Алхимия

      - Ну вот мы и одни, - процедил сквозь сжатые зубы Рэм-Джар. И эти слова тоже отозвались в пленнике страхом. Удивительно, как некоторые люди боялись оставаться с кем-то один на один. Как будто один человек мог причинить тебе больше страданий, чем два или десять.       - Руки тебе развязать или предпочитаешь оставаться связанным? - поинтересовался он вкрадчиво.       - Развяжи, я тебе глаза выцарапаю, - зло отозвался балосар.       Рэм-Джар сделал шаг в его сторону. Он собирался действительно освободить парню руки, но тот начал буквально извиваться на полу, лишь бы оставаться с ситхом лицом к лицу.       - Что, любишь наручники? - осведомился Рэм-Джар с издёвкой, - Или ты думаешь, я их щелчком пальца могу снять?       Он отступил в сторону и примиряющим жестом развёл руки.       - Если будешь извиваться - так и останешься скованным. Ты этого хочешь?       Балосар с трудом поднялся на ноги, уперевшись упрямым взглядом в ситха. Вид он имел напуганный, но вызывающий. Впрочем, встать-то он сумел, а вот что дальше делать - явно не придумал.       И потому решился на отчаянную глупость: бросился вперёд головой, чтобы сбить ситха с ног. Будь он забраком или деваронцем, в этом был бы какой-то смысл. А так Рэм-Джар только удивлённо поднял бровь, когда лохматая голова ударилась ему в грудь. Пришлось снова схватить балосара за волосы.       - Пусти! - тоненько взвыл тот. Из глаз опять брызнули слезы.       - На колени встал, - приказал Рэм-Джар.       Балосар подчинился, не прекращая выть. Тогда Рэм-Джар его отпустил и, наконец, дотянулся до магнитных браслетов, освобождая пленнику руки. Тот сразу прижал их к груди, не зная, куда девать.       - Поднимись, - приказал ситх.       Балосар снова встал на ноги. Не без труда.       - Повернись спиной.       Этот приказ пленник выполнять не спешил.       Рэм-Джар сделал шаг к нему, и тот попятился, споткнувшись о ступеньку возвышения, где располагался массивный стол, за которым ситх принимал посетителей. Пришлось дёрнуть его вверх, схватившись за рубашку на груди, чтобы снова поставить на ноги. Балосар оказался лёгким - точь-в-точь мотылёк. И слабым - Рэм-Джар едва ли почувствовал пальцы, скребущие его запястье в тщетной попытке отцепить руку.       - По-вер-нись, - по слогам повторил ситх, дыша пленнику прямо в лицо, и тот, зажмурившись, попытался таки отвернуться, лишь бы не чувствовать чужое дыхание так близко. Рэм-Джар поймал его движение и развернул к себе спиной, толкнув животом на стол.              Экун Кар'таир, так неудачно попавшийся в лапы к имперской "элите", дрожал - и не мог ничего с этим поделать, как бы ему ни хотелось проявить смелость и стойкость, достойную настоящих героев...       Серокожий палач придавил его к столу... Мерзкие твари, все до единого!       Экун ненавидел каждого ситха в отдельности и всех вместе взятых - они были раковой опухолью на теле галактики - и это не его сравнение, не он один так думает! Чужое горячее тело прижималось к нему со спины, но ситх замер, словно раздумывал или прислушивался. Его правая рука держала Экуна поперёк груди, пальцы больно сжимали левое предплечье, хотя нужды в этом не было никакой - силы были слишком не равны. Где-то высоко в небе над шпилями Цитадели ударила молния. Послышался грохот, приглушенный стеклосталью высоких окон и дюракритовыми панелями стен, но даже здесь, на средних уровнях самого огромного здания Каас Сити, звук был необычайно громкий.       И он, похоже, вернул ситха из забытья. Томный голос прозвучал над самым ухом:       - Тебе нравится гроза?       Свободной рукой ситх сжал промежность Экуна. К горлу подступил комок. Уж лучше бы его бил током пыточный дроид или выкручивали руки какие-нибудь ублюдки. Этот был хуже. Безумнее и страшнее. Зачем ему вообще понадобился Экун? Он же лорд. У него наверняка целый штат наложниц. Или наложников. Да хоть дроидов, крифф! Ведь Экун даже не был красивым!       