Нетолерантность к тупым

      Около 7:30 утра на улицах Нового города Эмилии было не протолкнуться. Электролиния была забита очередью из аэромобилей, а по тротуару огромным живым потоком текли люди. Именно сегодня погода испортилась — собрались тучи, готовые вот-вот пролиться прямо на головы всей элиты трибы. Адриан и сегодня надел рубашку с кашемировым свитером, но на этот раз дрожал от холода. Если бы не люди, что постоянно дышали в его сторону, толкали его со всех сторон, то он, наверное, замёрз бы насмерть.       Адриан тяжело переносил утренние столпотворения. Сам он был очень лёгким, даже хрупким. Биоврачи всегда хмурились и советовали добавить в рацион пищевые продукты. Но Адриан рос в Приёмнике, с пяти лет он питался лишь кормовыми тюбиками. Он не представлял, как готовить, хоть в его квартире и была кухня; он даже не знал, как правильно есть, лишь догадывался, что пищу нужно пережёвывать. А если вспоминать то, что случилось вчера во время дневного сна… если его довёл до помешательства запах лепестка розы, то что с ним случится от зловония жареного мяса?       «Сейчас учёные проводят испытания спальных камер. Говорят, что человек ложится в камеру и засыпает за десять секунд, а просыпается ровно в настроенный час. Как было бы хорошо, если бы они ввели камеры в эксплуатацию…».       Адриан, как и все вокруг, постоянно смотрел на время на электробраслете. Рабочий день начинался ровно в 8:00. Он не имел никакого права опаздывать на приём в Главном доме.       Но почему именно в этот день всё должно было свернуть с намеченной траектории, сойти с электролинии и покатиться прямиком в отходное место?       Адриан заметил волнение в толпе. Несколько людей указывали пальцами в небо, другие — перешёптывались. Адриан нахмурился и наконец разглядел то, что привело людей в замешательство.       Птица. Широкими взмахами крыльев она пересекала небо над главной улицей Эмилии. Однако Адриан сразу заметил несколько странностей: во-первых, никаких животных, птиц, рыб и насекомых в Новом городе не было. За всеми деревьями и цветами ухаживали экологи, вручную опыляли, с помощью специализированных устройств рыхлили и удобряли немногочисленную открытую почву; во-вторых, тучи нависли над городом, в такую погоду птицы либо сидят в укрытиях, либо низко планируют и ищут пристанища. Однако эта птица летела высоко, широкими крыльями разрывая облака.       Одна женщина из толпы оказалась достаточно умна, чтобы заметить:       — Что-то здесь не так!       — Нам следует сообщить об этом, но куда?       — Наверное, в министерство экологии?       Адриан несколько секунд размышлял, винтики в его голове поддавались со скрипом — ему так и не удалось выспаться ночью. И всё же, он обратился к своему электробраслету и сразу же нажал цифру «1». Маленький экран на браслете замигал красным, Адриан поднял руку над головой и громко сказал:       — Скорее, отправьте сигнал «1».       Пускай не все последовали совету, но многие из класса С сразу же бросились выполнять прямые инструкции. Пока остальные сомневались, мялись и поднимали панику, хоть кто-то сказал им, что нужно сделать.       Когда больше двух десятков браслетов замигали красным, из уличного усилителя послышался сухой мужской голос:       — Необходимо незамедлительно укрыться в ближайшем здании и проследовать в подвальное помещение. Повторяем, незамедлительно укройтесь в ближайшем здании. Ваши электробраслеты получили доступ ко всем домам, оборудованным подвальными помещениями.       Всего секунда — и толпа снесла Адриана с ног. Уже никто и не помнил, кто именно догадался отправить сигнал «1», уже никто не задумывался, что в первую очередь в укрытие должны проходить дети и женщины.       «Хотя я уже не ребёнок», — вдруг промелькнуло в голове Адриана.       Он сразу же вспомнил, что в таких ситуациях ни в коем случае нельзя падать. Но не прошло и секунды, как он упал. Живой поток из людей поглощал его. Тогда Адриан вспомнил, что в первую очередь нужно закрыть руками голову, что сразу же и сделал. Несколько человек прошлись прямо по нему — спина хрустнула, а в ноге отдалась такая боль, что он чуть не вскрикнул.       И всё же это был Новый город, который населяли только классы В и С.       Кто-то обратился:       — Разумеющие, отставить панику! Вы разве не видите, что топчетесь по людям?! Немедленно остановитесь, иначе я сейчас же отправлю сигнал «2»!       Толпа наконец успокоилась, людской поток отступил, а кто-то даже подал руку и помог Адриану подняться. Однако опираться он мог теперь только на одну ногу.       — Разумеющие, теперь распределитесь между ближайшими помещениями! И ни в коем случае не толкайтесь! Разве вам не стыдно вести себя как животные? В Эмилии всё под контролем, парламент заботится о нас, а я уже слышу вой аэромобилей бдящих. Разумеющие, держите себя в руках.       Адриан даже повернул голову, чтобы с благодарностью взглянуть на мужчину, который всё это говорил, но успел лишь увидеть номер, вышитый на его потрёпанной куртке, — 12.       «Надо будет обязательно отправить ему благодарственное письмо через экран», — решил Адриан.       Вскоре и сам юноша попал в здание и укрылся в оборудованном подвальном помещении. Все стулья и диваны сразу же оказались заняты, поэтому ему пришлось сесть на пол. Закатав штанину, он ощупал и осмотрел свою ногу. Перелома и вывиха не было, но синяк ярким кроваво-фиолетовым всполохом расползался от икры до лодыжки.       Люди вокруг переговаривались, испуганно бормотали что-то под нос и строили разные теории. Только Адриан сидел и пустым взглядом сверлил пустующий подвальный экран. Если его теория верна…       Однако дожидаться прямого сообщения по экрану не потребовалось. Снаружи послышался глухой взрыв, а затем продолжительный неутихающий грохот. Здание слегка затрясло, а люди, плотно набитые в убежище, закричали.       Адриан уткнулся в свои колени лицом, прикрыл глаза, а руками закрыл уши.       Ему чудилось, будто весь Оптимус вплоть до этой секунды притворялся. Разве разумные люди будут топтаться по другим и не следовать общеизвестным инструкциям? Разве разумные люди будут кричать и паниковать? Никто даже не обратил внимание, что он не может стоять, не предложил занять сидящее место. Разве так должно выглядеть высшее общество?       И вдруг кто-то похлопал его по плечу. Адриан вскинул голову и вновь увидел «12». Тот же самый мужчина…       — Вы в порядке? Почему сидите на полу? У вас проблемы с ногой? Как только бдящие разберутся, я могу отправить сигнал «3» вместо вас.       Адриан вежливо улыбнулся, опёрся на плечо мужчины и занял освободившееся место. Затем он неуверенно заговорил:       — Я хотел поблагодарить вас… вы уже дважды помогли мне. Спасибо. Как вас зовут?       По какой-то причине мужчина ответил не сразу. Оглядевшись по сторонам, он наклонился ближе и ответил:       — Фауст, номер — 12. А вас?       В голове вновь что-то заскрипело. Это заняло некоторое время, потому что теперь Адриана мучила не только усталость, но и ужасная боль в ноге. Но он всё же вспомнил.       «Он… бдящий? Кто-то из главных. Я уточню дома через экран…».       — Адриан, номер — 359.       В подвальном помещении горело лишь несколько светодиодных лент. Эти убежища были рассчитаны на разного рода катаклизмы, а потому использовались лишь безопасные и наименее энергозатратные источники света. Но Адриан даже в полутьме как следует рассмотрел мужчину: острые скулы, слегка приплюснутый нос, небритое лицо, но светлые глаза и волосы. Наверняка он проходил отбор ещё в те времена, когда учитывались внешние данные. На вид Фаусту было больше сорока, скорее всего, уже через несколько лет он должен был отправиться в Живильню, чтобы остаток своих дней провести в тишине и покое.       Фауст задал ещё несколько вопросов о самочувствии Адриана и замолчал. А затем, склонившись ниже, спросил:       — Адриан, как вы догадались, что планируется теракт?       Пришлось сглотнуть образовавшийся ком в горле. От волнения Адриан задрожал и опустил взгляд. Хоть он и доверял судебной системе Оптимуса, но по какой-то причине чувствовал, что в разговоре с бдящим нужно быть предельно осторожным. Наверняка его уже заподозрили в соучастии.       Однако Адриану нечего было скрывать. Он честно ответил:       — В Новом городе нет птиц, однако появление одной вряд ли заставило бы людей что-то заподозрить. Большинство наверняка бы подумало, что птица каким-то образом пробралась в контейнерах во время перевозки продовольствия или же в защитном поле вокруг Нового города образовалась брешь. Однако я точно знаю, что все продукты проходят несколько стадий проверок и обработок. Также я знаю, что никакой бреши в поле быть не может — либо оно монолитно, либо его нет. Если бы дело было в неисправности защитного поля, то мы бы увидели не одну птицу, а десяток птиц. И прежде чем увидеть птиц, мы бы столкнулись с нашествием насекомых, которое точно не осталось бы незамеченным. К тому же, ни о какой неисправности магнитного поля в новостях не говорилось. Я предположил, что птица может использоваться террористами как сигнал. У внеклассовых нет электробраслетов, они не могут отправлять друг другу сигналы так, как это делаем мы. Однако каким-то образом им удаётся планировать теракты и действовать сообща. Я вспомнил, что в древние времена, до открытия начального протокола передачи данных, люди писали друг другу письма и передавали их, прибегая к помощи голубиной почты. Также в новостях в последние дни часто появлялись сообщения о готовящихся терактах. Сложив все переменные, я решил, что отправка сигнала «1» будет лучшим выходом из положения.       