Мое сокровище

      Саймон увёл Маркуса из комнаты, потому что Хоуп собиралась поговорить с Оливером и Сарой о чём-то серьезном. Маркус не возражал - он хотел проводить отца до потайных дверей, куда бы тот вновь не уходил; хотел идти с ним по коридору, глядя снизу вверх, - держаться за его указательный палец (потому что вся ладонь отца не вмещалась в его пока ещё маленькой ладошке).       Маркус задаст несколько вопросов относительно того, почему всё-таки Саймон уходит, тот уклончиво на них ответит, но искренне признается сыну, что будет стараться вернуться к нему поскорей. Они станут спускаться по лестнице: Саймон придержит Маркуса за руку, с интересом наблюдая как тот спешно, но осторожно преодолевает порожки один за другим, и ненадолго забудется, наполненный радостью быть родителем... Немногим позже Саймон вложит ручку Маркуса в ладонь одной из помощниц Хоуп и уйдет, не оборачиваясь. Он ещё долго будет ощущать на себе грустный детский взгляд и сожалеть, что не посмотрел на своего ребенка ещё раз...       - Истина неподьемна и порой отвратительна, - звучал голос Хоуп Ратхи, а ветер за окном гремел оконным сливом. - Не просто так правду называют горькой: она в самом деле многим не по вкусу, но... Да, я мечтаю смолчать, но вам всё равно расскажут: они докопаются, - я уверена. А раз так, то пусть вы услышите все от меня..       Сорванная листва жёлтыми пятнами пестрела в вымешанном в кашу черноземе. На улице - за окнами и стенами здания - было сыро и пасмурно...       - Моя старшая сестра, Эджу была влюблена в Акиру Куросами... - Хоуп сделала паузу; её тревожный взгляд аккуратно прошёлся по Оливеру и застыл где-то на полу, у круглых мысков коричневых сапог Сары...       "Нет, нельзя больше молчать, но... Как же стыдно произнести это вслух!"       Хоуп сжала губы в тонкую ниточку, словно их вовсе не было на её бескровном от страха лице, и смаргивая слезы, дрожащим голосом произнесла:       - Эджу была любовницей Акиры... - Она смахнула скользящую слезинку и силилась совладать с собой.       Сару услышанное чуть укололо - она ощутила это в сердце, - и негодуя, поморщилась. Такого рода вещи её всегда пугали и огорчали. Хоуп джи очевидно болезненно переживала некрасивый факт из жизни своей сестры, и Сара сочувствовала ей, просто - по-человечески. Однако как это касалось её или Оливера, Сара не догадывалась, казалось, витая где-то далеко, в своих тревогах о Саймоне, но ждала продолжения рассказа...       - Наш дядя, у которого мы воспитывались, был человеком консервативных взглядов, а потому потребовал, чтобы Акира женился на Эджу, - сказала Хоуп, тяжело выдохнув. - Эджу искренне не знала, что у Акиры уже была жена, а потому очень хотела выйти замуж за него, но... Истина для неё оказалась пронзительной стрелой. И после своего отказа, Акира исчез и больше не приходил к ней.       Моя Эджу страдала: почти не спала, ни ела, ни пила - хотела умирать, и наш дядя решил выдать её замуж... - Хоуп замолчала, влажным взглядом окинув скромную комнатку Сары. - В то время проводились смотрины девушки родственницами будущего мужа, и очень строго оценивали качество её тела. Наличие шрамов, уродливых родимых пятен - ни родинок!, ожогов, травм - могло лишить невесту возможности выйти замуж вообще, а отсутствие невинности ещё и обрекало на позор всю семью. Наш дядя догадывался, что Эджу имела интимные отношения, а потому супруга ей искал не первой свежести, мягко говоря. Вдовец или разведённый мужчина не станет слишком придираться к ней, если ему к приданному невесты добавят драгоценности и деньги, пусть саму Эджу это обрекало на неравный брак. Но на тот момент обошлось без женихов и без смотрин. Выдавать замуж попорченную девушку ещё и беременную невозможно! Недопустимо... Всё вовремя заморозилось.       - Эджу едва исполнилось восемнадцать лет... - продолжала рассказ Хоуп и уже не прятала слез, что чертили дорожки по морщинистым щекам. - Дядя пожалел её, рано оставшуюся без родителей - позволил родить, и выполнил её просьбу - отдать ребенка Акире... Эджу выдали замуж, она покинула дом с тяжёлым сердцем. А Акира сначала взял ребёнка, а немного позже принес его сюда... Эджу просто не сообщили об этом, иначе вряд ли бы она пошла замуж и уехала...       