За окном черноту ночи прорезала ветвистая фиолетовая нить. Она отразилась в зрачках Экуна и его прошило страхом насквозь. Спазм был настолько сильным, что он дёрнулся в тисках сжимавших его рук - и услышал над ухом короткий блаженный стон.       Ситх снова заговорил, и голос у него был радостный и возбуждённый, даже какой-то смеющийся:       - Это не атмосферное электричество, знаешь? Это - Сила. Это - Дромунд Каас. Его гнев - беспричинный и неистовый, его страсть - неукротимая и безумная. Сердце планеты. Буря, что никогда не стихает.       Ситх положил обе руки Экуну на талию и щекой втёрся ему в лопатку, словно кот. Экуну внезапно захотелось, чтобы тот перестал, наконец, тереться и прижиматься, и перешёл к делу. В конце концов, ни к чему оттягивать неизбежное. Всё равно ему не сбежать, и ничто его не спасёт... Кольнуло отчаянием. Вот только ситх никуда, похоже, не торопился. Он вообще отпустил свою жертву и отошёл к окну, нажав кнопку на пульте у стола. Стекло начало медленно сдвигаться вверх. На пол хлестнули струи дождя. Порывы ветра взметнули знамёна Империи по стенам.       Серокожий ситх - раттатаки, кажется - стоял на самом краю, разминая шею и позволяя струям дождя промочить всю одежду до нитки. Стоял долго. Так долго, что Экуну померещилось, что он бежит вперед, толкает его в спину, и ситх летит в пропасть с высоты нескольких десятков этажей. Так долго, что Экун и вправду сорвался с места - где только силы нашёл в ватных ногах - и бросился в сторону своего палача. Лорд Рэм-Джар просто пропустил его вперёд, уйдя в сторону одним лёгким подшагом. Экун с ужасом увидел распахнувшуюся перед ним панораму города с высоты птичьего полёта. Схватиться было не за что. Но что-то незримое в последний момент дёрнуло его назад, в помещение, швырнув на мокрый от дождя холодный металлический пол. Ситх тут же оказался рядом. Ближе, чем рядом - прямо на нём. Прижал его к полу, схватил обеими руками за запястья, поцеловал плотно сжатые губы. Экун попытался отвернуться, и ситх принялся целовать ему шею. От этого стало только хуже. Чувствовать чужой рот на своём было противно, но от прикосновения к горлу Экун мелко задрожал, а по затылку побежали мурашки. Ситх засмеялся. Довольный.       Экун окончательно перестал соображать, что делает. Он брыкался, отпихивал от себя чужое тело, выкручивался как мог, и ему было всё равно, что раттатаки, вознамерившийся использовать его ради собственного удовольствия, был раза в два сильнее даже без сверхъестественных штучек.       Когда Рэм-Джару надоело бороться с паникующим мальчишкой, он придавил его всем весом так, чтобы тот не мог шелохнуться. Сердце стучало в ушах, за окном сверкали молнии и грохотал гром, холодный ветер бил в спину, между ног горело, мокрая одежда липла к коже и ужасно мешала. Рэм-Джар дышал глубоко, полной грудью, с наслаждением вдыхая запах грозы смешавшийся с запахом пота его пленника. Мышцы были полны энергии как после хорошей разминки. Усталость, похоже, смыло дождём.       Он рассматривал балосара, обессиленно притихшего под ним: по-человечески розовая кожа, тонкие губы ниточкой, слегка раскосые глаза, невыразительные скулы, нелепые антенны, торчавшие на голове из копны жёстких, растрёпанных волос. Его вид не пробуждал желания. Зато сердцебиение пленника, пульсация его крови в жилах, солёный привкус кожи - и больше всего, наверное, отчаянная надежда, не покидавшая его, и жажда борьбы - всё это поднимало волны наслаждения, согревавшие тело Рэм-Джара изнутри.       