С любовью, твой Кукловод

Дорогая Оливия, Это снова я, с новой порцией недоделанных метафор и новостей. Надеюсь, я тебе не надоел. Сегодня я спал на удивление мало (несмотря на все предосторожности ненаглядной Апельсинки). Я не знаю, почему, но я совершенно не могу заснуть в новом месте. Поэтому прости, если мое повествование покажется тебе грубым: я не выспался. Сегодня видел в коридоре Родерика, которого облепили близняшки. Вид у парня снова был такой же несчастный, как всегда и до этого. Внезапно заметив меня, он подошел ко мне и начал странный (в другом смысле) разговор: - Ты 25-го года рождения? - Нет, - ответил ему я. - Ты старше? - он смотрел на меня с такой надеждой в глазах... я не пожелал бы тебе оказаться на моем месте. Этот взгляд чуть ли не выжал из меня все. - Да, я старше, - произнес я, все еще не понимая, к чему все это. Родерик преобразился прямо на моих глазах. Взгляд стал увереннее, бледность разбавил вполне адекватный телесный цвет, а сам парень выпрямился. - Наконец-то! - произнес он. - Наконец-то!!! Тут, продолжая радостно вопить, он сорвался с места и понесся прямо по коридору, как видно, в свою комнату. Близняшки же побежали за ним. Я еще какое-то время смотрел им вслед, думая о том, какие же все-таки странные все странные. Когда-нибудь я все же заставлю этого Родерика признаться, в чем дело. Делать мне без тебя совсем нечего, дорогая моя Оливия. Вроде бы все то же: сердца, черепа, мой наборчик пинцетов... Но чего-то очень не хватает, и я знаю, чего. Не хватает желания оживлять. Не хватает радости, которая побудила бы меня взяться за дело. Не хватает какого-то тепла... Будто весь остаток своей и без того растасканной по марионеткам жизни я оставил там, в Кэрнхолме... там, с тобой. Я весь с тобой, моя милая Лив. А здесь только моя несчастная оболочка.   В сад идти не хотелось: там слишком много солнца, поэтому вместо того, чтобы присоединиться к матчу Никеля и Кевина или попить чайку с Эдельвейс и Агатой, я предпочел посидеть у себя. На чердаке я нашел много интересного хлама, и в том числе череп. Откуда он там, я не знаю, но, если станет совсем скучно, буду выяснять. Этот череп я решил тут же использовать "по назначению". Приладил его к телу из деревяшки, по сторонам прикрепил руки (карандаш и маленькая скалка), ноги (колесо и одна палочка) и, в завершение всего, вставил сердце. Какой-то скромной она вышла, марионетка эта. И не особо-то активной. Видимо, они чувствуют состояние, в котором находится их создатель... Знаешь, именно ее я, пожалуй, не буду использовать для боев. Да и пригодна ли она, если у нее руки такие! (Хотя карандаш острый.) Она будет напоминать мне о тебе, Оливия. И я даже назвал ее Аброхолос - в честь тебя.   Интересно, как там ты. Хорошая ли у вас петля? Как тебя там приняли? Знаю только, что находишься где-то в Ливерпуле. Эх, если бы моя странность заключалась в телепортации... Скучаю неимоверно, милая Лив. Прости, что сегодня вышло совсем немного... Уже скоро будет обед, куда опаздывать нельзя совсем, а после него мы будем готовить какое-то представление для Совета Имбрин, решившего нас навестить (странно, с чего бы вдруг). Жаль, что приходят к нам с визитом только они, а не странные из других петель. Напишу тебе так скоро, как только смогу.   С любовью и искренним желанием обнять тебя, Твой Кукловод