Мое сокровище

      «Снег… Сегодня опять идет снег, — подумала заклинательница духов, с томной грустью глядя в окно. — А хороший тут все-таки вид!..»       И действительно, вид из окна новой квартиры был прекрасным: из кухни, где сейчас и находилась Люси, можно было следить за деятельностью горожан на площади Магнолии, разглядывать людей, захаживающих на рынок, в книжные магазины и продуктовые лавки, а из окна спальни — наблюдать за проезжей частью...       — Принцесса. — Вирго стояла в дверях, а на ее ладонях лежала пара комнатных мягких тапочек бежевого цвета. — Обуете?       Звездный дух уверенно прошла в маленькую, но такую светлую, незагроможденную предметами мебели, кухоньку, и, шаркая балетными тапочками по ковровой дорожке, расстеленной от самого порога и до стола, стоящего у окна, занавешенного легкой голубоватой тюлью, подошла к Люси.       — Виргооо, — с укором протянула девушка. — Не зачем беспокоиться, ну!       Перед Люси на столе стояла пузатая кружка с чаем, исходившаяся густым паром, а печенье с малиновой начинкой лежали в стеклянной вазе.       Горничная присела на корточки и, забравшись под стол, попыталась обуть ножки блондинки в предложенные тапки…       Хартфилия тут же возмутилась и, чтобы ненароком не вылить на себя кружку с чаем, аккуратно и быстро отодвинула ее.       — Ты что делаешь, Вирго? — Заклинательница попыталась заглянуть под стол, и, немножко откинувшись на спинку стула, схватилась за округлившийся животик.       — Что надо, Принцесса, не бойтесь, — ответила Дева, а потом, приподняв стопу Люси, потрогала ее. — И все равно тапочки обуйте.       Блондинка насупилась и, разрешив духу обуть себя, усмехнулась.       — Спасибо за заботу, но это, навер… — Она охнула, ощутив пинок малыша. — Ах!       Блондинка обеими руками схватилась за животик, переменившись в лице; Дева, спеша на тревожный «ох» заклинателя, стукнулась головой об стол.       — П-принцесса…       Горничная выбралась из-под стола и, стоя на коленях, уставилась в лицо Люси.       Хартфилия с удивлением посмотрела на духа и, усмехнувшись, хотела заметить ей, что она чересчур неугомонна, но ее снова дважды безжалостно пнули! ..       — Все, все, все, — поспешила с необходимыми объяснениями Люси, обхватив животик обеими ладонями. — Мама не ругается. Все хорошо…       Она снова поморщилась от пинка, но с улыбкой погладила пузико…       — Принц, ваша слуга в порядке, — воскликнула Вирго, приложив ладошку к своему рту. — Не обессудьте беспокоиться! Принц? ..       Люси фыркнула и, положив руку на голову Девы, сказала:       — Не кричи ты так, он все понял.       Вирго подняла взгляд на Люси и, продолжительно глядя ей в глаза, выдала:       — Накажите, Принцесса?       Хартфилия кхекнула, произнесла:       — Конечно, нет… — Она снова положила руки на животик, где малыш снова бесновался. — Опять толкается…       Вирго встала с пола и, отряхнувшись, спросила:       — Вы все еще не придумали имя?       Люси обнажила зубки в улыбке, призналась:       — Грей предлагает какую-то ерунду, а у меня идей нет. — Она закусила губу. — Хех, но Грей хотя бы что-то предлагает, а я даже не знаю, что предложить…       Хартфилия взглянула в окно, где все так же медленно кружился снег.       — Я хочу, чтобы наш сын носил фамилию Грея, поэтому важно, чтобы имя звучало с его фамилией.       Вирго сверкнула глазами, протянула:       — Вы все еще не свыклись со звучанием своей фамилии, Принцесса?       Люси сконфузилась, буркнула:       — Вовсе нет… — Она посмотрела на девушку. — Выпей чай с печеньками, м? Пожалуйста.       Дева немного смутилась и, кивком одобрив просьбу заклинателя, присела за стол.       — Просто я хочу, чтобы ребенок носил фамилию отца, — произнесла блондинка, пододвинув печенье горничной. — Это важно… Пей чай, Вирго!       Смущенная Дева смотрела в кружку, где плавал ломтик лимона, и все не решалась сделать глоток…       — Вы же ничем не рискуете, не так ли? — Она взглянула на заклинателя. — Принцесса? .. Вы ничего не потеряете, если Принц будет носить фамилию Грея-сана?       — Ох, глупости, — в пассивной форме возмутилась Люси, легонько сдвинув брови. — От того, что ребенок будет носить его фамилию, я не перестану быть мамой малыша.       