лишь сегодня исполнилось шестнадцать».       Адриан не оглядывался и не смотрел по сторонам, но уже рассчитал, что осталось около 0,0003% от общего числа экзаменуемых. Это примерное количество тех, кто доходил до последнего этапа.       Стали вызывать по номерам.       Адриан пытался удержать в себе дрожь, скрыть улыбку, часто прикусывая уголки губ. Аудитория погрузилась в тишину — и тогда Адриан встал, не ожидая произнесения своего номера. Он был один.       — Адриан, — раздался громогласный чистый звук из усилителей. — Мы поздравляем вас. Что вы можете сказать нашему совету перед тем, как приступить к своим полномочиям?       Задыхаясь, сдерживая ликование и туманящее разум чувство невыразимого превосходства, Адриан озарил своей надменной улыбкой зал. Он отвечал громко, его голос эхом разнёсся по аудитории без усилителя:       — Я люблю наш парламент! Слава великому парламенту! Да здравствует нетолерантность к тупым!       Адриан знал, что парламент остался доволен. Но тут раздался ор: непонятно каким образом, но один из преступников вырвался и теперь мчался по залу. Он был одет в те же брюки и рубашку, что и Адриан, но лицо преступника искривилось, как у хищного зверя. Он подлетел к Адриану и схватил его под руки.       — Грязное животное, отпусти! — закричал Адриан и попытался вырваться.       — А так ты теперь заговорил-та, сосунок! Веду себя я не так, да?! А на моём месте послушно ли ты ушёл гнить в тюрягу?!       Адриан почувствовал расползающийся внутри холод и замолчал. Его взгляд застыл, и миллион формул переплелись в мозгу, рассчитывая вероятность его сопротивления в подобной ситуации. Но это не дало результата. Когда Адриан сидел за шторой, он искренне боялся оказаться низшим. Он верил в любую возможность и в свой проигрыш, но теперь он понимал…       Свист прервал его раздумья. Пуля влетела преступнику ровно в сердце. Тело мешком повалилось на чистый пол, благо, оружие нового поколения не вызывало сильных кровоизлияний. Можно было избавляться от лишних и не пачкать полы… Практично.       — Не благодари, novi hominem, — телохранитель стоял в углу в искрящемся тонком бронежилете, который радужно переливался от солнечного света.       Пару секунд Адриан смотрел на мёртвого несколько изумленно. Низший мог так просто оказаться биоматериалом…       Напряжение быстро сменилось облегчением. Неважно, как бы он поступил, окажись низшим. Набор генетического материала нельзя изменить, а новая система не могла допускать ошибок в отборе людей. Лишние, лишние мысли.       — К сожалению, в этом году мы повысили средний проходной балл низшего слоя, так что номеру 4006 хватило разума выбраться. Нужно усовершенствовать защитную систему, учтя этот фактор. Спасибо, что поучаствовали в данном случайном эксперименте. Пока наше общество развивается, могут возникать нестабильные ситуации, но, в итоге, мы придём к невиданному ранее процветанию.       Голос звучал из усилителя. Спокойный, бархатный, кажется, женский. Адриан воспрянул духом, ведь член парламента говорил с ним.       — Я готов приступить к своим обязанностям! — выкрикнул он.       Не сдержавшись, Адриан в возбуждении повторил:       — Да здравствует нетолерантность к тупым!       Смотря на биоматериал, Адриан улыбнулся в который раз за день. Хотя бы по той причине, что это был не он.