Фауст сощурился. Его глаза как-то недобро блеснули.       — Сколько вам лет? — спросил он.       Адриану очень хотелось ответить: «Если вы в чём-то меня подозреваете, то вызывайте по номеру и согласно протоколу», но у него совсем не было сил для того, чтобы вступать в перепалку с представителем власти. Поэтому просто ответил:       — Восемнадцать.       — Баллы ВЭ? — последовал следующий вопрос.       — Сто сорок девять.       Прищуренные глаза бдящего в одну секунду распахнулись. Он выглядел на редкость озадаченным. Вероятно, Фауст хотел выкрикнуть что-то вроде: «Это невозможно! Ты врёшь!». Однако никому в Оптимусе не пришло бы в голову врать о подобном, ведь… Адриан приложил все пять пальцев к экрану своего электробраслета и показал свои персональные данные.       «Адриан (№359).       Новый город, Эмилия, Оптимус.       Дата рождения: 1 марта 32 года (18 лет).       Баллы ВЭ: 149. Класс: В+.       Деятельность: претендент в сенаторы».       Фауст сухо кашлянул и отвернулся. Некоторое время мужчина постукивал пальцами по спинке стула, а затем аккуратно спросил:       — Вы напишете на меня жалобу?       Адриан покачал головой и ответил:       — Вы дважды помогли мне. Если вы как бдящий посчитали нужным допросить меня на месте, то я не имею права возражать. Благополучие Эмилии для меня стоит выше, чем гордость.       Фауст тоже покачал головой, а затем слегка похлопал Адриана по плечу. Ещё тише он сказал:       — Вы слишком хороши для своих баллов. Обдумайте мои слова как следует. Больше не смею докучать вам, разумеющий.       Адриан проводил удаляющегося бдящего удивлённым взглядом. Сколько бы он ни обдумывал сказанное, но так и не мог понять, что Фауст подразумевал.       «Ненавижу двусмысленность. В каком смысле «хорош»? Разве сто сорок девять баллов — это не хороший показатель? Он имеет в виду, что я должен был получить все сто пятьдесят? Но такой результат только у одного в стране — у канцлера».       Во всём, что касалось общения с людьми, Адриан был абсолютно не хорош. Очень, очень плох. Ужасен. Как только диалог выходил за пределы алгоритма, как только у Адриана не находилось заранее подготовленного вежливого ответа, то в его голове образовывался хаос.       Как людям удаётся выдумывать речь на ходу? А если они скажут глупость? Разве им потом не будет стыдно?       Вести диалог на заданную тему или отвечать на вопрос прямо и развёрнуто — этому Адриана учили в школе. Однако в вопросе теста никогда не могло всплыть что-то наподобие «обдумайте как следует» или «ты слишком хорош для своих баллов». Разве последнее утверждение не подрывает основополагающие идеи Оптимуса?       «Всё в порядке. Как только вернусь вечером в квартиру, то сразу же разузнаю побольше об этом бдящем. Надеюсь, что для разрешения ситуации не будут подключать военных, иначе это затянется до конца рабочего дня. Тогда я и вовсе не попаду сегодня в Главный дом… И почему это произошло именно сегодня?».       Адриан обычно игнорировал окружающих людей, если у него не было необходимости вступать с ними в контакт. Однако в пустой тёмной комнате занять себя было нечем — и ему пришлось разглядывать собравшихся.       Несколько женщин в простой, но тёплой и аккуратной одежде обеспокоенно переговаривались и обсуждали детей. Видимо, это были матери.       В другом углу сбилось несколько учеников. Пускай они ещё не сдавали Всеобщий экзамен, но наверняка были детьми высших. Если Адриану когда-то повезло выбраться из Старого города и попасть в Новый, то с этими детьми могло случиться наоборот.       Громче других переговаривались два биоврача. Вместо того, чтобы осмотреть пострадавших в давке, те возмущались, что пропустили утренние часы приёма в больнице.       К сожалению, других Адриан опознать не смог. Поэтому вновь начал нервно теребить пальцы. Он всегда получал низкие баллы по эмоциональному и социальному интеллекту. Да и не то чтобы другие люди так сильно его интересовали.       