Впрочем, ситх не забыл, что перед ним пленник, а не любовник. И из этого пленника следовало выудить хоть что-нибудь полезное. Ненависть плескалась в мальчишке словно глубокие тёмные воды. Кто и зачем научил его так ненавидеть, Рэм-Джар не мог сказать. В этом омуте не было горечи, а значит, тот никого не потерял и ничего не утратил... Но как бы там ни было, ненависть эта пришлась весьма кстати. Если она затопит сознание пленника, отключит разум, вытеснит инстинкт самосохранения - хотя бы на несколько мгновений - Рэм-Джару удастся найти в недрах его души самое сокровенное.       Дружки балосара вряд ли сообщили ему детали операции или ближайшие планы, но Рэм-Джара всё это и не интересовало. Надежды, чаяния, мечты - вот что он хотел увидеть. Балосар определенно не был простым наёмником, работающим ради денег, иначе не стал бы дерзить и изображать браваду. Такие либо угрюмо молчали - берегли репутацию, либо сами предлагали сделку. А балосар огрызался, бился из последних сил. Если понять его мотивацию, можно было предположить, кто именно за ним стоит. Врагов и конкурентов у дарта Харгитая было не так уж много, и каждый из них отличался своим подходом к выбору исполнителей. Слишком яркая индивидуальность не играет на руку там, где нужно скрыть свои действия или намерения.       Рэм-Джар медленно наклонился поближе, к самому лицу пленника. Балосар тяжело и хрипло дышал, приоткрыв рот. Зрачки его были расширены, но смотрел он куда угодно, только не на раттатаки. Хватит ли у него сил снова начать вырываться? Возможно. Воля к сопротивлению в нём не угасла, несмотря на физическое состояние - Рэм-Джар чувствовал это через Силу. Он потянулся, чтобы заглянуть балосару в глаза, и взгляд пленника заметался, как ещё недавно металось тело. Затем балосар зажмурился. Рэм-Джар ухватился зубами за его нижнюю губу, потянул - и тот издал звук, более всего напоминавший вой ребёнка, которому вытаскивали глубоко засевшую занозу.       - Не очень похоже на стоны любви, - усмехнулся ситх.       - Пусти... - слабо выдохнул балосар.       - И что тогда? - поинтересовался Рэм-Джар, - Расскажешь мне, кто отправил тебя следить за моим учителем? Выдашь адреса и имена своих подельников? Но мы оба знаем, что мне это неинтересно. Мне плевать, что ты скажешь. Ты здесь не ради допроса. Ты здесь для меня.       Каждое слово падало тягуче, словно смола, и балосар, увязжий в ней, не мог даже трепыхаться. Рэм-Джар ослабил хватку, чтобы стянуть с себя рубашку и майку, мокрые насквозь. Балосар всё ещё не шевелился, но не лежал при этом безвольной обмякшей куклой - ситх видел, как дрожат в напряжении руки, жаждущие действия. И только тщетность любого действия останавливала парня от того, чтобы броситься в очередной раз на ситха - рациональное всё ещё способно было взять верх, несмотря на всплески эмоций и приступы паники. Рэм-Джар встал, чтобы высвободиться из брюк, а балосар так и остался лежать, не пошевелив ни одним мускулом, словно и правда увязший в густой смоле мотылёк. Он отвернулся туда, где взгляд не упирался ни в серокожее существо, в чьей власти он оказался, ни в красно-чёрные знамёна Империи, ни в низкое угрюмое небо, раздираемое сиреневыми вспышками. Рэм-Джар обошёл его так, чтобы оказаться в поле зрения, но балосар снова отвернулся.       - Что, даже не посмотришь в мою сторону?       Балосар молчал.       - Холодно, между прочим, так стоять.       Балосар молчал.       - Обидно... В конце концов, мы оба могли бы получить удовольствие.       Кисть руки, напряжённо лежавшей на полу, непроизвольно сжалась в кулак. Раттатаки приблизился. Балосар еле заметно повел головой. Вряд ли он осознавал свои движения. Рэм-Джар мягко вздохнул:       - И что во мне такого ужасного, м? Почему вы все так пугаетесь?       Всё-таки он добился своего. Балосару отчаянно захотелось съязвить в ответ, и он обернулся, чтобы видеть реакцию на свое остроумие. Очередной неосознанный порыв... Взгляд пленника при этом сфокусировался вовсе не там, где ему хотелось бы. В итоге, остроумие он свое подрастерял. А заодно и здравомыслие - в очередной раз.       