Блондинка взглянула на звездного духа и, усмехнувшись, напомнила:       — Пей чай, Вирго. Не обижай беременную девушку.       Дева улыбнулась и, переборов смущение, но не сумев утаить румянец на щеках, отпила из кружки…       Люси взглянула в окно, подставив ладошку под щеку…       «А ведь я хотела сделать аборт, — подумала блондинка, плотнее прижав ладонь к животику. — Я тогда хотела обмануть Грея; хотела сказать, что тест ошибся, и я не беременна, но… Я была напугана, и я могла натворить такого (!), что никогда себя бы не простила… Страшно при одной мысли о том, что я хотела убить своего…»       — Принцесса?       Хартфилия обернулась с легким удивлением на лице и, сдвинув брови, оглядела Деву.       — Что такое?       — Вы не думали о том, чтобы стать Королевой? — Звездный дух скорчила ироничную гримаску.       Хорошенькое личико Люси, обрамленное длинными и густыми прядями светлых волос, вытянулось в недоумении.       — В смысле?.. — Она насупилась, но после очередного пинка, испугано охнув, выпрямилась на месте. — Ох, нет, нет, нет! Сынок! Маме больно! ..       Дева замерла с открытым ртом, уставившись на заклинательницу, которая выпрямившись на столько, на сколько могла, усердно потирала ладонью свой бок.       — Принцесса? — Вирго хотела было встать, облокотившись о стол ладонями, но Люси остановила ее жестом. — Все хорошо, Принцесса?       — Да, — усмехнулась блондинка, казалось бы, с облегчением выдохнув. — Я еще не привыкла к тому, что он начал пинаться. И я даже не думала, что он окажется таким сильным!       Тревога на лице горничной исчезла и, улыбнувшись, она обратилась к животику заклинательницы:       — Принц, простите мне мою наглость, но, вероятно, вам стоит быть помягче с При… Ой! — Она прижала ладонь ко рту и помедлила. — С мамой, Принц. Вам, может, не видно… — Она запнулась, но в лице не изменилась. — Хотя, да, вам не видно. Но вашей маме больно… Простите, Принц.       Хартфилия с некоторым недоумением, но улыбаясь, слушала странное, но милое обращение Девы к своему сыну, пока горничная не брякнула:       — Можете наказать меня, Принц!       Люси побледнела и, схватившись за животик обеими ладонями, произнесла:       — Ты пей чай, Вирго... Пожалуйста.       Горничная подняла глаза на блондинку и, поразмыслив, заметила:       — Принцесса, а вы? Вы обедали?       Заклинательница немного растерялась, но кивнула в ответ.       — Я теперь не могу обойтись салатиком или йогуртом, — призналась Хартфилия, машинально потянувшись к своим волосам — густым и длинным, стала собирать их в хвост на боку. — Теперь мне хочется мяса. Много мяса. И я ем, хих. Конечно, диеты Козерога я придерживаюсь — сама ведь просила его помочь, — но уже не могу без еды. Обязательно что-нибудь ем.       Дева сунула печенье в рот и, раскусив его, замерла — малиновая начинка вытекла прямо на язык, но, дух не спешила дожевывать и запивать чаем, заслушавшись заклинательницу.       Люси с тоской улыбнулась, произнесла:       — Меня расстраивает то, что мои волосы теперь очень тяжелые. — Она сжала ладонью свой хвост. — Но я не могу подстригаться — мне страшно что-то менять в себе во время беременности.       Вирго спешно разжевала печенье и проглотила, но оно вдруг стало комом в горле…       — Я волосатая, — констатировала Люси, печально вздыхая. — Но я не толстая. И, надеюсь, что толстой не буду. Я беременная, но не толстая. Да?       Хартфилия подняла большие карие глаза на собеседницу, сидящую с кружкой у рта.       — Да, Принцесса, — согласилась Дева, выпрямившись на месте. — Вы и не волосатая вовсе.       — Я хочу, чтобы у сына была красивая мама, — произнесла блондинка. — Но не толстая.       — Вы не толстая, Принцесса! Совсем нет.       Блондинка улыбнулась, поглаживая себя по животику.       — Спасииибо.       Вирго положила ладони на столешницу, добавила:       — И у Принца будет красивая мама! .. — Она взглянула на животик. — Принц, ваша мама бесподобная!       Блондинка устало улыбнулась, покачав головой.       