Сара встретилась взглядом с Оливером, когда Хоуп разрыдалась, закрыв лицо руками. Ей было чертовски стыдно и больно, но она должна продолжить. Надо.       - Хоуп джи, - Сара коснулась её плеча, нерешительно предлагая обнять себя. В её глазах ясных, как летнее небо, сверкала роса.       - Простите меня за эту паузу, - вытирая покрасневшие глаза, ответила Хоуп. - Я видела, как плакал наш дядя над этим ребёнком. Он правда сожалел, но не стал забирать мальчика отсюда. Я всё знаю, потому что подслушивала и подглядывала, имела в детстве такие привычки... Мне тогда было десять лет. И история моей сестры меня огорчала, я словно чувствовала, что должна её поддержать, но что я могла..?       Оливер молчал, и усталость читалась в его глубоком осознанном взгляде... Он не вслушивался в бессвязные извинения Хоуп, что бессильно повисла на шее Сары, взъерошив ее идеально прямые рыжие волосы, а только подумал, что Сара с тех давних пор стала чувствительной к чужой боли и слезам... Сара выросла и физически и психологически.       Хоуп всегда была невысокой и полной, но заметно осунулось ее некогда круглое лицо и добавилось морщин. На первый взгляд ей было около пятидесяти лет, а лёгкая седина, тронувшая чёрные волосы, поблескивала на свету...       Оливер задал вопрос:       - Тот мальчик - я?..       Рыдания и всхлипывания стихли так же внезапно, как и начались; Сара в невероятном недоумении, но беззвучно, одними губами, протянула своё "что!?", уставившись на Оливера. Казалось, что он спятил, но...       - Да, - выдавила Хоуп, растерянная, напуганная и слабая в тот момент. - Ты.       - Эджу, - сосредоточено проговорил Стоэн. - Э-джу.       Он словно пробовал на вкус имя матери, но ничего в нём не реагировало на этот звук. И даже краткий взгляд на воспоминание об отце, что недолго, как выяснилось, находился поблизости, остался без явных эмоций. В душе Оливера на месте родителей всегда царила ночь, словно тьма самой глубокой расщелины. И даже эхо в том ничто так же не отражалось, потому что не звучало голоса. Оливер не знал собственных имён родителей, но и нарицательных никогда не называл. Это могло бы стать болью его жизни, но, к счастью, он лишился всех чувств раньше, чем осознал, что он вообще существует.       К счастью ли..?       - Оливер, - позвала Хоуп, напомнив о себе, - я приходила сюда каждый день вместе с дядей. А чуть повзрослев, я поняла, что могу быть рядом с тобой, если стану здесь няней. И стала, и была с тобой, но ты... В один день ты просто исчез в неизвестном мне направлении!..       "Верно, - подумал Оливер, - с того момента, видимо, я находился в Бюро в роли подопытной мыши..."       - Мастер Акира, - вдруг подала голос Сара, уставившись на Оливера, как на что-то такое, чего прежде никогда не видела, - тебе отец...       Хоуп искоса взглянула на нее и, видя её шок, нарушила молчание:       - Да, Акира и Эджу - родители Оливера, но... - Хоуп взяла Сару за плечи, и рассматривая её красивое лицо со слегка обсыпавшимися тенями, произнесла: - Акира и тебе отец.       Оливер насупился сильней, ощутив лёгкий укол в груди, где было сердце, сглотнул пересохшим ртом и впился взглядом в Сару. Та застыла в абсолютном ступоре, из голубых глаз по бледным щекам чертили дорожки чистые слезы. Она была в ужасе, но яркий макияж оказался водостойким и не растекся.       - Когда вы уходили в тот день из дома в саду, - напомнила о себе Хоуп, - Акира-сан рассказал о тебе. Ямаока, его жена, твоя мама... Ты частичка её плоти, но выращенная вне её тела...       Хоуп мало что смыслила - ничего не смыслила, - в науке и исследованиях, а потому при всём желании не смогла бы объяснить Саре принцип её создания. Да и само это слово в отношении человека, резало не только язык, но и ум, стоило вспомнить об этом. Поэтому Хоуп решила сменить курс своего рассказа:       - Он сожалел обо всём, что сделал с вами будучи главой научного отдела... Но надеялся, что искупил свой грех, дав вам необходимые навыки и знания...       - Оливер, - после продолжительного молчания, произнесла Хоуп, - узнай от меня, проживи и отбрось то, что ещё сказал мне Акира-сан. Я не хотела бы, но знаю - должна. Оливер, в Бюро Совершенствования Магии тебя определил Акира-сан...       "Он видел в тебе потенциал и думал, что поступает правильно", - хотела произнести Хоуп, но решила, что не станет оправдывать действия Куросами. И каких бы целей он не преследовал, это все было чудовищно.       Сара качала головой, отрицая услышанное и украдкой смотрела то на Хоуп, то на Оливера. Тот молчал, словно не понял и слова, произнесённого Хоуп минутой ранее; словно не к нему она обращалась. Будто не о нем говорила.       - Когда вы покидали дом в саду, я впервые увидела тебя спустя много лет, Оливер... Мне безумно хотелось обнять тебя, но я не могла. Ты просто не понял бы... Я ждала вас здесь. Двоих. Вы оба мои дети. Мои объятия всегда для вас раскрыты.       Если Хоуп простила Лиона за убийство её воспитанника Кристиана, то, наверное, не удивительно было, что и Акиру за предательство Эджу она так же простит. Предательство не так страшно как убийство..?       Впрочем, речь не шла о прощении Акиры Хоуп? И ни Лиона за убийство, ни Акиру за обман и предательство её сестры и страдания Оливера, Хоуп не простила. И не простит. Эта женщина не забыла боли от разлуки с сестрой и страх, что испытала поняв, что её племянник - маленький беззащитный ребёнок, исчез, - и не отпустила этих чувств от себя. Она всего лишь живёт с тем, что имеет, а имела она на данный момент немало. И этого хватало, чтобы жить и вносить свой вклад в жизни людей, что приютились в том месте, откуда начался её путь служения, попавшим в беду людям... Ведь, если бы когда-то её семью не раскачало бурей несправедливости, она не оказалась бы в этих стенах. Вероятно, что не делается - к лучшему..?       Оливер уловил тонкую суть услышанного и, ухватившись за неё, вдруг согрелся ею. Он улыбнулся, едва приподняв уголок рта, и подумал, но не озвучил: Сара ему сестра, и этот факт, как биение пульса под кожей, подтвердил, что он всегда жил. Сара всегда была с ним.       Сара обернулась к Оливеру, размытому пеленой слез, что блестели в её глазах, и машинально вытерла их. Её маленькие губы изогнулись улыбкой, и слезы вновь обожгли её бледные щеки...       Оливер говорил о печатях, блокирующих доступ к воспоминаниям, которые следовало припрятать на каком-то жизненном фрагменте до лучших времён, и к которым Саймон получит доступ, как только механизм запустит некий сигнал. И когда Ворон, по привычке скрыв нижнюю часть лица, ожидал в назначенном месте для встречи с представителями карательного отряда, в его голове переключился тумблер - сработал тригер, и он вспомнил...       В детском возрасте Саймон являлся экспериментальным объектом научно-исследовательского отдела Магического Совета, и носил порядковый номер 54 130. Акира Куросами старался сотворить из него искусственного мага и модифицировал его для этого. 54 130 повезло - его тело оказалось не только выносливее тел других детей, - сроднилось с инородной субстанцией (с эфиром), и выжило, не отторгнув ее, но и в дальнейшем освоило Магию Поглащения в совершенстве.       54 130 подрастал, явной агрессии, свойственной природе своей Магии, он не проявлял, поэтому в камере не содержался. К тому моменту SA IMOn       (Опечатка в документе - символ, который написали после цифр - n, и кто-то из секретарей при отчёте прочёл "Саймон" вместо "54 130"n)...       контактировал с учёными и ассистентами, имел доступ к книгам, но носил блокираторы на руках и принимал подавляющие препараты по первой просьбе. Происходящее легко объяснялось симпатией Саеко Цукаты к нему, которая официально заняла пост главы научного отдела после ухода Куросами. Саеко с особым трепетом всегда лелеяла всё, что было дорого Акире, надеясь сблизиться с ним хотя бы в этом, и SA IMOn не стал исключением...       Иной эпизод, о котором теперь пойдет речь, происходил более пятнадцати лет назад с момента повествования основного сюжета. Незадолго до этих событий, представитель научно-исследовательского отдела по настоянию главы, доставил Саймона в Бюро с целью обмена. Однако в тот самый день маленькая Уртир Милкович решила стереть Бюро с лица земли, что исполнила весьма громко и грязно, но... Благодаря своей Магии Поглащения, 54 130 не просто выжил, а выиграл билет на свободу, а спустя пару лет пришёл в Совет Магов в качестве рядового солдата. Сам.       