Балосар перекатился на живот, весь подобрался и словно спринтер рванул... куда-то. Не придумав ещё, куда. Рэм-Джар избавил его от необходимости решать эту дилемму, сбив с ног при помощи Силы. Балосар распластался на металлическом полу, разбив себе нос. За те пару мгновений, что он приходил в себя, ситх вытряхнул его из брюк и белья, и снова пригвоздил к полу, согнув балосару правую ногу в колене и уперевшись возбуждённым членом между ягодиц. А потом с силой вдавился внутрь, отчего у него самого потемнело в глазах. Балосар вскричал от боли, но звуки до Рэм-Джара доносились будто из-под воды. Одной рукой он держал свою жертву под коленом, задирая его всё выше, а второй облокотился об узкую спину балосара, и медленно, миллиметр за миллиметром, погружался вглубь его тела. Балосар скулил - тоненько, словно раненый щенок. Он дёрнулся было вперёд в попытке отползти, когда внутри стало слишком много чужого и чуждого, но ситх сгрёб в кулак майку у него на спине и потянул на себя, рыкнув: "Не смей!". Ворот майки врезался балосару в горло, и тот только захрипел, безуспешно пытаясь оттянуть его скрюченными судорогой пальцами. Рэм-Джар ослабил хватку только когда тот начал терять сознание. И вместе с тем стал двигаться назад - с трудом и с наслаждением, ощущая, как ледяной ветер охлаждает его плоть. Балосар вздрагивал, когда крупные брызги дождя, хлеставшего пол, попадали на его бёдра, будто это была не вода, а едкая щёлочь. Эти судороги эхом отдавались в теле ситха, посылая в его мозг молнии, вторящие грозе за окном. Рэм-Джар двумя пальцами собрал слюну со своего языка, погладил ими пульсирующий член, и снова вдавился в подергивающееся тело. Двигаться стало легче.       Когда прошел шок, Экун вновь зашевелился на полу, но все его попытки высвободиться оканчивались лишь сладострастными стонами за спиной - он только доставлял ситху больше удовольствия. Резкая боль, в первый момент пронзившая его тело, будто его резали ножом, отступила - стала, во всяком случае, терпимой. Он зашарил руками по полу, чтобы дотянуться до насиловавшего его раттатаки, и заскреб ногтями по его голому боку и руке, безуспешно пытаясь разодрать кожу в кровь, но услышал за спиной только смешки, вплетавшиеся в тяжёлое страстное дыхание. Когда ситх стал двигаться быстрее, жгучая боль вновь стала невыносимой до крика. На этот раз она уже не отступала, и не было никакой надежды, что она прекратится, пока прижавший его к полу изверг, наконец, не кончит. Экун сжал кулаки и стиснул зубы, чтобы предательские всхлипывания перестали вырываться из горла.       Балосар вновь начал извиваться, но от этого Рэм-Джару было только удобнее и приятнее - непредсказуемые телодвижения разбавляли ритм, а ногти, недостаточно острые и крепкие, чтобы ранить, разжигали огонь там, куда они впились. Ситх закрыл глаза, воспринимая окружающий мир через осязание, обоняние и Силу. Ледяные капли дождя, изредка попадавшие на его кожу, нагревались от исходившего от него жара. Чужое тело, не такое горячее, забирало его тепло, отдавая взамен упоительную дрожь. Едва различимый запах крови щекотал ноздри. Она капала из разбитого носа пленника и тут же смешивалась с дождевой водой. Сила гудела вокруг свирепо и торжествующе - в каждом порыве ветра, в каждой молекуле воды, в толще металла под ними, в этом мальчишке, не способном её почувствовать, но заполненном ею до краев. Ненависть окрашивала Силу балосара в чёрный, и словно чёрная дыра она была готова поглотить всё, до чего сможет дотянуться - пространство, время, сознание... Не хватало лишь небольшого толчка, чтобы мироздание слетело с горизонта событий и рухнуло в тартар. Одного. Небольшого. Толчка...       