Если бы ты хоть немножечко думал, было бы проще.

Наверное, каждый из Вас чувствовал, что сейчас должно всё свершиться. Всё или ничего. Как привыкли говорить люди. И в самом деле, на кону стоит всё: карьера, чувства, а иногда и жизнь. И многие думают, что это выдумка, миф, и такого не бывает в жизни. Но стоит вспомнить карточный домик, и даже к самым скептичным людям приходит осознания важности момента. Когда ты можешь лишиться всего из-за одного слова. Жизнь так хрупка. Арсений стоит перед Антоном и совершенно не может понять, в чём дело. «Он поранился?» — проносится в его голове, но стоит ему взглянуть в заплаканные глаза Шастуна, отражающие столько боли… Попов — актёр, он умеет распознавать эмоции, даже если их совсем не хотят показывать. От него не скроешь. — Тош? — Арс не понимает, и от этого становится только хуже. Он не привык быть в неведении, а Антон не спешит рассказать причину, стыдливо пряча пораненную руку за спину. Игра в молчанку, только забавы она не приносит: Арсений начинает заметно нервничать, а Антон — тихо дрожать от бессилия, — Что случилось? — отойдя от шока, Попов в несколько шагов преодолел то расстояние, что было между ними, и подхватил друга, дабы тот не упал на пол. — Ничего серьезного, — пытается отмахнуться он, но рука упорно не желает подниматься, будто прикреплён груз, — Позов уже помог, — Попов в это время несёт его в зал, а после кладёт на диван, придерживая голову. — И свалил, да? — шутки в такой нервной ситуации получаются слишком натянутыми, и Арс понимает, что ляпнул лишнего. Шастун с Позовым всегда были отличными друзьями, и если Дима бросил его на Арсения, то это дело касается только шпалы и Арса. Это настораживало ещё больше. Что могло произойти такого? — Не злись на него, — возможно, слишком по-детски произнёс Шастун, но своего друга он в обиду не даст. Если очкарик так сделал, значит так надо. И Антон ему верит безоговорочно. Только вот оставаться в одной квартире с Арсом совершенно не хотелось: он чувствовал, что вот-вот и расплачется, всё расскажет…но боялся. Молчание, нервное для обоих, длилось, пожалуй, слишком долго. Шастун успел прикрыть глаза и тихо задремать, а Арсений — аккуратно осмотреть парня, но внимание привлекал лишь небрежный бинт, обмотанный вокруг руки. Сотни предположений, но проверить, не потревожив Тошу, было невозможно, поэтому… — Антон, — упавшим голосом произносит Арс, не отрывая взгляда от окровавленного куска марли. Шастун, не успев прийти в себя, уже прекрасно понимал, что ничего хорошего этот голос не сулит. Арсений, конечно же, догадался. Но истинной причины он никогда ему не расскажет. Надеюсь, — ты же не пытался покончить с собой, да ведь? — Глупый вопрос, Арс. Очень глупый. Но если ты знаешь ответ, зачем же спрашиваешь? — Пытался, — сил на придумывания очередной лжи просто не было. Да, он импровизатор. Но даже самому талантливому человеку нужны силы и вдохновения. Ни одного, ни другого у Шастуна не было. Только тупое чувство вины и сожаления. За что? За то, что не умер? Или за то, что выдернул Арсения и заставил его волноваться? — Почему? — всё ещё пытается докопаться до истины Арс, но в голове только волнение и тревога…облегчение. Он только что мог потерять дорогого ему друга, и всё почему? Кстати, а почему? — Потому что любовь — это зло, — и Шастун пытается отвернуться от Арсения, чтобы тот не увидел в миг увлажнившихся глаз. Тоша не собирался ничего рассказывать, но не довериться самому близкому человеку во всем городе было просто невозможно. Он хотел открыться Арсению, всё объяснить, но такое нужно держать при себе. — Ты видел трансляцию? — кажется, до Попова начало доходить, но выводы из этого складывались не самые радужные. Его серьезно задело то, что он сказал? И как же он мог подумать о другом? — Тош, прости. Я не хотел тебя обидеть, просто это грёбанные шипперы меня достали. Честно, ты прекрасный друг. — Я тебя люблю, — пробубнил Шастун, всё ещё упираясь коленками в грядушку дивана. — Что?! — потрясённо посмотрел на импровизатора Арс, стараясь осознать эту информацию. Он шутит! Точно шутит! Юный дизайнер, недолго думая, переворачивает Антона на спину и заглядывает в его глаза, но никакой смешинки он не видит. Серьезное выражение лица не даёт волю фантазии. Это была не шутка. Всё очень серьёзно, — О Господи, как так могло получиться?! — Я не могу без тебя, Сень, — пытается протянуть руку импровизатор, но Арсений резко одёргивается. Ему неприятны касания Антона. Теперь многое встало на свои места, и от этого Попову только противно. Он смотрит на друга…бывшего друга и не может вымолвить не слова, — я не хотел жить, зная, что ты меня презираешь. Каждый день, проведённый рядом с тобой для меня лучше всех. В твоих голубых глазах хочется тонуть. Я хочу просыпаться в одной кровати с тобой, хочу готовить тебе завтрак. Мы бы гуляли ночами напролёт… но что теперь делать? — хрипло говорит он. — Если бы ты хоть немножечко думал, было бы проще, — буквально плюёт он в лицо Шастуну и уходит, громко захлопнув дверь. Возможно, мы больше никогда не увидим этих двух людей рядом. Каждый найдёт себе свою дорогу, которые никогда не пересекутся. Мы всегда будем помнить Арсения Попова. И будем помнить Антона Шастуна…