Саймон поражал своей выносливостью и силой. Его способность порой завораживала, но чаще пугала, и умные с ним старались не ссориться. Очень скоро, буквально в течении месяца, пятнадцатилетний парень вступил в карательный отряд, а спустя полгода стал первым самым юным замкомом за последние десятилетия. И все это за личные заслуги, упрямство и жёсткий характер.       Саеко Цуката решила, что его, бывшего подопытного, она сумеет подчинить себе шантажом и манипуляциями. Вот только веских причин, которые позволили бы ей думать, что юный Саймон глуп, не было совсем. Да и недавнее крупное поражение с аналогичной схемой, похоже ничему её не научило. Да, это бередило её ум, а инстинкт самосохранения уже подталкивал немедленно подать заявление об увольнении с должности, которой никогда не была достойна! Но она медлила. Она не надеялась, но хотела удержать позиции и выиграть... Правда, смысла в этом совсем не было, и она это знала.       - Забери у Оливера кольца, - вполтона попросила Саеко Саймона. Она зашла ему за спину, желая вжаться в него и огладить ладонями его обнаженные предплечья. Он нравился ей и притягивал её, пусть и источал каждой клеточкой своего тела тяжелую, давящую энергетику. Саеко воображала Саймона Акирой, и от того ещё больше тянулась к нему и безумно хотела, но... Саймон ни чем не походил даже на Акиру в молодости: он по-своему был привлекателен и по-своему повергал в ужас. И вероятно именно ощущение опастности притягивало Саеко.       Саймон уловил взглядом яркий блеск кошачьих глаз в темном углу мрачной комнаты - показалось ли(!?), - и обернулся. Саеко впилась пальцами в локти Саймона и, поймав его взгляд, добавила:       - Если хочешь - убей его.       Саймон давно жаждал кого-нибудь убить, например: действующего главу карательного отряда, за праздную лень. А вот о нем, о ком просила немолодая женщина чуть выше ростом, годившаяся ему в мамы, он уже слышал. Слышал интересные вещи. И ни раз. И убивать его Саймон не думал. Он хотел познакомится с ним...       Саймон чувствовал желание Саеко, оно поглощалось через его кожу всегда голодной тьмой его Магии, и испытал отвращение. Он внезапно схватил женщину за шею и мягко сдавил. Ей это понравилось - она трепетала и, казалось, уже ни с чем не стала бы спорить - мальчик перед ней стоял опасный, но очевидно неопытный. Если бы он убил её теперь, она с этим согласилась бы.       - Поехавшая сука, - медленно произнёс он, нависнув над встревоженным лицом. - Думаешь взять меня в кулак?       - Ты здесь служишь замом до сих пор, потому что я не заявила права на тебя и не посадила на цепь, - процедила она сквозь зубы, её ладони обвили запястье парня. - Крыса лабораторная.       Пламя ненависти вспыхнуло в глазах Саймона и худые пальцы впились в кожу Саеко ногтями. Спустя секунду противостояния, силой только одной руки, замком карательного отряда поставил главу научного отдела на колени и...       "Убить эту дрянь, - завозилось под коркой мозга, словно клубок шипящих змей. - Она - мусор. Ей невдомёк моя уникальность гения Куро-сам(и)ы..."       ...брезгливо встряхнул руку. Один только Саймон знал, каких усилий стоило ему подавить желание тьмы в себе в убийстве этой глупой женщины...       Цуката торопливо поднялась на ноги и отступила. Она словно отрезвела. След от удушения горел воспаленными ранками на коже, но она не успела обмочиться, а потому старалась сохранить достоинство.       - Посади, - насмешливо попросил Саймон, его острый взгляд пронзал. - Ты слишком засиделась в кресле Куросами, тупая шлюха. Если ты хочешь уйти с честью и достойно, то пора.       Спустя два года, Саймона назначили исполняющим обязанности капитана карательного отряда, чем недовольны оказались другие капитаны, мол, слишком юн, бесконтролен и самобытен, но что положительно восприняли люди, что находились в подчинении, сам отряд. Саймон оправдывал все ожидания руководства и поражал,как и прежде. Его происхождение тайной не являлось изначально и этот момент находился на ответственном контроле. Однако он не пытался понравится, угодить и выслужиться, а потому конфликты с коллегами были неизбежны, и многие провоцировали его нарочно, ожидая его провал...       - Не желаешь ли ты присоединится к "Священной нити", - спросил Оливер Саймона однажды, и слукавил: - У нас пока нет лидера, мы только собираемся его избрать.       Саймон ответил, что в случае Оливера всё очевидно и без проведения выборов. Для него не было тайной, что именно с Оливером вело переговоры руководство и именно его считали лицом неофициального ответвления Магического Совета. Так что всё разговоры об избрании лидера были ерундой.       - Это нет? Ты бы нам очень пригодился. - Он просмотрел имена адресатов на конвертах, увидел знакомое и отложил письма в сторону. - Твоя способность явно неврождённая, а значит ты - как и каждый здесь... Твоё место с нами.       - Кто так сказал, - пробубнил Саймон, поднимаясь с места, - ты, что ли?       - Кто я такой, чтобы так думать, да? - Оливер пристально смотрел на Саймона, ожидая его ответа, но тот молчал, но и уходить не спешил. - Когда один человек отличается от толпы, то эта толпа, стремясь сохранить устоявшиеся правила, пожирает того одного.       Саймон смотрел на Оливера, но взгляд его был задумчив, словно он витал где-то в облаках.       - Я уверен, что у большинства ты - бельмо на глазу, образно выражаясь конечно. У тебя суровый нрав, и ты слишком молод, Саймон-кун. Или мне следует обращаться к тебе капитан Саймон?       Саймон опешил, но вяло, словно только что пробудился ото сна. В последнее время он находился словно в коматозе; был рассеян. Он не почувствовал страха, что Оливер его разоблачил, не ощутил стыда, что сам не говорил ему о своей должности.       Впрочем, Оливер не мог знать, что Саймон служит именно капитаном. Неоткуда. Или мог? В любом случае не в правилах Саймона притворятся и выкручиваться. Он сухо поправил:       - И.о. капитана, - на что Оливер просто фыркнул. Стоэн не сомневался, что "и.о." - всего лишь липкая лента на рты недовольных тем, что юнец - подопытная мышь - вероятно станет главой целого подразделения.       - Сделать акцент на этом?..       Саймон искоса посмотрел на Оливера, тот явно дурачился, но улыбнуться, доказывая, что понял это, ему не захотелось.       - И давно ты знаешь, Оливер-сан?       Стоэн самодовольно хмыкнул и ответил, что знал это с самого начала, как только Саймон сюда заявился, прикинувшись парнем на побегушках якобы своего командира.       - А ещё, капитан Саймон, мне известна причина, которая приводит тебя сюда в вновь и вновь. Мисс Сара. Точнее - твое чувство к ней...       Саймон спорить не стал: всё верно, но именно от нелепости внезапно открывшейся истины - его раскусили и давно - он усмехнулся.       - Представляю, как это странно!       - Что именно, - спросил Оливер, чего, кажется Саймон не ожидал. - Любить?.. Это необъяснимое чувство, которое, если не знаком со спектром всех человеческих чувств, сложно осознать и назвать верно.       Ветер шелестел в вершинах деревьев "Мёртвого леса", качая сочную листву под солнечными, обжигающими лучами полуденного солнца. Душное дыхание лета обволакивало влажную кожу под белой рубашкой, едва касаясь, напоминало о себе. Оливер закурил, задумчиво вглядываясь в строчку адресата отложенного письма, лежавшего на столе...       - Ты её знаешь, Оливер-сан?.. - Саймон прочитал имя на конверте.       - Пару раз видел её, и... Этого хватило. - На мгновенье сигаретная пелена заслонила собой лицо Оливера, а когда рассеялась, то он смотрел в сторону. - Я как-то пытался отдать ей такое же письмо, но... Не смог.       Невдалеке послышались весёлые молодые голоса и кто-то крикнул с задором: "Гляньте, Ворон снова прилетел!" Ребята засмеялись и Оливер ухмыльнулся, глянув в сторону, туда, за край воспоминания, что смотрел Саймон, стоявший в полумраке некоего помещения, где столько раз получал задания от капитанов и замов Магического Совета, здесь в настоящем...       - Почему?.. - спросил и. о. капитана карательного отряда Саймон, выдававший себя за рядового долгое время, а голоса звучали рядом, ребята приближались и разговор следовало завершить.       