С громким и протяжным стоном Рэм-Джар замер на мгновение, вытянувшись всем телом и уперевшись ладонями в холодный пол. Затем он согнулся, уткнувшись лбом балосару между лопаток. Мышцы живота сжимались, выталкивая наружу семя, и с каждым спазмом ситх отстранялся всё дальше, пока его член не выскользнул наружу, оставив белую дорожку на полу. Он сел на колени, запрокинув голову и подставляя тело ветру.       Балосар слабо зашевелился.       - Подонок, - всхлипнул он, - грязный ублюдок, - он пытался придать голосу твёрдость, но тот был слишком высоким и ломким, и он осекся. Замолчал.       Сила содрогнулась вокруг.       - Неужели... тебе... не понравилось... - спросил Рэм-Джар, широко улыбаясь и пытаясь отдышаться. Провоцировал ещё больше.       Вместо ответа балосар весь как-то съёжился, перестал вздрагивать, а затем развернулся одним отчаянным рывком и выбросил вперёд руку, сжимавшую какой-то предмет. Его покрасневшие от слез глаза были сухими. В них полыхала ненависть.       Когда лезвие виброножа проткнуло Рэм-Джару горло - ровно посередине, между крючицами - ослепительная вспышка боли парализовала его на мгновение. Балосар, отпрянувший сперва, вновь потянулся к рукоятке. Дёрнул на себя. Из раны хлынула кровь, омывая тело ситха тёмно-алым. Он прижал одну руку к горлу, второй пытаясь найти точку опоры, чтобы не упасть.       - За что? - выдавил он, глядя на то, как кровь заполняет подставленную ладонь. "Что я сделал, чтобы заслужить смерть?"       - Ты - ситх. Этого недостаточно? - голос балосара взвился.       "Не за то, что я сделал?.. За то, кто я есть?.."       Нет, это не было для раттатаки чем-то новым. Наставники на Коррибане желали Рэм-Джару смерти просто потому, что он не был человеком или чистокровным. Но они не испытывали к нему ненависти...       Балосар со всей силы толкнул Рэм-Джара в грудь, повалил на спину и, обеими руками схватившись за рукоять, с криком ярости вонзил нож ему в грудь. Ситх дёрнулся, а балосар, с трудом вытащив нож из тела, ударил ещё раз, и ещё раз, и ещё раз, пока, наконец, не выбился из сил.       Экун выронил нож, тяжело дыша и глядя на окровавленное тело. Затем поднял глаза к окну. Буря стихла. Тучи в небе рассеивались, открывая ослепительно голубое небо. Тёплые солнечные лучи осветили зал, заиграли бликами в лужах на полу. Экун подошёл ближе к краю, всматриваясь в небеса. И замер, не веря собственным глазам. Сердце пустилось в пляс. Экун не смог сдержать радостного возгласа. Там, высоко в стратосфере, четко вырисовывался силуэт республиканского звёздного крейсера. Неужели! Быть не может! Наконец-то!       Но что-то зашевелилось за спиной.              Рэм-Джар поднялся с пола. Провёл рукой по окровавленной груди. Ран не было, а боль растворилась, впиталась в кожу… Балосар, секунду назад радовавшийся чему-то в неестественно синем небе за окном, обернулся. Его глаза удивлённо расширились, а рот приоткрылся.       - Но ты мёртв, - его слова прозвучали обиженно, - Ты... ты должен быть мёртв!       - Не так-то просто убить владыку ситхов, - отозвался Рэм-Джар.       Он увидел, как парень перед ним побледнел как полотно. Его лицо приобрело едва ли не тот же оттенок, что у раттатаки. Балосар явно прощался с жизнью... Впрочем, огонь в его глазах не потух. Он резко обернулся к окну. Бросил взгляд в ослепительное небо. Затем так же быстро и решительно обернулся к Рэм-Джару, сжал кулаки и шагнул ему навстречу.       - Плевать! - крикнул он срывающимся голосом, - Даже если я умру здесь, плевать! Потому что Империи пришёл конец! Всей этой отвратной планете пришёл конец!       Балосар бросился туда, где валялся на полу окровавленный нож, но Рэм-Джар даже не подумал его останавливать. Он смотрел в окно. Там в небе висел огромный республиканский корабль, проливавший на город дождь коротких зелёных вспышек. По мере того, как перегружались силовые щиты, Каас Сити охватывал огонь. Аккуратные здания столицы вспухали мощными взрывами.       