Питер берёт всё в свои руки

      Стайлз, честно, пыталась не выпасть из реальности. Но мозг сам выключался и включался в самые неожиданные моменты. И, понимая, что нужно спасать свою чёртову жизнь, Стайлз не знала, что делать. И, горящие голубыми искрами глаза, не придавали уверенности, что всё может закончится хорошо. И полная луна на небе, отнюдь, не успокаивала оборотня. И Стайлз уже смирилась с тем, что умрёт в подвале дома Дерека между коробками и старым столом. Не о такой смерти она мечтала. Да, будем честны, она вообще о ней не мечтала. И сейчас, вжавшись в стену, она понимает, что уже готова распрощаться с жизнью.

***

      Проторчав весь день в торговом центре, Стайлз и Питер мечтали поскорее ухать домой, но Лидия была категорически против, пока не найдёт какие-то ботильоны, что она видела неделю назад в одном из магазинов. А под конец дня Лидия в доме Стилински рассказывала той о косметике, как правильно подбирать одежду и о подобном.       На следующий день Стилински чувствовала себя некомфортно в школе. Все смотрели на неё. И, благодаря тому, что её на входе встретила Лидия, Стайлз было немного проще. Даже собственные друзья не сразу поверили, что перед ними Стайлз, а не какая-то новая подруга Лидии. Это было забавно, если честно.       Под взглядами подростков Стайлз хотелось забиться в какой-нибудь угол и не выходить оттуда до конца дня. Но, случилось чудо, которое вытащило её не из самой лучшей ситуации.       Стайлз шла на экономику. Звонка ещё не было, но в коридоре никого не было. Дело в том, что это последний урок в этот день. И остался в школе единственный класс — класс Стайлз. Она лениво перебирала на замшевых туфлях — на которых, к слову, уже научилась неплохо ходить — и кто-то, схватив её за локоть, прижал к стене. «Класс», — всё, что успела подумать Стайлз, как только её приложили головой к стене. Вообще, она не планировала подобного. Вообще, она хотела уехать домой и снять туфли, надев мягкие тапочки. Но никак не оказаться прижатой к стене.       Перед собой Стайлз увидела новенького. Имени его, конечно же, она не знает. Всё, что ей известно о нём, что он бабник. И, вообще, её сегодня весь день смущало то, как он смотрел на неё. Как животное, честное слово.       Как нам всем известно, защита Стайлз — слова, вылетающие из её рта со скоростью пулемётной очереди. Она уже начала открывать рот, чтобы заговорить своего противника до смерти, как знакомый, звонкий голос не дал ей это сделать. Повернувшись вместе с парнем, прижавшем её, они увидели в коридоре Джексона. — Думаю, ей неприятна твоя компания, — отчеканил без запинки Джексон и направился в сторону Стайлз. — Да нет, что ты! Ей нравится, правда? — парень посмотрел на Стайлз взглядом «соглашайся-или-я-тебя-убью».       Говорить Стайлз было больно, её горло было сжато рукой парня. Стайлз успела лишь хлюпнуть носом, как Джексон отбросил к другой стене парня. А Стайлз не следила за происходящим; она лишь скатилась по стене на пол, закрывая образовавшийся на шее синяк своей маленькой и тонкой ручкой.       Стайлз встала сама, облокотившись о стену, и пыталась найти взглядом свой телефон на полу, который выпал из её рук. И в этот момент увидела, как к ней подошёл Джексон, протягивая ей её телефон. Стайлз приняла «подарок» и дрожащими руками убрала его в карман. — Спасибо, — выговорила Стайлз, смотря в глаза Джексона. — Боже, это всего лишь телефон! — стал отмахиваться Джексон, мол, это не составило ему большого труда. — Нет. Спасибо за то, что помог мне, Джексон, — более уверенно говорила Стайлз. — Не за что, — Джексон смотрел то в глаза Стайлз, то на её шею, — покажи мне шею.       Стайлз убрала руку с шеи, и в глаза Джексона бросился фиолетовое очертание руки. Джексон ободряюще улыбнулся, чтобы Стайлз не волновалась. Но, чёрт, она не дура. Она сразу поняла, что всё плохо и не смогла больше сдерживать слёзы. Обжигающие дорожки слёз оставляли на щеках Стайлз растёкшуюся тушь. Джексон обнял Стайлз, аккуратно поглаживая рукой её спину.       Следующее, что помнит Стайлз, было то, как Джексон привёз её домой, отпросив перед этим его и Стайлз с экономики под предлогом «Стайлз плохо, ей нужно домой. Я её отвезу, тренер».       Зайдя домой, Стайлз поставила чайник, а сама пошла скорее в душ. Как только Стайлз спустилась после вниз, Джексон почувствовал запах отчаяния и страха.       Возможно, Джексону стоило помнить, что сегодня полнолуние, а он ещё не до конца может себя контролировать. И, после того, как Стайлз напоила его чаем, он сказал, что должен ехать к Дереку. И сразу же его глаза загорелись голубым. — Ну нет, чувак. Я тебя одного туда не отпущу.       И, да, Стайлз поехала с ним. Всю дорогу она внимательно следила за ним, чтобы тот не натворил чего. И, как только они приехали к Дереку, то Стайлз с Дереком, соответственно, привязали Джексона цепями в подвале. Стайлз осталась с Джексоном по просьбе Дерека, ибо он пошёл следить за Эрикой и Бойдом, которые тоже не полностью контролируют себя.

***

      Сказать, что Стайлз не нравился такой расклад события — ничего не сказать. Но она покорно следила за Джексоном. И дела даже шли хорошо, пока тот не зарычал, выдернул цепи вместе с креплениями из стен и перестал себя контролировать. Стайлз была его целью. И ей это не нравилось совершенно.       Стайлз молила всех Богов, каких только знала. Даже Волчьего упомянула. И, видимо он её слышал. Потому что когда Джексон уже замахнулся на Стайлз, в подвал ворвался Дерек.       Стайлз, закрыв глаза руками от шума, открыла их тогда, когда Джексон лежал без сознания, а Дерек пытался спросить как она. — Стилински! Стайлз! — Что? — пришла в сознание юная Стилински, смотря то на Дерека, стоящего прямо перед ней, то на Джексона, лежащего на полу без сознания. — Ты нормально? — Да, всё хорошо. Я… я домой поеду, Дерек. — Да, уезжай. — У вас всё будет хорошо? — Да, всё будет нормально. Езжай.       Стайлз кивнула скорее себе, чем Дереку и направилась прочь из лофта. Стайлз пришлось вызвать такси, потому что её машина дома, а приехала она сюда с Джексоном на его машине. И всю дорогу думала. И надумала она то, что Джексон — хороший парень, но она явно ошиблась с выбором. Он оборотень — он опасен. Хотя, тот, в кого она влюбилась по-новому, тоже оборотень. Но он может себя контролировать. Он альфа. И она уже представляет, как будет говорить Питеру. И решила, что лучше написать.       «Питер, я влюбилась» — «А что, Джексон в пролёте?» — «Ну, да…» — «И кто этот несчастный?» — «Это твой племянник» — «Дерек?!» — «Да». И Стайлз мысленно дала себе подзатыльник за то, что влюбляется не в тех.