Будущее общества — да, оно волновало Адриана. Но каждый человек по отдельности — нет, абсолютно нет.       Спустя пару часов браслеты замигали зелёным. Большой экран в комнате загорелся, а глава антитеррористического комитета Эмилии мягко сообщила:       «Террористы были задержаны и обезврежены. Центр Эмилии сейчас находится в оцеплении бдящих. Просим вас содействовать расследованию. После допроса все разумеющие смогут отправиться на службу. Центр города безопасен, но будьте бдительны».       Допрос всех собравшихся занял около двух часов. Адриан ответил на пару вопросов, а затем сразу же отправился в квартиру. Помылся, переоделся и бегом бросился к Главному дому.       На часах было 15:39. Несмотря на серьёзное опоздание, в приёмной были в курсе произошедшего и даже посочувствовали Адриану. Позже его пригласили в кабинет.       Сенатор в белоснежном брючном костюме сидела за круглым прозрачным столом. Мягко улыбнувшись, она движением руки пригласила Адриана сесть напротив.       Как же Адриан был рад, что встречающим его сенатором оказалась женщина. То, что женщины Эмилии очень любезно обращались с мужчинами классов В и В+ ни для кого секретом не было. Как и не было секретом то, с какой жёсткостью, граничащей с жестокостью, они обращались с мужчинами классов Н и ВК. Считалось, что причиной тому служило то, что все мужчины, осуждённые за насильственные действия и иные аморальные преступления, относились к низшим или внеклассовым.       — Солнце ещё высоко, разумеющий. Моё имя Диана, номер — 68. Я рада, что, несмотря на произошедшее, вы всё-таки смогли сегодня попасть в Главный дом. Чтобы не перетруждать вас после того ужаса, что вы пережили, я для начала ознакомлю вас с деталями специального задания, а завтра вы сможете приступить к работе.       — Приветствую, разумеющая. Меня зовут Адриан, номер — 359. Спасибо, что отнеслись с пониманием. Готов выслушать детали своего задания и с завтрашнего дня приступить к его выполнению.       Руки Адриана дрожали, но он аккуратно уложил их к себе на колени под столом. Стул был жёстким и неудобным. Свет из панорамного окна бил в глаза. Он смог лишь отметить, что сенатору было около тридцати лет, у неё были короткие чёрные волосы и карие глаза. На протяжении всего разговора на них был наставлен записывающий экран.       — Тогда введу вас в курс дела, чтобы у вас ещё осталось время, чтобы заглянуть к биоврачу на консультацию, — мягко сказала Диана, а затем перевела взгляд на свой личный экран и, сверившись с данными, слегка нахмурилась. — Вы знаете, в каком вопросе ВЭ допустили ошибку?       — Прошу прощения, разумеющаяся, — покачав головой, отозвался Адриан.       — Триста тридцать седьмой вопрос. Вы помните его содержание?       Винтики в голове со скрипом поддались. Как Адриан мог не помнить? Одиннадцать лет своей жизни он готовился к Всеобщему экзамену. Каждая буква и точка, оставленные в тот день на бумаге, навсегда отпечатались в его памяти.       — Я не помню точную формулировку вопроса, однако общее содержание было таково: «Что следует сделать с восставшим внеклассовым?».       — И что вы ответили?       — Я ответил, что было бы хорошо разработать программу для исправления внеклассовых. Рождаемость с каждым годом становится ниже, отправлять всю рабочую силу в утиль — нерентабельно…       — Понятно.       Возможно, Адриану только показалось, но Диана стала холоднее, взгляд её стал острым, а слова — сухими.       «Женщины плохо относятся к внеклассовым. Наверное, зря я это сказал. Но и отрицать когда-то задокументированные ответы — это глупость».       Диана что-то долго записывала в личный экран. Кажется, её отношение к Адриану и впрямь испортилось, потому что она сказала:       — Тогда приходите за своим специальным заданием завтра. До свидания, разумеющий.       Адриан уже открыл рот, чтобы сказать: «Но вы ведь обещали ввести меня в курс дела!», но сдержался. Он поднялся с места, склонил голову и покладисто ответил:       — Я ещё молод, но надеюсь, что партия привьёт мне нужные идеалы и мысли.       — Непременно, — с холодной улыбкой отозвалась она.       Стеклянная дверь за спиной захлопнулась. И только на улице Адриан смог тяжело вздохнуть. Руки дрожали так сильно, что он не смог с помощью электробраслета записаться на приём в больницу. Поэтому, нервно и вымученно улыбнувшись, отправился прямиком в квартиру.