Балосар, подобравший свое жалкое оружие, бросился к ситху, но тот перехватил его в последний момент, Силой сдавив ему горло и подняв в воздух. Нож выскользнул из пальцев, судорожно хватавших пустоту, не дававшую дышать. А затем пустота подхватила балосара целиком и швырнула его в стену.       - Так этого ты хочешь? Сравнять Каас Сити с землёй? - вид полыхавшего города пробуждал гнев в душе ситха, но в голосе было также немало удивления. Впрочем, балосар, ударившийся затылком об стену, тряс головой и вряд ли его услышал. Рэм-Джар медленно приблизился к нему. Игры кончились... Междоусобицы лордов? Пускай. Наёмники, зарабатывающие на жизнь чужими смертями? Бывает. Но этот мелкий мерзавец мечтал увидеть, как горит Каас Сити. Жаждал того, чтобы Республика не оставила здесь камня на камне.       Левой рукой он схватил балосара за горло, протащил по стене вверх, правой - с силой ударил кулаком в живот. Он жаждал свернуть ему шею, но это было бы неразумно.       Рэм-Джар посмотрел балосару прямо в глаза, и тот впервые встретил его взгляд своим, не отворачиваясь. Сила вокруг вновь содрогнулась.       - Я тебя не боюсь, - прошептал балосар хрипло. - Я тебя ненавижу - и я тебя не боюсь. Ты сгинешь. И вся эта мерзостная планета сгинет.       Тело балосара вдруг начало утопать в стене, у которой Рэм-Джар его держал. Знамёна истлели. Металл начал осыпаться чем-то белым. В спину ударило жаркое - испепеляюще жаркое - солнце. Рэм-Джар отдернул руку, озираясь. Балосар отполз от него прочь. Вокруг, покуда хватало глаз, раскинулась ослепительная белизна. Сила была вокруг, но она стояла неподвижно, безучастно, в абсолютном покое.       Нет.       Рэм-Джар почувствовал, как теряет связь с реальностью.       Нет.       Он сгрёб рукой белый песок под ногами. Соль. Это была соль. Идеально ровные кристаллы. Один как две капли воды похож на другой.       Не...т.       Он терялся среди этой пустыни. Кружил на одном месте. Искал хотя бы слабую искру былой жизни. Сиреневый отблеск на бело-голубом. Сила, словно монолит - прозрачный и безразличный - молчала. Рэм-Джара охватил ужас. Животный, первобытный ужас. Но нет. Нет! Сиреневый отблеск был здесь, рядом. В его ладонях. Последняя искра былой жизни Дромунд Кааса. Он собрал весь свой ужас в раскрытых руках, и слабые искры засверкали молниями, обняли его целиком, раскололи небо...       Порыв ветра. Мокрый пол. Чьи-то громкие рыдания. Тощее полуголое тело, скрючившееся у стены под красным знаменем с черным шестиугольником посередине. Лиловые зарницы в тяжёлых тучах. Лиловые молнии в ладонях. И непреодолимое желание влить всю свою Силу в эти молнии и направить их в сотрясаемое истерикой существо на полу.       Рэм-Джар издал яростный крик и выплеснул веер молний в распахнутое панорамное окно.       Оказавшись у стола, он вдавил клавишу интеркома и рявкнул:       - Гэ-три!       Дроид оказался в дверях за считанные секунды, как будто ждал.       - Убери... этого.. - ему было сложно формулировать мысли. Он ткнул пальцем в балосара, бившегося в истерике.       - Запри... где-нибудь... пока я его не убил, - он сжал кулаки.       Дроид моментально оказался рядом с пленником, одним быстрым движением отсканировал его физическое состояние, впрыснул что-то тому в шею, а затем без труда вскинул на плечо и унёс с глаз долой - так, будто это было частью его заводского программирования.       - Чёрт. Чёрт. Чёрт! - ситх обрушил кулаки на стол. Затем сделал несколько нервных кругов по залу - чувство собственного тела помогало сосредоточиться на реальности, но злость все ещё сводила с ума. В порыве гнева он подхватил Силой стол и швырнул его в пропасть, окружавшую Цитадель.       Ему надо было встретиться с учителем. Сейчас, а не завтра. Но сейчас он, скорее всего, обсуждает дела с Вауроном, а значит вне досягаемости. Надо лететь в его поместье и ждать учителя там. Новый пилот его отвезёт.       Но сперва, наверное, стоит одеться.