Оливер, которому в том воспоминании было чуть больше 25 лет, поднялся на ноги, оказавшись чуть выше Саймона, которому вот-вот исполнится 18, и положил на его плечо руку:       - Она исчезла в 784-ом году, четыре года назад... Вместе с целым островом. - Казалось, что звук всего мира внезапно выключили и остался лишь голос Оливера. - Мне не хватает знания, что она на этом свете. И именно это странно спустя столько лет.       Со стороны Ошибаны послышался весёлый гудок паровоза. Саймон вдруг ощутил... Страх? Он внезапно обернулся вслед ушедшему Оливеру, чтобы спросить глупость, не иначе (!), которая казалось в тот момент жизненнонеобходимой. Он хотел знать: любил ли Оливер тогда и что он чувствует теперь, но налетел на Сару, что внезапно оказалась за его спиной, и отшатнулся...       Она ойкнула и улыбнулась маленькими губами, милая девушка с необыкновенными голубыми глазами, выделенными чёрными стрелками и тушью с синим оттенком. Длинные рыже-русые волосы собраны в высокий хвост, на лоб спадает густая чёлка. В ушах серьги в форме цветков, на шее тонкая цепочка...        Саймон побледнел, сердце пропустило пару ударов, сбив ему дыхание и, словно стесняясь своего роста, парень сконфузился. Он оказался не готов к появлению Сары, а потому растерялся. Внутри у него горел огонь, так ощутимо обжигая. В нём пылала любовь: та самая - с первого взгляда, что бывает раз в жизни...       Саймон сам от себя не ожидал, но поддавшись моменту, что захлестнул его, необъяснимым страхом не успеть "передать послание", сжал Сару в объятиях, и уткнулся в ее макушку. Его трясло от смеси паники и восторга, и, чем дольше он прикасался к Саре, привыкая, тем легче ему становилось...       - От неё пахло полевыми цветами - тонкий, едва уловимый сладкий запах, похожий на аромат мёда, - сказал вполголоса Саймон, нехотя отпуская воспоминание. "Кицунэ и теперь пахнет так же", - подумал он, вспомнив минувшую ночь. - Столько лет прошло, а я отношусь к ней так же, как тогда...       Саймон понял причину, по которой вступил в " Священную нить", и многое другое, что следовало понять из прожитых лет. Он стоял теперь один, вдыхая запах свечного воска и земляной сырости сквозь бандану, что скрывала нижнюю часть лица, ждал приход нового капитана карательного отряда, которая должна была дать ему какие-то указания и...       - Я отказался от всего ради девушки?.. - Он не мог поверить в то, что произнёс. Это казалось нереальным, словно - не в его стиле, но...       Стоило успокоиться и всё обдумать.       Он подумал о Маркусе - у него такие же цветом глаза, как и у него. И у Блюбель были такие же глаза. Саймон скучал по сестре, ему не хватало её наивных рассказов о героях романов, что она читала. Её голоса и улыбки. Её. Он вспомнил ночь пожара, охватившего половину "Мёртвого леса", как плавился бетон, скрежетала и рушилась кровля, превращая дом бродяг этого мира в головешки. Было пекло среди январской стужи. Он вспомнил сожжённых заживо друзей. Он вспомнил, как они с Оливером копали могилы - рубили лопатами промерзшую землю в самой глубине и месили кашу из грязи сверху; как каждого товарища предавали земле... Он сморгнул яркие образы, воскресшие перед его взором...       Саймон подумал о Саре, юной, семнадцатилетней девушке, красивой, талантливой. Она, все они - лица друзей перед глазами, живые с улыбками; их голоса, - он помнил всё это. И он знал, что в одном Оливер был прав на всё сто процентов: место Саймона с ними - с людьми, которым их злой мучитель подарил законную жизнь вне клеток...       Юичи Такеда сказал, что в лагерь приехали документы о директоре приюта для нуждающихся и сирот, а когда Саафа Бройне попросила дать их ей, чтобы ознакомиться, Юичи сказал, что документы приехали буквально - их привезла Луиза Дайимон, глава информационного отдела, и сама их передаст, как только пообщается с Саеко Цукатой.       - А ещё, типа, - как-то не для протокола начал замком, его всегда улыбчивое лицо было задумчивым, - я виделся с Вороном, и он сообщил, что сотрудничать с тобой не собирается. А так же добавил, что если к нему будут вопросы, пусть председатели лично его к себе приглашают.       Юичи покопался в кармане своего форменного белого плаща и выудил оттуда лист формата А-5, который отдал Саафе и на котором было написано:

      Письма пишите на имя и. о. капитана карательного отряда Саймона Сайза - 54 130n.

