Если бы ты хоть немножечко думал, было бы проще.

      Сложно идти, когда ты ничего не видишь: из-за слёз нельзя разобрать, куда именно ты идёшь, но Антон, облокотившись на стену, стал аккуратно ползти на звук. Порезанная рука свисала вниз, отчего липкая кровь начала приливать сильнее, обильно украшая всё запястье и ладонь; на кончике указательного пальца уже собирается первая капля, готовая упасть при первом же резком движении; передвигать ноги становится ещё сложнее, но Шастун упорно не выпускает лезвия из рук, будто в этом его спасение.       Трель звонка становилась всё более громкой, пока Антон наконец-то не открыл дверь, впуская в свою квартиру какого-то человека. Неизвестный что-то громко кричал, махал руками, но Шасту было совершенно поебать — он просто сполз по стене вниз, поджав к себе колени. Весь коридор заляпан кровью? Похуй. Не может понять, кто перед ним стоит? Вообще не ебёт: боль перекрывает инстинкт самосохранения, оставляя внутри дыру, которую уже не заполнить ничем.       Антон чувствует, что незнакомец хватает его под подмышки и тащит куда-то в сторону ванны, но буквально через несколько метров слышится: — Блять, Шастун, ты вообще ёбнулся?! — теперь его стараются поднять на руки, но получается как-то хуёвенько: видимо, неизвестный обладал ростом меньше, чем Антон, потому что перехватить длинную и невероятно тощую тушку у анонима не получалось — Антон только лишь ударился башкой об пол. — Ебучий Арсений, — недовольно пыхтел мужик, таща Шастуна в кухню за ногу, отчего следом за Антоном тянется светло-красная полоса.       На этом моменте у импровизатора включаются мозги, жаль, что всего на пару секунд. — Димка, ты? Ему всё равно…— обессилевшей рукой Антон стирает последние слёзы — стена, мешавшая чётко видеть, пропадает. — А кто ж ещё? — обреченно вздыхает Позов, облокотив друга на стену, — зато мне не всё равно, — очкастый быстро шурудит по полками в поисках бинтов, но всё вокруг лишь падает на пол, иногда разбиваясь. Бамц. Запахло мятой. А это был любимый чай Шастуна. Даже от такого пустяка по щекам зеленоглазого текут слёзы. — Да я ебал твою аптечку, — гневно выдаёт Поз, но Шаст всё равно чувствует, как руку, повыше пореза, перетягивают бинтом. Ему хочется поблагодарить друга, но тело будто онемело, а глаза стали такими тяжелыми, что невозможно поднять. Темнота. — Шаст, где твой телефон? — Дима пытается растолкать светловолосого, но тот уже в отключке, — сука, — и Позов начинает рыскать по квартире, пока не обнаруживает айфончик на кресле в зале. Быстро введя пароль, он написал Арсу два понятных слова и снова откинул телефон в сторону, уносясь к Шастуну: несмотря на перетяжку, кровь всё ещё тихо вытекала из раны.       Опять трель звонка, но более нетерпеливая, тревожная. Дима тут же вскакивает с места и несётся к двери, в один момент подскользнувшись на лужице крови. — Антон! — стоит Позу лишь приоткрыть дверь, как слышится взволнованный голос Попова, который немедленно врывается в коридор, оттеснив Диму в сторону, — Поз, что такое? — Надеюсь, вы это выясните, — заляпанный кровью импровизатор покидает квартиру, оставляя их наедине. — Арс? — из кухни кое-как выходит Шастун, придерживая забинтованную руку, — что ты тут делаешь? — Мне бы тоже хотелось это узнать…