Люси бродила по комнатам своей квартиры и, по неведомым даже ей самой причинам, тоскливо озиралась кругом. Дева ушла в мир духов, Леви занята на работе, Эрза тоже работает, и можно было бы пойти в гильдию, пообщаться с Мирой, но лишний раз показывать свой живот так не хочется… Боязно. Ведь есть вероятность, что всплывут какие-нибудь нескромные вопросы, касающиеся и малыша, и его папы с мамой… Нет! Конечно, никто не ненавидит сына Люси и Грея, да и самих Люси и Грея тоже, но ведь люди все равно любят кости помыть, разнюхать чего интересного. А Хартфилия сейчас чересчур опасается разговоров о сыне, и спокойно может говорить о нем только в тесном кругу, куда входят: Грей, Вирго, Леви, Локи, Козерог и Плю.       Остановившись у зеркала, висевшего в прихожей, у того самого зеркала, у которого последние два месяца она проводит свои вечера, изучая собственную внешность, девушка произнесла:       — И вовсе я не строгая. — Она почему-то вспомнила, как просила сына днем, не бить ее под ребра, ведь это не только чертовски больно, но и неожиданно, а от этого — страшно…       Люси прижала обе ладони к своему пузику, скрытому под длинным, приталенным, вязанным платьем, вздохнула.       — Я просто очень... Добрая? Вот и все. Конечно, я мамой прежде не была, но я знаю, что детям нужно. — Она улыбнулась. — Например, правильное питание, что значит ограничить прием сладкого до минимума; на тетю Эрзу ровняться не надо, хи. Потом — здоровый и крепкий сон, как у дяди Нацу, чтобы спать пока не наберешься сил. И днем тоже.       Заклинательница призадумалась, добавила:       — Это чтобы ты хорошо рос. — Она улыбнулась, погладив живот. — Папиного роста достаточно. Нуууу, если чуть-чуть повыше, как дедушка. У тебя оба деда были высокими…       — Хорошее общество, — продолжала Люси, — верные друзья, как у нас в гильдии… Ты бы тоже мог бы стать волшебником, как папа — ледяным созидателем, или как я — заклинателем… Или, знаешь, ты мог бы и то и то использовать…       Блондинка улыбнулась своему отражению, добавила:       — Ты со мной не согласен? — Она обняла животик ладонями, растопырив пальцы. — Сынок?       Грей возник за спиной Люси, конечно же, отразившись в зеркале, но увлеченная беседой с ребенком мама, не спешила оборачиваться, и даже поднимать взгляд; Грей решил пока не мешать им.       — Я думаю, что ты спорить не будешь, да? — Люси смотрела на свой живот сверху, из-за которого не видела своих ног, ожидала ответного толчка от сына. — Радость моя? Радость, ты спишь? Ты как всегда: я ложусь — ты беснуешься. Бу!       Хартфилия усмехнулась, подняла глаза, чтобы увидеть взъерошенного черноволосого парня в отражении.       — О! — Она обернулась к нему. — Папа пришел.       Блондинка обняла брюнета за спину, и, насколько позволял ее живот, прижалась к нему, а брюнет обеими ладонями обхватил живот блондинки, где тут же началось шевеление…       — Пришел папа, сын. — Парень блаженно улыбнулся, прижавшись щекой к виску девушки. — Пихается…       — О, да, — произнесла Хартфилия, сдвинув брови. — Ты... Грей, ты выпивал?       Созидатель усмехнулся, сказал:       — Чуть-чуть. — Он немного скривился, словно оправдывал свое состояние. — Я постарался, Люси, теперь меня должны выбрать.       Девушка, казалось, простила парня, но по ее плотно сжатым губам, ясно было, что она все равно недовольна…       — Ты отпустишь меня, — спросил волшебник, — если меня выберут?       "Но, нужно проявлять понимание, — решила Хартфилия. — И любить его привычки. Он тааак устает..."       — Отпущу, — произнесла блондинка. — И я буду рада, когда твои старания оправдаются. Ведь не зря же ты старался? А?       Она подмигнула.       — Да, — произнес парень, прижавшись лбом ко лбу девушки. — Спасибо.       — Не за что, Грей. — Она коснулась его руки, сжала. — Твои навыки и умения выросли, и ты достоин этого звания. Угу?       Брюнет немного приуныл, уставившись в глаза блондинке, произнес:       — Мне совсем не хочется, чтобы ты оставалась одна. — Он погладил ее по щеке.       — Я не одна, — позитивно заявила заклинательница. — Я с сыном. И в ближайшие четыре месяца мое положение не изменится. Так что ты ничего не пропустишь, если отлучишься на месяц из дома. Когда вернешься, будет уже весна, м? И я все такая же круглая буду. — Она подмигнула.       Фуллбастер усмехнулся.       Хартфилия поправила саму себя:       — Ну, ладно — круглей, чем сейчас. И больше. — Она схватила Грея за лицо, притянула к себе, чтобы легонько чмокнуть в губы. — Мы же будем расти. Наша Радость будет расти...       Брюнет кивнул, произнес:       — Да. Ты меня убедила... Радость.