Привет из 788-ого!

      Саафа обомлела, проморгалась и вскочила с места так внезапно, словно к её ногам приделали пружины. Она вытаращилась на Юичи, вскинув руку с листом бумаги в ней:       - Это шутка!? Какой ещё и. о. !?       Юичи невинно пожал плечами, и уголки его губ едва тронула ироничная улыбка. Он вспомнил того дерзкого и волевого и. о., под командованием которого ему удалось поработать прежде, чем Ворон попросил перевести его в другое подразделение "Магического Совета", увидев наконец его в лицо. Подумал о днях сотрудничества с ним в период поимки Орландо. Теперь же Юичи по праву замкома, точно знал, что перевёлся тот и. о. в " Священную нить"; рассудил логически.       - Опасаюсь, капитан, что тебе эта информация не понравится, типа..       Саафа фактически находилась на грани бешенства, и всё - всё(!) - словно восстало против нее! Она не закричала на Юичи только лишь потому, что услышала голос Луизы Дайимон, визиту которой совсем не обрадовалась!        Луиза говорила с теми солдатами, кто нёс вахту у входа в палатку Саафы, узнавала, на месте ли капитан. Юичи заметил шок и страх Саафы, которые не видел на её лице уже давно, и решил немного обождать с рассказами о Вороне. О существовании которого он почему-то давненько не вспоминал...       Как только для неё подняли и отодвинули полог, представляющий собой подобие двери из плотного брезента серого цвета, Луиза наклонилась и зашла в палатку. Это была невысокая девушка, на вид младше двадцати пяти лет, с заострёнными чертами лица, которое обрамляли выпущенные из хвоста пряди черных волос. Одета Луиза в белое приталеное пальто с воротом-стойкой и двухцветные ботфорты - белые с внутренней стороны и коричневые - с внешней. Луиза держала в руке партфель, из которого выудила тонкую папку. Её губы растянулись в подобии улыбки, как только взгляд зеленых глаз устремился на Саафу. Та встрече не обрадовалась и даже не пыталась это скрыть, хмурясь.       - Приветик, Саа-тян. - Луиза вскинула руку с папкой документов и, расправив небрежно листы в ней, словно раскрывала веер, вдруг швырнула её Саафе.       Саафа папку не поймала, более того, - не подумала и попытаться. Она собрала губы в тугой узелок, что они побелели от силы сжатия, и, придав взгляду максимум ненависти, уставилась на Луизу. Та на голове носила большой белый бант-бабочку с лентами, вьющимися вдоль её чёрных, мелированных пепельными прядями, волос, и тем запоминалась, увидившим её однажды. Саафу раздражало в Луизе всё, но особенно этот бант, который совсем не портил облик главы Информационного отдела, а напротив, но... Саафа была непреклонна. И, вероятно, это был тот случай, когда презрение к человеку просто есть, а веских причин для него нет.       Юичи наклонил голову, словно, если он будет видеть только квадратные мыски своих ботинок, а не летающие вокруг искры ненависти, это убережёт его от неприятностей, и спешно ретировался вон из палатки, извинившись.       Луиза выставила вперёд ногу, поставив стопу на каблук и, сложив руки под грудью, начала:       - Смотрю, ты совсем обнаглела, Саа-тян: напала на Цукату-саму в её доме, арестовала её, приволокла сюда, ещё и допрос устроила... - Луиза сделала шаг вперед, нарочно топнув. - Чего ты добиваешься этим, поясни?        Саафа сказала, что Луиза напрасно заступается за Цукату, поскольку та призналась в своем обмане, подтвердив тем самым профессиональную некомпетентность и человеческую глупость. Она действовала в рамках собственной выгоды, не задумываясь о том, что её действия и решения способны нанести вред репутации Совета.       - Цуката меня совсем не беспокоит, - продолжала говорить Саафа, - никчемная и глупая идиотка, но Офуса - вполне. В отношении него следует принять меры.       Саафа ухмыльнулась, заметив растерянность и непонимание в глазах Луизы, и немного вдохновилась этим. Однако, дождавшись момента, когда Дайимон попытается хотя бы губы разжать, чтобы спросить её об Офусе, она сказала, что напишет о нём в отчете, и всё всем станет известно на ближайшем собрании.       - Как только я отчитаюсь о преступлениях Цукаты, то её мигом всего этого лишат, и посадят в мои аппартаменты... - Саафа улыбалась, ощутив эйфорию от того, что вот сейчас ставила Луизу на место. - А ты, кто её защищает сейчас, пожалеешь, что сегодня швырнула мне эти документы.       Улыбка Саафы сошла на нет, когда Луиза, подойдя, наступила на рассыпанные у их обуви бумаги и, встретившись с ней глазами, потоптала белые листы, сделав их грязными.       - К слову, - процедила сквозь зубы Луиза, - ты чересчур часто запрашивать ту информацию, которая не предназначена для твоего длинного, мышиного носа. Саа-тян.       Саафа сжала кулаки - безумно хотелось ударить Луизу, и она бы это сделала, будь та хотя бы замкомом, но!..       - Не советую лезть не в своё дело, Лу-лу!       Луиза ухмыльнулась и ногтем указательного пальца коснулась подбородка Саафы, надавила, нарочно оставляя след:       - Придержи свой острый язычок, детка. Перед тобой глава Информационного отдела, и, как думаешь, почему я здесь?       Саафа само собой скинула со своего лица прикосновение Луизы и, отстранившись, едва ли расслабившись, вслушалась.       - Включи мозг и подумай, - уже спокойнее продолжала Луиза; её взгляд мог бы выжечь глаза Саафе, но у той имелся стержень. - Ты бесишь... Не меня, - председателей. Это дом Куросами. А там, в холоде с ранением торчит Цуката. Стоэн - протэже Куросами, а "Священная Нить" - отдел Совета, рекомендованный Куросами!       Когда Луиза повысила голос, Саафа отвела глаза в сторону - сохранять силу воли становилось сложнее...       - Ах, да, - продолжала Луиза, заметив растерянность на лице Саафы. - Напомни-ка, не под твоим ли мышиным носом с собственной казни сбежал Орландо?       Саафа вдруг стушевалась, помедлила, но сказала, что истинное имя Орландо - Лион Бастия, и его она уже объявила в розыск, на что Луиза заявила, что одно и тоже изображение нельзя использовать в розыске двух, якобы разных людей. Общественность решит, что их держат за идиотов, когда сопоставят фото Лиона и Орландо и поймут, что это одно и тоже лицо, а подобное, осознавать, никому не нравится. Народ может обозлился и восстать. Народ может обвинить Совет в некомпетентности и всё это вероятно из-за того, что Саафа одурела от жажды отомстить за брата.       - Кристиан мёртв, а мы живы и должны работать, а не сходить с ума!       Саафа не нашлась, что сказать, но и акцентировать внимание на предъявленных ей обвинениях, не хотела. Если Луиза сама явилась к ней, то, скорее всего, в свет не выйдет ни единой статьи о доме в саду, порочащей так или иначе Совет, а розыскной лист Лиона либо был заменён другим изображением, либо находится в очереди на печать, либо опубликован без фоторобота.       - Ты всё уладила, так?.. - Саафа обречённо выдохнула и просто рухнула на стул, обескураженная и словно выжатая.       - Само собой. - Луиза сощурилась. - Хоуп джи - тётя Оливера.       (Саафа ошалело уставилась на говорившую)       - Думаю, что она не будет помогать тебе с его арестом. Соглашусь, что Оливер давно забросил свои обязанности и ему стоит дать по жопе,но арест..? Да и председатели до сих пор не спорят с твоей манией их поймать только потому, что Оливер интересует их, как и Саймон, как и Сара. Они - уникальные труды Куросами-самы. Впрочем, Юичи тоже, но он - другое. Немного...       Саафа вдруг изменилась в лице; её напряжения и злости как не бывало:       - Ты лжёшь.       - Ничуть... - Луиза ухмыльнулась, заприметив на столе любимые схемы уз и взаимоотношений людей, окружающих ее. - Не могу поверить, что ты, работая с Юичи, не знала этого.       Саафа не подозревала: какая разница - кто он такой!? И всё же: почему он об этом не говорил, или... Она просто не обращала внимания.       - О себе Такеда-сан расскажет сам, а вот на твои запросы я могу ответить сегодня же, но только тогда, когда ты решишь вопрос с Цукатой. И благополучно.       Папка с листами не имела ценности ни до, ни после падения на землянной пол палатки - поскольку изначально была пустой. Так задумывала Луиза Дайимон.